Дополнительный эпизод
Альберти
+
Разносторонняя ренессансная личность Леон Баттиста Альберти (1404–1472).

Каждая эпоха, конечно, рождает своих гениев и своих замечательных личностей, но, наверное, такого количества гениев или просто талантливых людей, как эпоха итальянского Возрождения, наверное, не знает ни одна эпоха. Но чтобы понять феномен такой личности, рассмотрим хотя бы одного такого человека. Мне кажется, что это действительно показательный пример. Это Леон Баттиста Альберти, итальянский ученый, теоретик искусства, литератор, архитектор, философ — кем он только не был.

Родился он в Генуе. Он был внебрачным сыном Леонардо Альберти, принадлежал к одной из влиятельных купеческих фамилий Флоренции. Когда-то эта семья была изгнана из родного города политическими противниками, что было тоже характерно для этого времени. Изучал гуманитарные науки и математику в Падуе, а право и греческую философию — в Болонье. Со студенческих лет увлекался математикой и философией. Его статуя стоит сегодня во дворе Уффици. Там в нишах много статуй таких знаменитых людей.

Именно Альберти, хотя его, может быть, больше знают как архитектора, и мы посмотрим его постройки, мне кажется, олицетворяет то, что называется универсальной личностью Возрождения. Эта универсальность проявилась уже достаточно рано, со студенческих лет, тем более что его тяга к учебе была огромна, и он кончил несколько университетов и много путешествовал. Он был замечен довольно рано. Провел несколько лет в должности секретаря кардинала Альбергати, часто посещал Германию и Нидерланды, что тоже дало ему расширить свой кругозор, потом даже поработал в папской канцелярии, но службу оставил и проживал в Риме. Хотя его семья из Флоренции, он любил и часто бывал во Флоренции, но все-таки жил в Риме.

Многогранность его интересов необычайна. Хотя мы говорили и о других художниках, которые увлекались и тем, и тем – и математикой, и оптикой, и так далее, но, наверное, Альберти соединил в себе столько, сколько не соединил никто. Он не только работал как архитектор, он был склонен к изобретениям, к точным наукам и внес в них очень значительный вклад. Он занимался самыми экзотическими вещами. Например, работал над созданием геодезического инструмента для измерения высоты зданий и глубины рек, для облегчения нивелировки городов, что очень было важно, потому что градостроительное искусство в это время идет просто семимильными шагами.

Он вел наблюдения за влажностью воздуха и изобрел гигрометр, что тоже очень большое изобретение. Он проектировал подъемные механизмы для извлечения со дна озера затонувших римских кораблей, что тоже было очень актуально, потому что все занимались в это время археологией, а археология, в основном, большей частью была даже не в земле. Копали не столько города, хотя Рим копали, другие древние города, а довольно много извлекали из моря. Затонувшие корабли давали потрясающий материал для изучения античности.

Он один из первых связно изложил математические основы перспективы. Мы говорили уже о том, что многие писали трактаты, но и у него этот трактат особенно ценится за вот такую логику и связность изложения. Чем он только не занимался! Он даже занимался такими экзотическими вещами, как культивирование ценных пород лошадей. Он создал код шифрования бумаг. Последующие шифровальщики основывались на его разработках. Как написано в одной рукописи: «Скажи мне, чего не знал бы этот человек».

Ну, может быть, гораздо больше он известен — особенно у нас, потому что много было исследований, в советское время особенно его ценили — он известен как архитектор. И действительно, он открыл и воплотил многие основополагающие вещи. Знаменитое палаццо Ручеллаи во Флоренции, построенное по проекту Альберти, — здесь действительно взят за образец римский стиль. Вот римская арка, вот этот римский камень, такая вот брутальная кладка, жесткие порталы — это все если не внедрено им, то им разрабатывалось, и ему потом все подражали.

Это именно римский стиль, потому что, как я уже говорила, итальянцы как бы открыли античность или заново переоткрыли ее через родство именно с Древним Римом. Если для Византии античность – это Греция, то, конечно, для итальянцев — Рим. И его постройки как бы такие нарочито римские, и за это его, собственно, и любили, за то, что он воскрешает в камне славу Рима. Это такие постройки, как, например, церковь Сан Франческо в Римини. Когда вы к ней подходите, вы сначала даже и не подумаете, что это церковь. Какое-то здание с колоннами, с жесткими римскими арками или вот с такой вот галереей сбоку. Оказывается, это церковь. То есть его церкви очень сильно отличаются от многих других построек этого времени.

Вот это Сан Себастьяно в Мантуе, тоже несколько суховатая, несколько, я бы сказала, геометрически жестко выверенная постройка. Ну, есть, конечно, церкви, которые больше приближаются к тому, что мы понимаем под образом церкви, да и сами итальянцы в это время тоже строили очень разные, как мы видели, церкви.

Вот знаменитая церковь Сан Андреа в Мантуе. Здесь, может быть, больше интересен интерьер, с таким кессонированным потолком, что тоже взято из римской традиции. Введение таких римских элементов — римских орнаментов, арок, кессонированных потолков, таких геометрических форм — надолго закрепляется после Альберти в итальянской архитектуре. Может быть, ближе к прежней традиции Санта Мария Новелла во Флоренции, но это тоже построено по проекту Альберти.

Альберти интересен — и тоже у нас переводились его трактаты — как теоретик искусства, что, может быть, для нашего разговора гораздо важнее, потому что если в архитектуре он основывался на теории архитектора Витрувия (это римский архитектор I века до н. э.), то в живописи — у него есть десять книг о зодчестве, есть три книги о живописи, которые, кстати, он посвятил Брунеллески, с которым дружил, — и в живописи он тоже воскрешает понятия античности и вводит туда сведения по математике, оптике и так далее.

Он много размышлял о градостроительстве, потому что храм или здание в городе имеет тоже свои закономерности. Прежде города развивались немножко хаотично. Альберти же вводит в это какую-то логику и размышляет над этим. Он обладал прекрасным слогом и был успешным литератором. Он разбирался в музыке и видел закономерности, связи между музыкой и архитектурой, геометрией и музыкой. То есть он всему старался придать вот какую-то такую не просто спонтанность, а вводил во все ученую теорию.

И, конечно, его представления о человеке Ренессанса повлияли на очень многих. Мы говорили о раннем Ренессансе, о разработках Пико делла Мирандола, Марсилио Фичино. Это уже более позднее поколение, но тоже очень важное. А Альберти был таким как бы идеологом. Собственно, когда мы говорим о гуманизме, то вот Альберти здесь очень нам пригождается.

Он пишет так: «Природа, то есть Бог…», то есть он ставит уже почти равенство между творцом и творением, то есть Бог действует через природу, и для нас, так сказать, Бог познается через природу. «Природа, то есть Бог [он почти знак равенства ставит] вложили в человека элемент небесный и божественный, несравненно более прекрасный и благородный, чем что-либо смертное. Она [то есть природа] дала ему талант, способность к обучению, разум — свойства божественные, благодаря которым он может исследовать, различать и познавать, чего должно избегать и чему следовать для того, чтобы сохранить самого себя. К этим великим и бесценным дарам Бог [опять он говорит о Боге, Бог и природа у него одновременно существуют], к этим великим бесценным дарам Бог вложил еще в душу человека умеренность, сдерживающую страсти и чрезмерные желания, а также стыд, скромность и стремление заслужить похвалу.

Кроме того, Бог внедрил в людей потребность к твердой взаимной связи, которая поддерживает общежитие, правосудие, справедливость, щедрость и любовь, а всем этим человек может заслужить у людей благодарность и похвалу, а у своего Творца — благоволение и милосердие. Бог вложил еще в грудь человека способность выдерживать всякий труд, всякое несчастье, всякий удар судьбы, преодолевать всякое затруднение, побеждать скорбь, не бояться смерти. Он дал человеку крепость, стойкость, твердость, силу, презрение к ничтожным мелочам. Поэтому будь убежден, что человек рождается не для того, чтобы влачить печальное существование в бездействии, но чтобы работать над великим и грандиозным делом. Этим он может, во-первых, угодить Богу и почтить его и, во-вторых, приобрести для самого себя наисовершеннейшие добродетели и полное счастье». Вот представление о человеке этого времени, что ему много дано и он многое должен вернуть, воплотить, тем заслужить и благоволение Бога, и славу у человека. Это очень интересно, этот подход.

Он даже, может быть, больше развивает идею более ранних мыслителей, которые говорили, что человек расположен как бы на границе миров, божественного и человеческого. Здесь уже само человеческое, само природное рассматривается как то, что изначально хорошо, здесь грех вообще, так сказать, уводится, об этом даже не говорится, но сама природа человека такова, что он не должен влачить жалкое существование в бездействии, а он должен все эти способности, дары воплотить и тем самым, собственно говоря, и завершить это творение. То есть человек — это тот, который завершает творение или совершенствует творение.

Хотя надо сказать, что есть и нелицеприятные высказывания о человеке у того же Альберти. Хотя он нигде не говорит о первородном грехе, о том, что эта природа нарушена, то есть от средневекового представления о человеке немножко уходит, но у него есть и реализм. Вот только что он почти панегирик пропел человеку, но дальше он пишет так: «Обуреваемый жаждой все новых открытий, человек опустошает сам себя. Не удовлетворенный миром природы, который окружает его, он бороздит моря, стремясь дойти до края света; он опускается под воду и проникает вглубь земли; прокапывает горы и взбирается выше облаков… Враг всему, что видит и чего не может видеть, он стремится подчинить себе все и все заставить служить себе… Нет на свете живого существа, которое вызывало бы к себе такую же ненависть, которую вызывает человек».

Он там про умеренность, помните, говорил, в первой цитате. Вот если человек эту умеренность не воплощает, тогда он, даже обуреваемый жаждой и познания, и открытия, и доходя до сути каких-то вещей, может эту природу исказить, навредить и себе, и другим, и вызвать ненависть. Такое вот интересное, двустороннее понимание человека: человека, который обладает огромными возможностями, способностями и дарами, и человека, который может все это употребить на зло себе и другим. Вот выбор между добром и злом зависит от свободной воли человека и от того, как он обращается с тем, что ему дано. То есть ему дано много, но с него много, как говорится, и спросится.

Интересно, что довольно большую часть своей жизни Альберти уделил литературе, даже не ученым трактатам, а литературе. Он написал несколько комедий. Он прославился тем, что он писал всякие пьесы, когда учился. Он создал диалоги «Теодженио» и «О спокойствии души», где мудро рассуждает о жизни. Он писал трактат «О семье», даже юридические трактаты писал. У него есть на латинском языке трактат «О статуе», есть математические сочинения и так далее. Даже аллегорический сатирический цикл есть «Застольные беседы» и такое рассуждение, которое по-русски переводится почти как «Домострой», то есть об устройстве человека, его семьи и прочем.

Многое из идей Альберти развил потом Леонардо да Винчи. Собственно говоря, о Леонардо да Винчи больше знают как о человеке универсальном, который изобретал, и писал трактаты, и одновременно занимался архитектурой, и живописью, и музыкой, об этом мы еще впереди поговорим, но, пожалуй, предварил его именно Альберти, и, может быть, Альберти был даже более разносторонним.

Альберти прославился своими афоризмами, и его такие максимы, его мудрости повторяли многие. Например,: «В праздности люди становятся слабыми и ничтожными». Или, например: «Искусство жить постигается в деяниях». Или: «Кто умеет использовать время, тот будет господином всего, что пожелает». Или: «Общий порок всякого невежества — говорить, будто то, чего ты не знаешь, не существует вовсе». То есть это такие вот максимы мудрого человека, которые для многих открывали мир и помогали жить. И действительно влияние Альберти на других художников очень значительно, потому что многие художники — они же ведь люди спонтанные, они часто интуитивно идут, а Альберти старался всему найти философское и математическое обоснование.

Галерея (17)
Читать следующую
2. Великие скульпторы Флоренции: Донателло, Гиберти, Верроккьо
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше