4
/10
Трагедия «Борис Годунов» в истории и культуре
Разговор об одном из коренных произведений Пушкина, о сложных связях трагедии «Борис Годунов» с литературой и историей.

«Гудунов»

Трагедия «Борис Годунов» одна из основных коренных произведений Пушкина. Рассказ о ней можно начать даже с четверостишия, написанного современным поэтом Вознесенским. У него в поэме «Мастера» есть строчки:

…Колокола, гудошники…

Звон, звон…

Вам,

Художники

Всех времен!..

/Андрей Вознесенский, 1959 г./ [i]

Вот это «гудошники» очень близко подводит к Борису Годунову, потому что у Пушкина был свой собственный, личный звукообраз имени главного героя. Он и говорил, и писал: «Гудунов», ему здесь слышались колокола. Мы не знаем, что это были за колокола, может быть Святогорского монастыря, может быть колокола его московского детства, но, во всяком случае, он здесь слышал древнюю Русь – гудошники.

Влияние Н.М. Карамзина

«Борис Годунов» писался в михайловской ссылке, во времена, когда Пушнин уже, в основном, расстался со своим юношеским либерализмом и декабризмом, и стал последователем своего старшего современника Н.М. Карамзина.

А Карамзин бы человеком традиции, и может быть в этом все дело. Ему казалось, что петровская реформа несла с собой не только положительное, но и отрицательное. И Пушкин, может быть под влиянием той среды, в которой он находился в михайловском, а может быть просто из жизненного опыта – он впервые живет в русской деревне – тоже переходит на эти позиции.

Главные герои

В «Борисе Годунове» собственно два, а может быть три главных героя. Это, прежде всего, сам Борис Годунов, именем которого названо произведение. Это Гришка Отрепьев, он же самозванец. И может быть еще это юродивый Николка, который говорит и мыслит в трагедии от имени автора, он, так сказать, резонер. Вот где-то в этих пределах и развивается не фабульная, не событийная, а идейная сторона трагедии.

Интересно заметить, что и Борис, и самозванец с точки зрения драматургии или с точки зрения человеческих отношений – персоны родственные. Почему? Потому что они оба самозванцы. Потому что и тот и другой, более или менее равно не имеют прав на Русский престол, и равно на него претендуют.

И вот трагедия развивается между этими двумя лицами, а при этом еще существует юродивый Николка, который одинаково не приемлет ни того, ни другого. Как он относится к Борису, мы знаем из его прямого текста, но вот если вчитаться в него хорошо, то мы поймем: юродивый обвиняет Бориса в убийстве царевича Дмитрия в Угличе, а тем самым сразу самозванец перестает быть сыном Ивана Грозного. Это очевидная логика.

Вот очень многие, в том числе даже исследователи,  иногда полагают, что юродивый Николка говорит от имени русского народа, что он вот та народная фигура, за спиной которого стоит Пушкин. Пушкин же и говорил, что не мог спрятать своего голоса за юродивым – «уши торчат». Это может быть и правильно, но это отнюдь не говорит о Николке, как о человеке, говорящем от имени русского народа. Потому что русский народ именно в этот момент, в момент присутствия Николки на сцене, как раз очень верит в то, что самозванец – сын Грозного. А вот отрицает это обстоятельство, как раз, русская элита: Борис Годунов, патриарх Иов, Воротынский, Шуйский – эти все персоны против самозванца и, на том момент, против народа. Здесь возникает коллизия двух равноправных правд, и каждому человеку надо выбрать, какую правду он поддерживает.

А вот родственность самозванца и Бориса выявляется всем ходом сюжета. В самом начале трагедии один из бояр говорит, что Годунов не хочет занимать престол, может быть он наскучил державными трудами. Это конечно ложь, это конечно притворство Годунова, но такая версия существует. И когда он умирает, в заключительном монологе, он и говорит: «В монахи царь идет». Выясняется, что он, как бы сначала, наскучил державными трудами, а потом от них уходит в монахи.

Что касается Гришки Отрепьева – самозванца, то он поступает точно также, только в обратном порядке. Сначала ему наскучивает в монастыре, о чем прямо и говорит, а потом он идет на царский престол – действие состоит в противоходе этих двух персон – а по существу-то они одно. Гришка в конце и приходит на царский престол, но лукавство Пушкина еще состоит в том, что он в начале трагедии рассказывает ее развязку. Эта развязка заключена в диалоге будущего самозванца с Пименом, когда самозванец рассказывает свой сон, о том, как он восходит по ступеням вверх на башню. Понятно, что в этом восхождении, и есть некий образ его будущего восхождения к власти. И он озирает Москву с высоты этой башни, а потом летит вниз и разбивается. А народ указывает на него со смехом.

Самозванец и Симон Волхв

Сцена гибели самозванца отсутствует в трагедии. Она должна была быть, наверное, в продолжении «Бориса Годунова», которое Пушкин замышлял, но тем не менее, обстоятельства, которые рассказывает Пушкин устами самозванца, хорошо известны. Дело в том, что в деяниях апостолов есть эпизод, связанный с магом Симоном. Этот маг пытается совершать чудеса во след апостолам, и в частности, он полагает, что может, дав апостолам деньги, получить тайну их чудес. На это апостол Петр говорит ему: «Не к добру эти твои деньги, ты ничего не сможешь».

И когда этот маг выходит на высокую башню в Риме, и прыгает с нее, рассчитывая на бесов невидимых, которые поддержат его в этом падании. Апостол Петр запрещает это бесам, и Симон маг разбивается о камень.

История Симона мага чрезвычайно известна и много раз служила литературе и русской и западной. Это классическая история язычника, который хочет использовать христианские таинства для совершения своих преступлений. Само понятие «симония» вошло во многие языки, как  попытка профанировать церковь и церковные должности. Это мы найдем в очень многих литературах, в  христианских церковных поучениях, так что Симон маг – это эмблема извращения христианства.

Вот  роль Симона мага на русской почве как раз играет самозванец. Пушкин об этом очень хорошо знает, не только потому что он знаком с церковной литературой, но еще и потому, что петровские ворота Петропавловской крепости в Петербурге, как раз и воздвигнуты в память этого эпизода. Там этот летящий маг Симон изваян – это скульптура. Не говоря уже о том, что сама история Симона и «симонии»  как продажа церковных должностей, очень хорошо известна Пушкину. Таком образом оказывается, что в своем произведении он рассказывает евангельскую историю на русском материале, что для современников совершенно открыто.

Борис Годунов и Священное Писание

Продолжая эту линию, можно сказать, что здесь огромную роль, опять-таки играет Карамзин. Пушкин поссорился с Карамзиным за 5 лет до написания «Бориса Годунова», поэтому в переписке они не состоят, но к Карамзину близок друг Пушкина Вяземский, и по существу, Пушкин консультируется у Карамзина через Вяземского.

Здесь возникает много подробностей, которые по иному объясняют «Бориса Годунова». Например, Карамзин через Вяземского советует Пушкину задуматься над образом Годунова, которого Пушкин  видит как политическую фигуру и не больше – некоторая эмблема  преступной власти – все это было в первом варианте трагедии, который до нас не дошел. А Карамзин через Вяземского советует помнить, что Годунов не только грешил, но и каялся. Он сам совершал преступления и преследовал себя за это.  И это обстоятельство страшно усложнило образ Бориса Годунова. Он сознает свои преступления. И именно так это и происходило. Пушкин прямо так и говорит, что прежде чем преобразовать Годунова из политической фигуры в поэтическую, нравственную, я засажу его за чтение Священного Писания.

В диалоге юродивого и Бориса Священное Писание общеизвестным образом выступает в реплике:

Царь:

– Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка. (Уходит.)

Юродивый (ему вслед):

– Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода – Богородица не велит.

Этот обмен репликами – третье упоминание Священного Писания в диалоге Бориса с юродивым. Первое находим в четвертой книге Царств Ветхого завета. Ведь Николка странную реплику произносит: «Борис, Борис! Николку дети обижают. Вели  их  зарезать…..»

И очень странно слышать от человека Божьего такую реплику. Как это зарезать, почему? Оказывается, здесь дело не в том, что юродивый хочет наказать детей, а совершенно другой смысл. В книге царств пророк Елисей идет дорогой и встречает детей которые его дразнят. «Иди плешивый», – говорят они ему. И тогда он их проклинает за это, и из леса выходит медведица и терзает этих детей. Здесь очень известный всем эпизод (современникам Пушкина и Годунова), который вовсе не говорит о том, что пророк эту меру наказания предъявляет, неисповедимы пути Божии. Но, во всяком случае, Борис становится аналогией наказуемого, за убийство ребенка, то есть русским Иродом.

И вторая история из этого диалога также любопытна. Давид – грешник. Он известен,   как человек, устраивавший неугодную Богу  перепись, он человек, убивший мужа Вирсавии – все это известно. Но он  же, в религиозном смысле, человек покаяния.

И вот Священное Писание рассказывает нам о царе Давиде, который свергнут в Иерусалиме, и бежит. И однажды, когда он  выходит к народу, среди людей возникает некий человек по имени Семей, родственник свергнутой Давидом династии. Он начинает обличать Давида: «Ты убийца, ты грешник», и свита, точно также  как свита Годунова, бросается   вязать его, казнить. И Давид говорит: «Оставьте его. Потому что его словами говорит Бог. Я прощаю ему, и может быть, мне за это простятся какие-то грехи».  Полная аналогия с тем, что говорит Годунов.

Сложность характеров

Таким образом, сам характер Бориса чрезвычайно усложняется, он перестает быть плоским однозначным злодеем. Вот в чем, может быть, суть этого диалога. И окружение тоже понимает, о чем идет спор здесь, а мы, спустя сколько лет, понимаем это гораздо более плоско. Если же принять верхний слой как единственный то «Борис Годунов» получается очень примитивной детской сказочкой о борьбе добра со злом. А на самом деле, здесь гораздо более сложные отношения, потому и грешник Борис и грешник самозванец – несут в себе и доброе начало.

Например, Борис кается и милует юродивого, а самозванец, вступая в русские пределы, говорит своим соратникам: «Берегите русскую кровь, которая прольется невинная»[ii] – то есть он несет в себе тоже не только злодейское начало. Это очень сложные противоречивые характеры, и мы твердо знаем, что ничего подобного  до Пушкина (по сложности характеров) в русской словесности и искусстве не было.

Письмо-завещание Николая I

«Борис Годунов» – прежде всего сценическая, театральная история, но любопытно заметить, что эта трагедия живет не только на театральной сцене, но и на исторической. Тому есть, чрезвычайно интересный пример. Одно время даже были споры, читал ли Николай I «Бориса Годунова». Сегодня уже сомнений нет – конечно, читал.

В 1835 году произошел некий эпизод, к которому оказались внимательны русские эмигранты, Перт Михайлович Бицилли, живший в Югославии в двадцатые годы. В 1928 году, в журнале «Звено», он напечатал статью под названием «Пушкин и Николай I»,  где внимательнейшем образом прочитал один текст, принадлежавшей Николаю I.

История текста такая: в 1835 году он должен  был встретиться со своим прусским коллегой  Фридрихом, встреча эта была назначена в городе Калиш в Польше, но он не учел одно обстоятельство. За несколько лет до этого он подавил польское восстание, а встреча должна была произойти на территории Польши, была опасность покушения. Но Николай не отступил от своего решения, потому что полагал это стыдным для русского императора – менять свои планы из-за террористов – он оставил все в силе и поехал в Польшу.

Но перед тем как ехать, он написал письмо-завещание своему сыну Александру II,  в котором рассказывал, что делать, если он не вернется из Польши, как начинать правление. Так вот, Бицилли сообразил, что это завещание – не что иное,  как прозаический пересказ «Бориса Годунова», только на материале пушкинской современности: «Не изменяй теченья дел. Привычка  – Душа держав.» – пишет Пушкин за Бориса Годунова. А вот из текста завещания Николая: «…не изменяй существующего порядка дел, без малейшего отступления, оставь все, как было по началу, потом можешь изменить, но по началу не изменяй.

«Наметь себе руководителя, ну хоть Басманова»[iii], – говорил Борис.  Николай I: «Найди себе руководителя среди нашего окружения, это может быть, например, Сперанский.»  Борис: «В семье своей будь завсегда главою; // Мать почитай, но властвуй сам собою. // Ты муж и царь; люби свою сестру, // Ты ей один хранитель остаешься». Николай: «Заботься о семье, почитай мать. У тебя братья младшие, сестры – они тоже должны быт под твоим покровительством, ты им единственный защитник.

То есть, если положить два текста рядом, получается, что все завещание государя императора – не что иное, как прозаический пересказ одного из основных монологов Бориса Годунова. Трагедия Пушкина перекочевывает с театральной сцены на сцену историческую, и таких случаев будет еще очень много.

«Борис Годунов» и история Петра I

В тридцатые годы Пушкин занят историей Петра – это задание государя, за это от взят на службу, и, собственно говоря, все источники по истории Петра он обязан изучить. И среди этих источников есть памятник, который ранее не привлекался к изучению «Бориса Годунова», но это же всё о Петре. Между тем, Пушкин конспектирует многотомную историю Петра, в сочинении Иван Ивановича Голикова. А Голиков, человек чрезвычайно интересный, он начинает издалека. Один из томов этой истории так и называется «О временах предшествующих временам Петра Великого», и начинает он со смутного времени.

И вот Пушкин конспектирует этот том, и в нем находит совершенно замечательную историю, которую в конспект вводит вне хронологии. У Голикову рассказывается история как живется маленькому Петру мальчику в царском дворце при Федоре Алексеевиче. Боярин Языков всё время назойливо предлагает царю выселить Наталью Кирилловну Нарышкину – мать Петра, с маленьким сыном из дворца, потому что во дворце тесно. А Наталья Кирилловна не хочет уезжать из дворца и подсылает маленького Петра, вместе с его учителем Зотовым к царю, чтобы тот обуздал боярина Языкова. Зотов с маленьким Петром, рассказывает что происходит: «Нас выгоняют из дворца, и мы становимся людьми, вроде  царевича Димитрия сто лет тому назад. Его тоже перед тем как убить выселяли из дворца в Углич, где преступление совершить легче, чем в охраняемом дворце. Вот Языков сейчас поступает с нами точно так, как Борис Годунов». Царь Федор Алексеевич понимает всю эту истории, и поэтому обуздывает Языкова, оставляет Наталью Кирилловну с маленьким Петром во дворце.

Пушкин натыкается на ситуацию, где роли абсолютно распределены точно: маленький Петр – царевич Дмитрий, боярин Языков – Борис при Федоре Ивановиче – оказывается, что русская история теперь служит неким моральным аргументом, в отношениях между людьми смутного времени. Пушкин остро этим интересуется, почему и выписывает весь этот эпизод в своем конспекте.

Когда думаешь об этом, опять приходит на память Карамзин, который говорит: «Что есть история, история есть Священное Писание, Библия народов». Вот здесь как раз эпизод равный библейскому, но только на материале русской истории.

Странные сближения и современное кино

«Борис Годунов» испытывает странные сближения. Сегодня уже немногие помнят, что сочинение о Борисе Годунове в 1887 году писал мальчик Володя Ульянов в Симбирске, как выпускное;  с этим связаны, тоже любопытные события, но это увело бы нас довольно далеко. Важно знать, что в собрании сочинений Ленина два десятка ссылок на «Бориса Годунова» в самые острые моменты в современной Ленину истории, как аргумент, как тоже некая историческая параллель. Прав Ленин или не прав – это другой, мало интересный здесь вопрос. Важно, что это предъявляется как аргумент.

Очень часто пользуется Годуновым Милюков в своих рассуждениях, и еще многие политические персоны. Этот потенциал трагедии доживает до наших дней. Лет 5 тому назад режиссер Владимир Мирзоев ставит «Бориса Годунова»[iv] на материале современности. Это точно разыгранная фабула трагедии, и точно воспроизведенные характеры на материале современной Москвы. Делается вид, что наша страна на сегодня монархия, и люди в современных костюмах борются с отсутствием царя на престоле, ищут возможности как это должно быть, точно в рамках «Бориса Годунова». Там есть все: и сцена в корчме, и сцена у фонтана, но все на людях в современных костюмах, с современной техникой. Например, сцена у фонтана происходит в сауне.

И вот что удивительно, как только с героев и с фабулы слетает налет архаизма, исторического сюжета – оказывается, что все чрезвычайно актуально. Весь потенциал моральных соображений «Бориса Годунова» пригоден сегодня и действует так, как будто не прошли столетия с развития действия и два столетия со дня написания трагедии. Россия в своем моральном потенциале и в своей моральной проблематике осталась совершенно той же, и все что там происходит понятно сегодня и без всякого нажима спокойно рассказывается в современных костюмах. Там есть маленькие неловкости, но основной потенциал вещи абсолютно убедителен.

 

[i] Источник: http://www.ruthenia.ru/60s/voznes/mastera/

[ii] В трагедии: « …щадите русскую кровь. Отбой!».

[iii] У Пушкина в «Борисе Годунове» дословно так: «…Советника, во-первых, избери // Надежного, холодных, зрелых лет, // Любимого народом — а в боярах // Почтенного породой или славой – // Хоть Шуйского. Для войска нынче нужен // Искусный вождь: Басманова пошли…»

[iv] Фильм «Борис Годунов» вышел в 2011. Режиссер – Владимир Мирзоев.

Материалы
  • Алексеев М.П. Ремарка Пушкина «Народ безмолвствует». // Алексеев М.П. Сравнительно-исторические исследования. Л. «Наука», 2972, с.208 – 239.
  • Белый А.А. «Борис Годунов» – комедия беды. // Белый А.А. Пушкин в шуме времени. СПб, «Алетейя»,2013. 720 с.
  • Бернштейн Д. «Борис Годунов».// Литературное наследство». М., 1934, № 16–18, с. 215 – 246. Репринт: ИМЛИ – Наследие, 1999.
  • Бонди С.М. Драматургия Пушкина. // Бонди С.М. О Пушкине. Статьи и исследования. М., «Художественная литература», 1978, с.169 – 241.
  • Винокур Г.О. «Борис Годунов» /Комментарий/.Пушкин. Полн. собр. соч. Т.V11. Драматические произведения. Изд. АН СССР, /1935/, с. 385 – 505.
  • Гозенпуд А.А. Из истории литературной борьбы 20–30-х годов Х1Х века ( «Борис Годунов» и «Дмитрий Самозванец) . //Пушкин: Исследования и материалы. Т. V1. М-Л. «Наука», 1969. См. 252 – 275.
  • Городецкий Б.П. Трагедия Пушкина «Борис Годунов». Л., «Просвещение», 1969.
  • Гуковский Г..А. «Борис Годунов», // Гуковский Г.А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. Л. ГИХЛ, 1957, с.5 –72.
  • Листов В.С. Поэт о «Смутном времени». А.С, Пушкин о возможном продолжении трагедии «Борис Годунов». // Болдинские чтения. Большое Болдино – Арзамас, 2016, с. 28 – 43.
  • Лихачев Д.С., Панченко А.М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л., «Наука», 1976. 204 с.
  • Непомнящий В.С. Поэзия и судьба. Над страницами духовной биографии Пушкина. М., «Советский писатель», 1987,. 448 с.
  • Пушкин А. С. Борис Годунов. Трагедия. Предисловие, подготовка текста, статья «Творческая история пьесы» – С.А. Фомичев; комментарий – Л.М. Лотман. СПб, «Академический проект», 1996. 542 с.
  • Рассадин Ст. Драматург Пушкин. М. «Искусство», 1977. 359 с.
  • Фомичев С.А. «Борис Годунов» как театральный спектакль.//. Пушкин. Исследования и материалы.. Сб научных трудов. Т. ХV. СПб, «Наука»,1995. С.76–97.
Галерея (44)
Читать следующую
5. Роман в стихах «Евгений Онегин». Часть 1
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше