8
/9
Филиппо Липпи
Лекция о неудавшемся монахе и состоявшемся художнике Филиппо Липпи, который был учеником Мазаччо и учителем Боттичелли.

Монах по случаю

Сегодня мы поговорим о Филиппо Липпи, о художнике с авантюрной судьбой. На одной из фресок, «Коронование Марии», он изобразил свой автопортрет: вот такой вот задумчивый, немножко лукавый монах присутствует при величании Богородицы. Филиппо ди Томмазо — его настоящее имя. Родился в 1406 году, то есть в самом начале XV века, в бедной семье, в Ардильоне, одном из самых бедных районов Флоренции. Его отец был мясником, и, казалось бы, ничто не предвещало, что в этой семье родится довольно незаурядный художник. Его мать, Антония ди сер Биндо Серниджи, скончалась в родах, через пару лет умер отец, то есть вот такая судьба, такое начало, вернее, судьбы, и он попадает в монастырь.

Его берет на воспитание кармелитский монастырь, находящийся, кстати, в этом же районе, и в 15 лет он принимает монашеские обеты. Понятно, что он принял их просто потому, что он оказался в этой среде. Как мы потом увидим, монах из него не сильно-то получился. Ну, собственно, поэтому иногда к его имени прибавляется «фра», то есть брат. Фра Филиппо — так часто упоминают его и современные ему источники, и сегодня исследователи. Монахи дали ему неплохое образование, однако Филиппо был невосприимчив к наукам. Еще гуманитарные он как-то воспринимал, а уж точные науки — он просто в них абсолютно плавал, тонул, даже можно сказать. Вместо учения он постоянно рисовал и, как пишет Вазари, «пачкал всякими уродцами свои и чужие книги». На уроках рисования мальчик обнаружил явный талант, и монахи это увидели, слава богу. Они как-то чувствительны были к искусству — видимо, вообще в это время все люди были чувствительны к искусству — и разрешили Филиппо не посещать уроки, а больше упражняться в рисунке.

И тогда он стал пропадать в капелле Бранкаччи. Как раз вот этому монастырю эта капелла и принадлежала. Мы ее с вами хорошо знаем, потому что ее расписал известный художник Мазаччо, тогда очень ценившийся. Мы видели и разбирали с вами прекрасные, замечательные, можно сказать, положившие основание искусству Кватроченто фрески, связанные с апостолом Петром и его историей.

Несмотря на то, что юный Филиппо Липпи не успел встретиться с Мазаччо, он всегда считал этого художника своим учителем, и потом так и будут говорить, когда он уже станет самостоятельным мастером, что в него вселился дух Мазаччо. Видимо, вот эти ранние впечатления оказали на него очень сильное влияние. Возможно, он копировал эти фрески. Интересно, что потом, по некоторым сведениям, и так в этом убеждены некоторые исследователи, эти фрески — они же были не закончены — закончил его сын, Филиппино Липпи, который тоже потом станет художником. В 1420-30-х годах Филиппо Липпи вполне успешно совмещает художественную деятельность с монашескими обязанностями и даже некоторое время становится правой рукой приора, настоятеля кармелитского монастыря в Сиене.

Художник вытесняет монаха

А в начале 1430-х годов как раз о нем уже говорят, как о сложившемся художнике. И одно из ранних его произведений, которое говорит о том, что у него действительно был талант и своя манера, — это «Благовещение», которое сейчас находится в Мюнхенской пинакотеке. Можно показать и другие, но посмотрим хотя бы это, потому что здесь мы видим типичную для художников Кватроченто сцену, которая помещена в архитектуру, а через арки мы видим пейзаж. Но интересно, что Филиппо Липпи, видимо, так был увлечен рисованием, что он очень подробно исполняет все элементы архитектуры, насыщает свою композицию множеством деталей. Мы даже видим на облачках не просто условную фигурку Бога-Отца, как было у Фра Анджелико или у других, а окруженного ангелами, сидящими на облаках, и множество подробностей. Здесь, помимо сцены Благовещения, еще девушка-служанка или просто свидетельница этого события. То есть он ужасно увлечен самим процессом рисования, и это видно в маленьких деталях. Если рассматривать его картины, его фрески, то там невероятно большое количество деталей. Иногда, особенно в таких многофигурных композициях, трудно различить главное от неглавного – ему интересно все.

Но интересно, что чем больше растет в нем художник, тем менее Филиппо Липпи осознает, что он монах. Конечно, на примере Фра Беато Анджелико мы видим, как хорошо совмещаются служение монаха и служение художника, тем более церковного художника. Не случайно Фра Анджелико сравнивают с Андреем Рублевым. Но здесь такого синтеза не получается, и чем больше растет художник, тем меньше в нем монашеского благочестия. Он скоро осознает, что поспешно принял обеты, и в 1433 году оставляет монастырь и выбирает жизнь вольного художника. Правда, рясу он не снимал. Видимо, она давала ему какие-то преимущества, потому что у него не было ни дома, ни пристанища, он жил там, где ему заказывали какие-то вещи, но все-таки ряса монаха давала ему возможность как-то получить и пропитание, и ночлег, и так далее.

Это рождает массу историй, которые пересказывает и Вазари, и многие другие авторы этого времени – о неблагочестивом монахе, который ищет приключений. Рассказывали, что его захватили в Анконе берберийские пираты и увезли в Африку и что якобы он провел в неволе несколько лет, но однажды он нарисовал на стене фигуру человека, даже, может быть, портрет своего хозяина, и он его отпустил за его такой великий талант. Но эта история никак не подтверждается документами, была она или не была. Может быть, сам Филиппо Липпи и сочинял про себя такие истории, для того чтобы, так сказать, поднять свой авторитет или привлечь внимание к собственной фигуре, мы не знаем. Во всяком случае художником он был востребованным и писал интересные вещи.

Заслуженная слава и дружба с Медичи

Вот одна из таких вещей, классическая для него, — «Коронование Марии», где он как раз и написал среди предстоящих себя, для церкви Сан Амброджио во Флоренции, а она сейчас и находится в галерее Уффици. Она на дереве, поэтому легко было переносить такие картины, которые сначала вешали или вставляли в стену, а потом они попадали в музеи. Интересно, что эту работу заказал каноник собора Франческо Мариньи, поэтому несколько иронично ее часто называют «Коронование Мариньи», поскольку он сам через некоторое время после заказа этой работы предстал перед Господом.

Филиппо Липпи вносит в композицию, достаточно традиционную для этого времени, вообще для Западной Европы, коронование Богородицы на небесах, он вносит свои коррективы. Обычно — это мы видим и у Фра Анджелико, и у Паоло Венециано, и Гирландайо, и еще раньше, потому что эти композиции встречаются и в предвозрожденческий период, — Троица коронует Богородицу: Христос, Бог-Отец, над ними Святой Дух и вот у Престола Божия Богородица. А здесь Марию коронует сам Бог-Отец, то есть это такая сцена, как бы приближающаяся больше, может быть, к такому светскому благословению. Такой вариант раньше не встречался. Это первый, не знаю, насколько последний, может быть, нужно более глубоко исследовать, но во всяком случае вот такой первый вариант подобной богословской вольности. И здесь видно, что он не разделяет главное и второстепенное, потому что когда наш взгляд как бы углубляется в эту картину, мы видим множество лиц, и их интересно разглядывать. Мы видим множество каких-то персонажей, и, собственно, главная сцена почти теряется.

Это произведение приносит Филиппо Липпи признание коллег, но главное, что через это признание он знакомится с Козимо Медичи, Козимо Медичи Старшим, которого потом называли «крестным отцом Ренессанса». Отныне именно Козимо становится покровителем художника, и у Липпи уже никогда не будет недостатка в средствах и в заказах. Одно время Филиппо Липпи даже считался любимым художником Козимо Медичи. Близость к дому Медичи давала, конечно, огромные возможности, прежде всего, для творчества, но и приносила большие соблазны.

А натура Филиппо Липпи, как мы уже поняли, — такой веселый, увлеченный, не стесняющийся в проявлениях жизни монах-расстрига, и очень часто он уходил в загул и заказы не выполнял. Однажды Козимо Медичи даже запер его в комнате и не выпускал, не давал ни есть, ни пить, покуда он не закончит заказанное ему произведение, но не такой Филиппо Липпи, чтобы смиряться перед трудностями. Он из простыней связал веревочную лестницу и благополучно выбрался через окно из комнаты. Но ему и такие проделки спускали, потому что талант его был очевиден, и Козимо Медичи его очень сильно ценил.

Похищение Лукреции

Видимо, заказы Медичи дали ему некоторый, так сказать, капитал, и он поселяется, покупает имение в Прато. Это второй по тем временам большой город в Тоскане, недалеко от Флоренции. В 1455 году он поселяется в этом городе. Сейчас тоже город со средневековыми и возрожденческими улицами, мостами, красивый, и тогда, наверное, был прекрасный. Но мало того, что он поселился и заимел свой дом, свое имение, он захотел иметь семью, и в 1456 году он похищает из женского монастыря в Прато молодую монахиню Лукрецию Бути и женится на ней. Это был огромный скандал.

Говорят (эту версию поддерживает и Вазари), что опять же, поскольку он ходил в монашеском хабите, в рясе, он устраивается в монастырь, даже, может быть, и Козимо Медичи сделал ему такую протекцию, вроде как священником или по крайней мере учителем, но рисует. И одна из монахинь ему позирует и влюбляется в него, и вот она как раз и становится его возлюбленной, а потом и его женой, 21-летняя монахиня Лукреция Бути. Ну, конечно, это скандал, конечно, семейство Лукреции, которое отправило ее в монастырь, — или она по своей воле ушла, не по своей, мы не знаем — бьет тревогу, возвращает Лукрецию обратно в монастырь, хотя к этому времени уже рождается их первенец, вот как раз маленький Филиппино. Филиппино — это уменьшительное от Филиппо, поэтому первенца своего они назвали как бы «маленький Филиппо». И скандал этот доходит до Святого Престола, потому что монахиня убегает из монастыря, похищает ее тоже монах, хотя и давно покинувший монастырь.

За влюбленных ходатайствует Козимо Медичи. Он уговаривает папу уладить дело миром и обойтись без наказаний. Понтифик своим указом освобождает Филиппо от монашеских обетов, наверное, Лукрецию тоже, поскольку она уже молодая мать, и, как гласит молва, даже папа прокомментировал свое решение таким образом: «Сутана сковывала способности Фра Филиппо, и я думаю, что, уйдя в мир [из монастыря], он станет только ближе к Богу». Насколько ближе к Богу он стал, мы не знаем, но талант его развивался, и это очевидно.

И во всех своих произведениях, а естественно, он много писал мадонн, моделью для его мадонн, для картин и фресок, стала его жена, горячо им любимая Лукреция. Вот, например, самое знаменитое, наверное, произведение Филиппо Липпи — это «Мадонна под вуалью», где в виде ангела изображен Филиппино, а поддерживает он маленького Иисуса, который написан с его второго сына, родившегося уже в браке, потому что брак был потом венчан, и вот оба сына здесь присутствуют.

Фрески в Соборе св. Стефана, Прато

В Прато он продолжает жить, расписывает кафедральный собор (дуомо), кстати, довольно интересное архитектурное сооружение. Церковь на этом месте существовала с V века, с X по XV она неоднократно перестраивалась, но ее основная структура относится к XII веку, то есть это такое классическое романское сооружение, с романской кампаниллой. В XIV веке церковь расширили из-за возросшего потока паломников, а святыней этого храма является пояс Богородицы. Мы помним, несколько лет назад у нас стояли к поясу Богородицы. Вот какой-то небольшой кусок, наверное, этого пояса, часть которого находится на Афоне, часть находится в городе Прато. Интересно, что главный фасад выполнен зодчим Джованни ди Амброджио и Никколо Пьеро Ламберти, такими известными местными архитекторами, а в люнетах майоликовые образы Андреа делла Роббиа, об этой семье скульпторов мы говорили.

Да, вот очень интересный фасад, можно посмотреть, действительно, необычный, с выносной внешней кафедрой, потому что в это время очень часто проповеди произносились прямо на площади. Мы еще будем говорить о Савонароле, так он, в основном, на площади проповедовал. И вот здесь такая интересная кафедра на углу этого собора – собор святого Стефано.

Здесь вот сохранились его фрески, тоже «Жизнь святого Стефано», история, известная нам по Деяниям, и другие сцены. Очень интересно вписанные в архитектуру фигуры, где архитектура дописывается: арки в виде обманок, то есть они живописные, но вы их воспринимаете как архитектурный элемент, и в них вписаны фигуры, как в ниши.

Здесь действительно Филиппо Липпи выступает — это ощущается очень остро — наследником Мазаччо. Некоторые композиции очень сильно перекликаются, и некоторые лики даже чуть-чуть похожи на лики Мазаччо.

Но его вот такое мягко-лирическое отношение, конечно, тоже чувствуется, потому что Мазаччо помонументальнее и пожестче. Но тем не менее Филиппо Липпи был прекрасным мастером не только станковых вещей, но и монументальных, это видно в этом соборе Прато.

Фрески в Успенском соборе Сполето

Собор в Сполето, здесь тоже остались его фрески. Сполето — это последний город, пристанище Филиппо Липпи, хотя он и во Флоренции, и в Падуе писал. Ну вот собор Сполето — тоже очень интересный романский собор.

Здесь в алтарной части очень интересная фреска – тоже «Коронование Богородицы». И здесь мы также видим его версию этой композиции, когда Богородицу коронует сам Бог-Отец. Нет Троицы, а только Бог-Отец. Вообще вот это очень интересно было бы проследить, как от запрета изображения Бога-Отца, который действовал как на Западе, так и на Востоке в Средние века, постепенно фигура Бога материализуется и даже оттесняет образ Христа, потому что повторяю, что раньше коронование, конечно, внутри Троицы происходило, даже больше Христос коронует, а Отец благословляет.

И здесь он снова изобразил себя. Мы можем еще раз посмотреть на автопортрет Филиппо Липпи, тоже в монашеском одеянии, хотя уже он к этому времени отец семейства с двумя детьми. Вот фрагмент фрески «Коронование Богородицы», где с такой вот уже постаревшей физиономией, можно сказать, он сам себя изобразил. Красавцем он не был, он был невысокого роста, но тем не менее это был такой очень креативный человек.

В Сполето он и умер. Ходили слухи, что художник был отравлен родственниками Лукреции, которые так и не могли смириться с позором, хотя позор был, в общем, прощен, искуплен и как бы преображен вот такими прекрасными детьми, которые в конце концов у них выросли. Филиппо похоронили в соборе Сполето, который, собственно, он и расписывал. Флорентийцы очень хотели забрать себе останки художника, но жители Сполето воспротивились и оставили гробницу у себя. Лоренцо Медичи поручил сыну художника, Филиппино, воздвигнуть памятник отцу, потому что он очень ценил Филиппо как художника, как живописца и даже покрывал все его приключения.

На могиле Филиппо Липпи сохранилась эпитафия, она есть у нас в переложении Александра Блока:

Здесь я покоюсь, Филипп, живописец навеки бессмертный,

Дивная прелесть моей кисти — у всех на устах.

Душу умел я вдохнуть искусными пальцами в краски,

Набожных души умел — голосом Бога смутить.

Даже природа сама, на мои заглядевшись создания,

Принуждена меня звать мастером равным себе.

В мраморном этом гробу меня упокоил Лаврентий [то есть Лоренцо]

Медичи, прежде чем я в низменный прах обращусь.

Именно Лоренцо как наследник Козимо Медичи позаботился о его погребении.

Завершая Кватроченто

Филиппо Липпи интересен тем, что он действительно одна из таких заключительных фигур Кватроченто. По его живописи видно, как продвинулась живопись по пути натурализма с начала до конца этого века, что его Богородицы — они абсолютно земные женщины. Это такие молодые матери, полнокровные, очень любящие, очень нежные, но в них практически уже нет какого-то мистического оттенка. Его дети тоже такие – с перевязочками, милые младенцы, которых хочется потискать. Тоже, так сказать, божественное куда-то уходит на второй план. Но зато искусство, искусство изображения тонких тканей, красивых украшений, изящной искусной мебели, красивых интерьеров, тонких пейзажей — все это налицо. Вот художник стал маэстро, художник изображает мир прекрасным, человека изображает прекрасным, нежным и живым.

Интересно, что в Уффици есть одно замечательное произведение Филиппо Липпи. Он изобрел, ему по крайней мере приписывается изобретение круглой картины, тондо. До этого все-таки картина шла от иконы. Это всегда квадрат, вот некое окно, хотя в это время уже и круглые окна, конечно, появляются, но все равно мы привыкли: икона — окно в невидимый мир. Иконы, как правило, квадратные или прямоугольные. И картины до этого времени были квадратные или прямоугольные. Он изобретает тондо. Во-первых, круг — это символ вечности. Понятно, откуда он взялся. И это гармония. Круг — это одна из гармоничных форм. Но вот интересно, что потом просто возникает мода на круглые изображения, мы это будем видеть у того же Боттичелли.

Говоря о Филиппо Липпи, не могу не вспомнить, что одно из его произведений есть в Эрмитаже, неожиданная такая интересная картина. Это «Видение Блаженного Августина». Известна легенда, что когда Блаженный Августин, великий богослов и отец церкви, учитель церкви, писал свой труд «О Троице», ему было видение то ли ангела, то ли маленького Иисуса, который вычерпывает море ложечкой, и когда Августин спрашивает: «Дитя, что ты делаешь?», он говорит, что постигнуть тайну Святой Троицы так же невозможно, как невозможно вычерпать ложечкой море.

Интересно, что это первое обращение к этому сюжету. Августина писали, конечно, и будут писать еще, но вот этот эпизод он вводит, мне кажется, первый, и он его тоже так немножечко заземляет, потому что здесь маленький то ли Иисус, то ли ангел, маленькое дитя вычерпывает ложечкой не море, а ручеек. Вот этот кусочек пейзажа он явно подсмотрел где-то, так сказать, рядом со своим имением в Прато или в Сполето, где он работал.

Филиппо Липпи был, как известно, учителем Сандро Боттичелли, тоже великого итальянского художника, а в свою очередь его сын Филиппино был учеником Боттичелли, и вот так эти две замечательные фигуры связаны между собой. Да, и если говорить о его сыне, то можно просто показать (он тоже был неплохим художником) его графический автопортрет и его замечательную, на мой взгляд, картину «Товия и ангел» и сопровождающие его еще два ангела. Очень, мне кажется, нежный и замечательный художник, унаследовавший талант своего отца и кое-чему научившийся и у Боттичелли.

Материалы
  • Бернсон Б. Флорентийские живописцы Возрождения. М., 1923; Великие художники, часть 42, Филиппо Липпи. 2003.
  • Фосси Г. Филиппо Липпи. М.: Слово, 1997.
  • Antonio Paolucci. Filippino Lippi. Cantini, Florenz, 1992.
  • Giulia Cosmo. Filippino Lippi, série Art dossier, Giunti, Florence 2001.
Галерея (25)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше