7
/9
Умбрийская школа: Пьетро Перуджино и Пинтуриккио
Представители Умбрийской школы живописи – Пьетро Перуджино и Пинтуриккио.

Дополнительный эпизод

Судьба одного триптиха работы Пьетро Перуджино.

Страна легких теней

Сегодня мы поговорим об умбрийской школе. Она известна с XIII века. В XIV — начале XV века мастера умбрийской школы работали еще в традициях позднеготического искусства (можно хотя бы вспомнить Джентиле да Фабриано), но со второй половины XV века в работах умбрийских мастеров уже чувствуются черты Ренессанса, и их интерпретация довольно интересная. Исследователи считают, что формирование этой школы происходило под влиянием тосканских мастеров, но эта земля рождала и собственных гениев, о чем мы сегодня и будем говорить. Умбрия находится в центре Италии. С севера она граничит с Тосканой, с юга — с провинцией Лацио.

Это очень красивая область. «Умбрия — страна легких теней», — так о ней говорят. Цвет умбрийской земли, коричневая глина с зеленым оттенком, дала название и краске, умбра, известной художникам. Изумрудные холмы Умбрии с плывущими над ними облаками и чистейший прозрачный воздух создают этому краю особое очарование. Как тут не родиться живописцам! Как писал Муратов в своей книге «Образы Италии», «умбрийские пейзажи сияют светом и наполняются воздухом, свивающимся в нежнейшие туманы, которые плывут над Тразимено [это озеро] и делят цепи далеких гор». Регион получил название «зеленое сердце Италии». Не случайно именно в этом краю родился и жил величайший поэт и величайший святой Италии Франциск Ассизский.

Пьетро ди Кристофоро Вануччи

Столица Умбрии — Перуджа. Именно здесь родился, можно сказать, прославился даже, потому что родился он в местечке Читта делла Пьеве (это 35 километров от Перуджи, но это область вокруг этого города), герой нашего сегодняшнего рассказа Пьетро Перуджино, или, как полностью его имя звучит, Пьетро ди Кристофоро Вануччи.

Перуджино — это именно потому, что он связан был с Перуджей, перуджинец. Перуджино — это прозвище. Как мы знаем, многие итальянские художники этого времени вошли в историю под теми или иными прозвищами. Умбрийскую школу долгое время считали провинциальной. Даже некоторые писали, что это ответвление сиенской школы, но так можно было говорить только до Перуджино, хотя, помимо Перуджино, умбрийская школа знает и других хороших мастеров: Лука Синьорелли, Бенедетто Пинтуриккио, Мелоццо да Форли. И, наконец, уроженцем Умбрии был Рафаэль. О нем мы тоже упомянем как о ученике Перуджино. Ну, о нем будет речь, конечно, когда мы будем говорить о Высоком Возрождении. Умбрийская школа, конечно, особая. Ей свойственен лиризм, мягкость, тонкое чувство природы, нежный колорит. Все это идет, конечно, от природы Умбрии и от какого-то чуткого глаза умбрийских художников.

Итак, Пьетро Перуджино, или Пьетро Вануччи. Родился он примерно в 1445-46 году в местечке Читта делла Пьеве недалеко от Перуджи, в состоятельной семье. Сначала обучался у местного живописца Фьоренцо ди Лоренцо, по другим сведениям — у Франческо ди Бонифации, а в 1470 году уехал во Флоренцию и поступил в мастерскую Андреа Верроккио. Исследователи пишут, что во Флоренцию направил его не кто иной, как Пьеро делла Франческа, бывший для него большим авторитетом.

Вазари пишет, что художник прибыл во Флоренцию без гроша в кармане. Долгое время он был настолько беден, что даже не имел возможности приобрести хорошую постель, и поэтому он спал в старом сундуке. Позже, получая немалые гонорары, он не изменил своей привычке, не тратил деньги на удобства и продолжал спать на том же неудобном ложе. Об этом Вазари саркастически сообщает в своем «Жизнеописании наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Вазари считал, что, пережив бедность, Перуджино сделался скупым, прижимистым человеком, но, видимо, как всегда, Вазари немножко преувеличивает, поскольку других сведений о том, что Перуджино был бы скупым, нет, а его жизнь говорит совсем о другом.

Во Флоренции Перуджино быстро выделился среди молодых живописцев, и уже в 1475 году имя Пьетро Вануччи значится в списках гильдии живописцев святого Луки. Отец Рафаэля, Джованни Санти, в своей поэтической хронике писал о двух юношах, равных по возрасту и пылкости, имея в виду Леонардо да Винчи и Перуджино. Вот так высоко гений Перуджино ставили современники.

Наиболее ранней из сохранившихся и датированных работ является фрагмент фрески, вот только это сохранилось. Это «Святой Себастьян» из церкви Санта Мария Маддалена в Черквето. Образ святого Себастьяна сохранился и рядом части фигур святого Рокко и святого Петра. Но уже вот по этой ранней работе виден характер Перуджино. Действительно, он склонен к лиризму. У него очень мягкие черты лица у персонажей, такой мягкий мазок, хорошее владение пластикой, тяготение к правильным пропорциям.

Перуджино в Сикстинской капелле

В 1481 году в числе лучших художников Италии Пьетро Перуджино был приглашен Сикстом IV, папой, в Рим для росписи капеллы, которую позже в честь папы назовут Сикстинской. Вообще речь об этой капелле может идти отдельно, потому что обычно ее знают по произведениям Микеланджело, а на самом деле здесь отметился целый ряд замечательных художников Кватроченто. Сохранилось не все, потому что для того, чтобы сделать уже потом работу Микеланджело, пришлось несколько композиций удалить.

Перуджино писал алтарную стену, изобразил в центре «Вознесение Богоматери», по бокам «Рождество» и «Нахождение Моисея». Теперь на их месте как раз знаменитый «Страшный суд» Микеланджело. А вот сохранились композиции на других стенах. Это «Путешествие Моисея», «Крещение Христа» и «Передача ключей апостолу Петру». Вот «Крещение», с таким затейливым немножко пейзажем, такая многофигурная композиция. Явно здесь выстраивается перспектива, чтобы показать много-много планов.

«Путешествие Моисея» — и здесь, может быть, не такое столпотворение, как на предыдущей фреске, а как раз больше места занимает пейзаж.

Но самая интересная и самая знаменитая, может быть, — «Вручение ключей апостолу Петру», где мы видим городской пейзаж, что не так часто встречалось в картинах Кватроченто или в данном случае фреска. И мы видим такую идеальную архитектуру, которой увлекались тогда, которая, конечно, восходит к античности: арки по бокам и в центре идеальный храм. Четко подчеркнутая расчерченными плитами площади перспектива, и как рельеф, в виде рельефа на первом плане выстроились апостолы, и в центре Христос дает ключ апостолу Петру.

Но если мы приглядимся поближе, такое впечатление, что сам Петр вручает Христу этот ключ. Это нужно понимать, вот эту условность или язык этих жестов в контексте тогдашних отношений с папством, потому что, конечно, папы этого времени претендуют на роль наместника Христа, и это, конечно, что-то говорило для людей того времени. Хотя он стоит коленопреклоненный, Петр, но явно его жест более активный, и Христос как будто берет этот ключ, как бы благословляя Петра на владение этими ключами.

Вот эта вот замечательная, идеальная архитектура в духе Альберти здесь прекрасно выстроена и пластически совершенно исполнена Перуджино.

Ну, идемте дальше. После этой работы авторитет художника стал неоспорим. На него сыплются заказы. Он оформляет виллу Медичи в Кареджи, пишет для папы и других знатных вельмож отдельные композиции. В 1486 году Перуджино открывает во Флоренции мастерскую на территории больницы Санта Мария Нуова. У него появляются ученики. Они помогают ему в исполнении огромного количества заказов, в которых он уже давно не испытывает недостатка. Перуджино много работал во Флоренции, общался с самыми известными художниками, впитывал все, что могли они ему дать. В 1494 году он посещает Венецию, где знакомится с искусством Беллини и Карпаччо, и следы влияния венецианцев тоже видны на некоторых его картинах.

Нота смерти

Вот это соотношение сцены на переднем плане и пейзажа, очень часто даже контрастного, — вот драматизм, например, «Пьеты» (оплакивания) и умиротворенность пейзажа очень характерны для Перуджино. Пейзаж служит для него таким мерилом вечности и в то же время выходом из драмы, например, в данном случае оплакивания, и в то же время он показывает, что есть гармония в мире, есть гармония, несмотря на все эти вещи, как смерть, страдания и так далее.

Ну, распятие или положение во гроб, оплакивание писали разные художники, и почти у всех есть этот эпизод, но, может быть, у Перуджино он имеет особые свойства. Он подчеркивает, что это прекрасное тело становится мертвым, становится таким деревянным, негнущимся, то есть вот эта вот умиротворенность смерти — это противоположность умиротворенности пейзажа, где все гибкое, тонкое, растет. Конечно, здесь далеко до, скажем, голландцев, до «Мертвого Христа» Гольбейна, но все-таки сквозь эту гармонию пробивается вот эта нотка смерти, которая тело делает из прекрасного ужасным.

Что касается тела, то излюбленный сюжет для итальянцев, вообще для эпохи Возрождения, святой Себастьян, почти всегда делается прекрасным. Мы видели у Мантенья, какой он, почти атлет. Можно посмотреть, как у Антонелло да Мессина, наоборот, он такой юный, почти еще не сформировавшийся. И вот это прекрасное тело у Пьетро Перуджино.

Мы уже видели одного Себастьяна, вот есть еще несколько у него картин на этот сюжет, более позднего времени. И вот он показывает это вот тело прекрасное, которое, даже кажется, вроде бы и не страдает из-за стрел, которые в него вонзились, но все-таки он этим телом любуется и показывает эту красоту мученичества. Интересно, что один из его Себастьянов — или это фрагмент, или он так и задуман, такой полуфигурный святой Себастьян — попал в Эрмитаж и находится в коллекции санкт-петербургского музея.

Мадонны и красавица Кьяра

Еще более интересны и характерны для Перуджино мадонны. Это опять же то, что пишет почти каждый художник, даже не почти, а точно каждый художник. Это один из самых востребованных образов, потому что это заказывал любой заказчик обязательно, будь то церковный или светский – образ Мадонны.

Но мадонны Перуджино отличаются особой какой-то грацией, своеобразной красотой и тоже какой-то нежностью. Они очень узнаваемы, и этому есть объяснение. В 1493 году Пьетро Вануччи женится на 20-летней дочери архитектора Франчелли, красавице Кьяре. Она родила ему семь детей, и все они были мальчики. Пьетро было 47 лет, когда он женился, а его жене, как я уже сказала, 20 лет, но брак, как ни странно, оказался счастливым. Отношения супругов были трепетными. Рассказывают, что он так обожал свою супругу, что покупал ей богатые наряды и сам ее постоянно наряжал. В своих мадоннах он, конечно, отразил черты своей любимой супруги: нежной, задумчивой, любящей и так далее. Вот одна из них тоже есть в наших российских собраниях, Музее изобразительных искусств в Москве. Ее можно видеть в экспозиции.

Какая-то особая женственность у этих мадонн, задумчивость. Они тоже сродни этому пейзажу, который чуть-чуть как бы покрыт дымкой, в нем нет ярких красок, но он привлекателен, и хочется все время смотреть, и думать, и созерцать его. И вот эта созерцательность есть и в мадоннах. Иногда черты буквально повторяются одни те же, даже в окружающих Мадонну святых, но вот так, видимо, он так любил свою супругу, что он придавал всем женским персонажам ее черты.

Интересна картина «Видение святого Бернарда Клервосского» в 1494 году, находящаяся в Мюнхенской пинакотеке, где за пюпитром сидит Бернард, рядом стоят разные святые, и перед ним вдруг является Мадонна. Известно, что святой Бернард, такой средневековый святой, очень интересный, живший в XII веке, очень любил Мадонну, очень любил Богородицу, и даже говорили о том, что когда он молится и произносит «Аве, Мария», то он слышит запах роз, а розы, розарий — так называли четки, по которым, собственно, и молились Богородице католические монахи и до сих пор молятся.

Так интересно построена эта картина. Ее разделяет арка, и в арке мы видим пейзаж. Опять же всегда вот это присутствие пейзажа, с этими тонкими деревцами, как будто бы вот такими же юными, как эти мадонны, с такими далями, с холмами — умбрийский пейзаж с прозрачным воздухом.

Вот еще одна картина, «Мария Магдалина», тоже имеет, конечно, черты те же самые, что и его мадонны, и тоже такая вот нежная девушка с матовой кожей, с задумчивым взглядом.

Портреты работы Перуджино

Надо сказать, что портреты Пьетро Перуджино довольно интересны. Вроде бы он всему придает такой немножко идеализированный вид и даже как бы поднимается над действительностью, меньше стремится к реализму, чем другие художники, но вот в портретах он достаточно реалистичен. Во всяком случае, вот «Портрет юноши» 1495 года довольно интересный, с таким, я бы сказала, почти психологическим настроем, потому что в больших глазах этого юноши видно очень много, тут целый спектр чувств: то ли он хочет заплакать, то ли он куда-то ушел вглубь себя, но, в общем, такое неустойчивое равновесие, которое характерно для подросткового возраста.

Или, например, известный портрет Франческо делле Опере, в Уффици находящийся. Если юноша на таком нейтральном темном фоне, то вот этот портрет Франческо опять же на фоне пейзажа, и опять же мы видим очень устойчивый умбрийский пейзаж, даже город там где-то сбоку присутствует. Вода, обязательно присутствует вода, дерево, горы, холмы, небо, то есть как бы вселенная в разрезе, вселенная, которая окружает человека. Человек в центре этой вселенной, человек возвышается над этой вселенной. Опять же мы вспомним итальянских гуманистов, которые ставят человека в центр вселенной, которые говорят о том, что он есть единственно образ Божий, и, как образ Божий, он имеет свои достоинства, и самое главное — эти достоинства сохранить и умножить.

Вот тоже очень интересный портрет. Перуджино написал своего собрата по перу Лоренцо ди Креди.

Вершина карьеры и новое поколение

Как и многие, он писал и античные сюжеты, потому что эпоха увлекалась античными сюжетами. И ему предоставился большой заказ в 1496 году расписать зал аудиенций в Палаццо Приори. Здесь размещались гильдия купцов Колледжо делла Мерканца и гильдия менял Колледжо дель Камбио. Эти корпорации заказали ему композиции с аллегорическими фигурами. Здесь и символы планет, знаки зодиака и пророки, и сивиллы, и герои античности, и, конечно, евангельские сцены: Рождество, Преображение. Работа продолжалась до 1500 года. Видимо, это был последний крупный заказ.

Мы видим, что конец XV века — взлет карьеры Перуджино. Его мастерская огромна, у него там много помощников, которые ему помогают, и даже часто в некоторых больших композициях большую часть работы делали ученики. Сегодня очень трудно часто различить это, но есть такие исследования: где кто из учеников работает, где сам мастер, который часто осуществлял общее руководство или прописывал какие-то отдельные композиции, отдельные фигуры.

Вазари пишет, что Перуджино брался за кисть только в исключительных случаях, когда за заказ предлагали очень высокую плату и когда был он чрезвычайно почетен, когда к нему с почетом обращались. Но и в таких случаях художник позволял себе определенные вольности. Например, он долго не соглашался на уговоры властей города Аравьето закончить фрески, начатые еще Фра Беато Анджелико. В конце концов, он принял предложение, запросив баснословную цену, и даже получил аванс, однако к работе так и не приступал. В течение нескольких лет власти Аравьето безрезультатно пытались добиться выполнения художником его договора.

Но опять же я думаю, что Вазари питается слухами и легендами, и был ли такой случай или не был, доказать очень трудно. Во всяком случае, действительно Перуджино брался за многие работы и много действительно исполнял, много от него осталось, но видно, что уже после 1500 года слава его начинает закатываться, угасать, но даже не потому, что он сам стал писать хуже.

Просто пришло новое поколение, те художники, которые составят уже славу Высокого Возрождения, а Пьетро Вануччи остался ярким представителем Кватроченто, и об этом говорят, например, его композиции, посвященные Рождеству, где все достижения Кватроченто очень хорошо видны. Опять же вот этот пейзаж, вот с такой перспективой, не нарочитой, а очень мягкой, так сказать, почти доходящей до состояния сфумато, которое будет потом любить Леонардо и развивать, действительно с умением поставить фигуры так, чтобы показать вот эту глубину пространства, свободные композиции, очень естественные позы, — действительно то, к чему стремились художники, вот та гармония, которую, собственно, и искало Возрождение. Вот, может быть, в композициях Перуджино это больше всего видно.

Вазари восхищался и недолюбливал Перуджино. Иногда он пишет о нем, как о великом художнике, иногда — как вот о странном, скупердяе и так далее. И даже пишет так: «Пьетро был человеком весьма маловерующим, и его никогда не могли заставить уверовать в бессмертие души; он упрямейшим образом отказывался от праведной жизни. Все свои надежды он возлагал на блага судьбы и за деньги пошел бы на любую дурную сделку. Он нажил большие богатства и во Флоренции строил и покупал дома, а в Перудже и Кастелло делла Пьеве приобрел много недвижимого имущества. В жены он взял красивейшую девушку и имел от нее детей, и так он ее любил, когда она носила изящные наряды на улице и дома, что, говорят, часто наряжал ее собственными руками».

Однако вряд ли, кроме любви к собственной жене, все правда. Может быть, он и был богатым человеком, потому что заказов было много, но все-таки неверующим он был вряд ли, потому что, помимо красоты пейзажа и красоты, собственно, модели, которую он все время писал, все-таки очень много какого-то благоговейного чувства в его картинах, но, может быть, это мое личное впечатление.

В любом случае Перуджино остался в истории искусства как один из великих художников Италии. С ним работали и у него учились многие другие мастера. И самый знаменитый из его художников — Рафаэль. Перуджино умер от чумы в Фонтиньяно в 1524 году, пережив своего знаменитого ученика Рафаэля, который умер в 1520 году совсем молодым. Перуджино даже успел завершить незаконченные им фрески в церкви, но именно на этих работах он заразился и умер.

Маленький художник

Ну, о Рафаэле мы будем говорить в контексте Высокого Возрождения, а сейчас посмотрим, может быть, одного из знаменитых и интересных учеников Перуджино — это Пинтуриккио. Вот его автопортрет. Это деталь фрески в капелле Бальони в Спелло. Довольно интересный художник, своеобразный, но на нем видно, на чем ломается гармония Возрождения. Бернардино ди Бетто, или Бенедето ди Бьяджо родился в Перудже, и он такой яркий представитель, один из ярких представителей умбрийской школы.

Как и у многих художников Возрождения, Пинтуриккио — это не имя, это прозвище, что значит «маленький художник». Так прозвали его из-за маленького роста. Но по другим версиям, это имя можно перевести как «маляр» или «плохой художник, мазила». Он получил признание, преимущественно, как мастер монументальной живописи и как человек, которого щедро оплачивали богатые заказчики. Он пользовался любовью очень богатых представительных людей, как папы, например, папы Александр. Для папы Александра VI он сделал апартаменты Борджиа, для папы Пия II, Энея Пикколомини, — его библиотеку. Он вошел в круг церковной элиты.

О ранних годах жизни Пинтуриккио ничего не известно. Даже дата его рождения определяется очень приблизительно. В большинстве источников указывается 1454 год или около того. Первые документальные свидетельства — это запись в реестре гильдии живописцев Перуджи 1481 года. В содружестве других мастеров он получает плату за роспись Дворца приоров в Перудже. Это первое упоминание о нем, и довольно, так сказать, скромное упоминание, потому что он сначала помогал и Перуджино, и другим художникам. И надо сказать, что слава Пинтуриккио своеобразна, потому что многие исследователи, особенно в начале XX века, когда стали по-настоящему открывать Ренессанс, относились к нему довольно прохладно, если не сказать хуже.

Например, Александр Бенуа в своем монументальном труде «История живописи» пишет так: «Если мы обратимся к сохранившемуся творению Пинтуриккио, то мы убедимся, что оно не что иное, как парафраз искусства Перуджино». Главу о Пинтуриккио он даже назвал «Талантливый маляр», играя на его таком прозвище. Бенуа утверждал, что художник был маленьким, глуховатым, невзрачным человеком, и все это, вероятно, держало его на известном расстоянии от жизни, которая могла казаться ему тем более радостной и завидной.

Получается, по Бенуа, что он был в стороне от жизни, но, исследуя его творчество, мы видим, что он не только не был в стороне от жизни — может, он и имел маленький рост и даже, может быть, был невзрачным, — но богатство его заказчиков и великолепно исполненные им фрески и росписи дворцов, апартаментов и храмов говорят о том, что он был в самой гуще событий. Так что такая характеристика не совсем соответствует действительности.

Пинтуриккио в Риме

Впервые Пинтуриккио попадает в Рим в качестве помощника Перуджино в росписи Сикстинской капеллы и работает здесь вместе с Рафаэлем, Боттичелли, Лукой Синьорелли, то есть сразу, хотя и на вторых ролях, но он входит в круг первых художников эпохи. И надо сказать, что несмотря на то, что его роль была достаточно скромна, скорее всего, ему давали здесь как подмастерью орнаменты, какие-то детали, но все-таки его замечает папа, и он в Риме становится желанным гостем.

Но сначала он пишет фрески, уже как самостоятельный художник пишет фрески в базилике Санта Мария ин Арачели и пять лет расписывает капеллу Буфалини в этой базилике на Капитолийском холме. Это цикл фресок, связанный с жизнью святого Бернардина Сиенского, покровителя семьи Буфалини, заказчиков этой капеллы. Святого Бернардина очень любят в Италии до сих пор. Он прославился как борец с чумой, а уж тогда его любили именно потому, что чума тогда была таким бедствием, и, конечно, многие молились именно этому святому.

И интересно, что в одной из сцен видно — это прощание со святым Бернардином, успение его — видно как раз влияние Перуджино. То есть он делает второй план, городской пейзаж, очень похожим на ту фреску, о которой мы говорили, «Передача ключей» в Сикстинской капелле. То есть он здесь выступает как такой истинный продолжатель Перуджино. И в пейзаже тоже он старается, конечно, подражать Перуджино. Ну вот капелла делла Ровере в церкви Санта Мария дель Пополо, тоже в римской церкви и тоже достаточно интересно им расписана.

Но самая известная его работа — это апартаменты Борджиа. В 1492 году Пинтуриккио приступает к росписи комнат в Ватиканском дворце. Названы они так в честь папы Александра VI, Родриго Борджиа. Благодаря протекции папы и его сына Чезаре Борджиа Пинтуриккио получил этот заказ. Будучи еще достаточно молодым, он действительно входит в этот круг и исполняет то, что хотели эти люди. Поэтому то, что часто ему ставят в вину как художнику, что он очень декоративен, что он перегружает свои фрески, свои росписи большим количеством орнаментов, золота, он часто вводил лепнину, даже мозаику в свои произведения, но я думаю, что это роль заказа. Вообще роль заказа очень велика в искусстве и средневековом, и Возрождения, да и сегодня тоже, особенно в церковном. Мы знаем, что роль заказа — просто 90% того, что получается в результате.

И действительно, то, за что не поощряли и до сих пор критикуют Пинтуриккио, я думаю, что идет от его заказчиков, которым хотелось, конечно, в своих капеллах, в своих апартаментах показать вот это богатство, богатство и власть, поэтому Пинтуриккио, как хороший исполнитель, все это умеет сделать. Но если вглядываться в его композиции, в лики, в то, как написаны фигуры, видно, что это неплохой мастер. Хотя, может быть, он не мастер уровня Перуджино и Рафаэля, но это все равно очень интересный мастер. Здесь мы видим этот авторский почерк.

Росписи в Спелло и в Сиенском соборе

Очень интересна капелла Бальони в базилике Санта Мария Маджоре в Спелло. Здесь меньше, может быть, таких декоративных элементов, чем у Борджиа, но все равно тоже мы видим очень затейливые композиции. Он все-таки и мастер композиций. Здесь тоже он применяет те же, у Перуджино подсмотренные и найденные приемы соединения архитектуры, идеальной архитектуры с идеальным пейзажем, но есть и какие-то свои находки, свои изобретения.

Совершенно роскошная и, может быть, даже уместно роскошная, более уместная, чем в религиозных постройках типа капелл и храмов, красота в росписи библиотеки Пикколомини в Сиенском соборе. Это часть собора, но это именно библиотека. Как известно, папа Пий, Эней Сильвио Пикколомини, был известным гуманистом, писателем, книжником, собирателем, и вот роскошно устроенная библиотека соответствует как бы тому делу, которое он делал, потому что эта библиотека была не только для него, она была доступна для других людей. Вот здесь он уместен, со своим вот таким декоративным роскошеством.

Интересно, что один фрагмент в росписи библиотеки – сцена, посвященная канонизации Екатерины Сиенской, которую как раз провел папа Пий II, папа Пикколомини. Здесь мы видим среди предстоящих людей двух юношей. Считается, что это портреты самого Пинтуриккио и Рафаэля, который помогал ему здесь как младший сотоварищ вот в этих росписях. И вообще больше всего, может быть, ему в этих композициях удаются такие нежные юноши, полуподростки, с их такой вот почти девичьей грацией.

Мадонны и «Портрет мальчика»

Ну, как и все итальянские художники, он, конечно, писал мадонн, и мадонны Пинтуриккио в данном случае совсем не похожи на мадонн Перуджино, хотя во многих вещах видно, что он следует за своим учителем, а вот мадонны его отличаются. Это не только потому, что здесь другая модель, но и другое как-то отношение.

Здесь вот его любовь к красивым вещам, к орнаментам, к роскоши находит какое-то оправдание, потому что одежды мадонн — они такие вот расшитые золотом. Она сидит часто на красивом троне, и здесь это все уже приобретает не просто вот какое-то богатство и роскошь, которым, скажем, кичился папа Борджиа, а такую действительно идею красоты и, может быть, чуть-чуть преувеличенной красоты   и преувеличенной роскоши, но все-таки оправданной, потому что речь идет о красоте рукотворной. Здесь уже не только человек и пейзаж, но еще подчеркивает красоту Мадонны вот эта рукотворная красота ее одежды, красивый трон и так далее. Но некоторые лики мадонн просто пленяют вот своей какой-то чистотой, красотой, внутренней целостностью. Поэтому не таким уж он был плохим художником, как часто его характеризовали.

И, конечно, может быть, самый знаменитый его «Портрет мальчика», который находится в Дрезденской галерее, как раз говорит о том, что Пинтуриккио был хорошим художником, глубоким художником и много умел. Может быть, в камерных вещах ему это даже больше удавалось, хотя больше он работал по росписи стен. Но вот я считаю, что вот этот «Портрет мальчика» — это просто шедевр, потому что здесь все являет гармонию. Здесь проявляется и простота, которая была ему свойственна в не меньшей степени, чем стремление к декоративным украшениям, потому что и эта тонкая умбрийская природа, и этот юный мальчик с внимательным взглядом, который обращен немножечко внутрь себя, — все в гармонии. Поэтому имя Пинтуриккио, конечно, должно войти в ряд знаменитых художников Кватроченто, хотя, повторяю, к нему отношение часто чуть-чуть, может быть, пренебрежительное.

Вазари недолюбливал и Пинтуриккио. Вообще он ко многим художникам предыдущей эпохи относится несколько пренебрежительно, потому что он творил уже в более позднюю эпоху. Так, например, он пишет об обстоятельствах кончины художника в 1513 году:

«Пинтуриккио заказали алтарный образ Рождества Девы Марии для Сиенской базилики Сан Франческо. По его требованию, монахи предоставили келью для проживания, причем художник настоял на ее полнейшей пустоте. Вынесли оттуда все, кроме огромного старинного сундука, так как перетаскивать его им казалось слишком громоздким. Однако Пинтуриккио, будучи человеком причудливым и своенравным, наделал столько шума, что братья, придя в отчаяние, решили наконец убрать сундук, и так уж им повезло, что, вытаскивая его, они выломали доску и из него высыпалось пятьсот дукатов казенного золота, и это так огорчило Пинтуриккио, пожалевшего добро бедной братии, и так он расстроился, что ни о чем больше не думал, и от этого умер».

Ну, конечно, это на уровне анекдота. Вряд ли художник, который, может быть, и склонен был брать большие заказы и хорошо зарабатывать, вряд ли бы прямо так на месте умер только оттого, что монеты ему не достались. Это, конечно, анекдот, далекий от реальности.

Явно Пинтуриккио и жил не напрасно, о чем свидетельствуют пусть немногие, но превосходные станковые его работы, которые, может быть, даже более интересны, чем монументальные, ну вот особенно этот «Портрет мальчика».

Интересно, что Пинтуриккио до сих пор любят в Италии, любят настолько, что в честь умбрийского живописца прозвище получил культовый футболист, Алессандро дель Пьеро, бывший капитан туринского клуба «Ювентус». Так что современники, может быть, недооценивали Пинтуриккио, зато потомки его ценят.

Материалы
  • Арган Д. История итальянского искусства. М., 1990.
  • Бенуа А. Н. История живописи. СПб., 1912.
  • Вазари Дж. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев.
  • Степанов А. В. Искусство эпохи Возрождения. Италия. XIV-XV века. СПб: Азбука-классика. 2003.
  • Лукинат К. А. Пинтуриккьо. М., Слово, 1999 ьетро Перуджино. Голицынский триптих. М, 2004.
  • Элиасберг Н. Е. Пьетро Перуджино, М., 1966.
  • P. Vannucci, il Perugino: Atti del convegno internazionale di studio… Perugia, 2004; The painting technique of P. Vannucci called il Perugino… Firenze, 2004.
Галерея (53)
Читать следующую
7.1. Триптих Голицына
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше