16
/19
М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»
Главная тема романа на примерах разных персонажей и сюжетных линий.

Найти ключевую тему

Сегодня мы с вами будем говорить об одном из самых известных, если не о самом известном русском романе XX века, а именно о романе Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». И понятное дело, этот роман уже успел обрасти множеством сложных интерпретаций, объясняющих как отдельные фрагменты этого романа, так и весь роман в целом. И среди этого множества я бы хотел выделить превосходную статью Бориса Михайловича Гаспарова о «Мастере и Маргарите», опубликованную сначала в рижском журнале «Даугава», а потом в книге Гаспарова «Литературные лейтмотивы».

Отдавая должное этой и другим работам о Булгакове и о его главном романе, я бы хотел сказать, что сегодняшняя моя задача будет прямо противоположна тем, которые ставят эти авторы, потому что я бы хотел попробовать показать, что несмотря на то, что в романе действительно очень много ветвящихся, переплетающихся, сложных линий, тема его формулируется очень просто. И более того, буквально в каждом предложении, если не в каждом слове эта тема воплощена. Вот давайте попробуем как раз и увидеть, как эта тема возникает в романе, и для этого для удобства анализа разобьем этот роман на три части, на три сюжетные линии вполне традиционно.

Первая линия — это московская сатирическая линия, начинающаяся с первой главы романа. Вторая линия — это евангельская линия или, давайте скажем корректнее, ершалаимская линия романа, начинающаяся со второй главы. И, наконец, третья линия — это та линия, которая дала название всему роману, давайте назовем ее любовная линия, линия мастера и Маргариты, которая стартует в романе дважды. Сначала мастер рассказывает Ивану Бездомному о том, как он познакомился с Маргаритой, а потом сама Маргарита приходит в Александровский сад, видит там Азазелло и так далее и так далее.

Встречи с неизвестными

Вот давайте с вами попробуем, во всяком случае, первую часть, первую главу романа или, точнее говоря, зачин первой главы почитать внимательнее, чтобы увидеть, есть ли какая-то тема, которая является ключевой, которая является сквозной для этой первой главы. И начать можно было бы с названия этой главы. Это знаменитое заглавие «Никогда не разговаривайте с неизвестными». Очень понятно, почему Булгаков так называет эту главу. Потому что, как мы знаем, для Берлиоза встреча с неизвестным, с Воландом кончается смертью, гибелью, а для Ивана Бездомного встреча с неизвестным кончается сумасшедшим домом, клиникой профессора Стравинского.

Однако стоит, может быть, обратить внимание на первое слово этого заглавия: «Никогда не разговаривайте с неизвестными». То есть это заглавие претендует не на то, что оно оказывается справедливым для одной или двух глав. Оно претендует на то, что это некоторый универсальный закон, и оно как бы подсказывает нам посмотреть на весь роман и увидеть, чем кончаются для персонажей романа встречи с неизвестными персонажами. Давайте коротко пробежимся по страницам. Иван Бездомный встречается с неизвестным в клинике. К нему приходит неизвестный, так и названо этим словом «неизвестный», человек, который оказывается мастером, и судьба Бездомного после этого меняется.

Маргарита встречается с неизвестным ей человеком на улице, это мастер, а мастер встречается с Маргаритой. Вот два неизвестных, они заговаривают друг с другом, и, собственно говоря, это приводит к истории их любви. Маргарита в Александровском саду, вот в той сцене, о которой мы с вами уже говорили, встречается с неизвестным гражданином, который тоже так и назван, Азазелло. Если бы она с ним не заговорила в ответ на реплику, которую он подает, она бы не встретилась с мастером и так далее и так далее.

Это сделано в романе почти навязчиво, во всяком случае, настойчиво. Мы видим, что тот закон, который действует для двух или трех глав, «Никогда не разговаривайте с неизвестными», который оказывается справедливым для двух или трех глав, для всего романа оказывается неправдивым, оказывается несправедливым.

Двойник творческого человека

Давайте пока это заметим себе и пойдем дальше и обратим внимание теперь на двух персонажей, которые встречаются на первой странице романа. Один из них — это Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, а другой — это Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.

И давайте для начала поговорим с вами немножко поподробнее об имени, отчестве и фамилии Михаила Александровича Берлиоза. Невозможно не заметить, и потом это в романе обыгрывается дважды, что фамилия Берлиоз является фамилией знаменитого французского композитора, среди произведений которого, как напомнила нам всем Дина Махмудовна Магомедова, тоже написавшая хорошую работу о «Мастере и Маргарите», есть произведения, связанные с нечистой силой.

Но дело сейчас даже не в этом. Зачем Булгаков дает фамилию Берлиоз председателю литературной московской ассоциации? Я думаю, что ответить на этот вопрос не очень сложно. Берлиоз московский предстает двойником Берлиоза композитора. Если вы помните, это будет обыграно в романе. Недавно попал под трамвай Берлиоз:

— Композитор?

— Да какой композитор? Однофамилец настоящего Берлиоза» — говорит Иванушка Бездомный.

На самом деле все ровно наоборот: этот Берлиоз — однофамилец того, московский Берлиоз — однофамилец композитора. И я думаю, что внимательный читатель может и ответить на вопрос, а, собственно говоря, зачем это Булгакову нужно, особенно если мы увидим, что зовут этого Берлиоза, нашего Берлиоза, московского Берлиоза Михаил, а отчество его пусть и не совпадает с отчеством самого Булгакова, в отличие от имени, но отчасти сходно с ним. Михаил Афанасьевич Булгаков, Михаил Александрович Берлиоз, и даже начинается эта фамилия на ту же букву, что и фамилия Булгакова. То есть Берлиоз предстает здесь двойником творческого человека: отчасти двойником Булгакова и двойником композитора Берлиоза.

И здесь мы должны, кажется, спросить себя: а знаем ли мы хоть об одной строчке, которую написал этот председатель правления литературной ассоциации? И если мы в голове перелистнем роман, особенно те, кто хорошо его помнят, то мы убедимся в том, что нет, мы не знаем ничего ни об одной строчке, которую написал этот человек.

При этом все остальные, и даже не очень симпатичные, может быть, персонажи Булгакову, пишут довольно много. Мы знаем о том, что они написали. Нам говорится подробно, и об этом мы еще с вами сегодня вспомним, о поэме, которую написал Иван Бездомный. Нам говорится про строки, нам цитируются строчки поэта Рюхина («Взвейтесь!» да «развейтесь!»), несимпатичного Булгакову. Говорится даже, что Степа Лиходеев, владелец той квартиры, где будет жить нечистая сила, написал какую-то театральную статейку. То есть все вокруг пишут тексты, а председатель литературной организации не написал ничего.

Таким образом, этот персонаж, этот Михаил Александрович Берлиоз, оказывается как бы двойником творческого человека. Он не является писателем. И не удивительно, что в романе, на одной из страниц романа возникает, появляется его двойник.  Вот посмотрите, как на начальной странице описывается Берлиоз: «Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке [и вот дальше внимание], а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе».

Теперь давайте посмотрим, перелистаем несколько страниц романа и вспомним место, знаменитое место, где Иван Бездомный приходит в писательский ресторан «Грибоедов», в безумии уже некотором находясь, и вот здесь он видит некоторую голову, некоторое лицо: «Тут послышалось слово: «Доктора!»».  И теперь давайте тоже внимательно посмотрим на это описание в соотношении с тем, которое было на первой странице романа. Итак: «И чье‑то ласковое мясистое лицо, бритое и упитанное [упитан и брит — это характеристики Берлиоза и дальше], в роговых очках [Берлиоз — сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе], появилось перед Иваном.

— Товарищ Бездомный, — заговорило это лицо юбилейным голосом, — успокойтесь! Вы расстроены смертью всеми нами любимого Михаила Александровича… нет, просто Миши Берлиоза. Мы все это прекрасно понимаем. Вам нужен покой. Сейчас товарищи проводят вас в постель, и вы забудетесь…

— Ты…» Дальше Иван оскорбляет этого человека, но посмотрим, что следует за этим: «— Товарищ Бездомный, помилуйте, — ответило лицо, краснея, пятясь и уже раскаиваясь, что ввязалось в это дело».

И дальше идет загадочная фраза, загадочная до тех пор, пока мы не понимаем, кто перед нами. Фраза какая, что говорит Иван Николаевич: «Нет, уж кого‑кого, а тебя-то я и не помилую, — с тихой ненавистью сказал Иван Николаевич». И дальше он бьет это самое лицо. Что это за лицо? Мы видим, что это и есть, собственно говоря, Берлиоз, это двойник Берлиоза. Подобно тому, как Берлиоз является двойником композитора, этот — двойник этого уже литератора, и, собственно говоря, Берлиоза-то никакого нет, а есть только лицо. Есть отрезанная голова этого Берлиоза, и здесь появляется только лицо его. И тут, мне кажется, нужно обратить внимание на портретную деталь. Я уже читал этот кусочек. Давайте еще раз.

Итак: «На лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе». То есть мы видим, что во внешности Берлиоза, в финале описания, в финале этого портрета сконцентрированы мотивы, связанные как раз с дьявольщиной, нечистой силой, мороком: «сверхъестественных», «черной» и «роговой» — все эти три слова, если вспомнить, что «роговой» происходит от слова «рог, рога», все они имеют отношение как раз к этой теме. Недаром Берлиоз первый, собственно говоря, и видит Коровьева. Он первый и видит представителя нечистой силы. То есть Берлиоз оказывается ненастоящим, неподлинным, несуществующим, если хотите, писателем.

Бездомный

Теперь давайте попробуем разобраться со вторым персонажем, который появляется на сцене. Это поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный. И мы с удивлением убеждаемся в том, опять мысленно пробегая по роману, что этот самый Иван Бездомный, будучи вначале, в первых главах, весьма несимпатичным, злобным персонажем, тем не менее, фамилию свою оправдывает. Он действительно бездомный. Собственно говоря, в его описании, в его портрете, который уже возникает на первой странице, эта бездомность, эта неухоженность его подчеркивается: «Второй — плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке [ковбойка vs пиджак Берлиоза], жеваных белых брюках и в черных тапочках». Эта неухоженность и бездомность его возникает уже на первой странице.

А дальше я хочу вас спросить и даже сделаю маленькую паузу, чтобы вы подумали несколько секунд. Упоминается ли в романе дом Ивана Бездомного? Упоминается ли в романе квартира Ивана Бездомного? Те, кто подумали, что она не упоминается, они не правы. Квартира упоминается, но упоминается она только для того, чтобы тут же быть перечеркнутой, зачеркнутой. Когда врач спрашивает у Бездомного, уже находящегося в сумасшедшем доме, «А на квартиру к себе не заедете?», прежде чем бежать в милицию и сообщать о том, что приехал страшный иностранец, тот отвечает: «Да еще я на квартиру поеду! Пока я буду по квартирам разъезжать, таких дел наделает этот иностранец». То есть квартира, дом возникает для того, чтобы быть тут же перечеркнутым. И успокоение свое Иван Бездомный находит в сумасшедшем доме. Это обыгрывается даже в романе.

А дальше будет описана квартира этого человека, будет описана квартира в финале. В эпилоге Иван Николаевич будет возвращаться к себе домой, и возвращается домой профессор Иван Николаевич Понырев уже больной, но будет она описана уже в тот момент, когда Бездомным он быть перестанет, когда от своего псевдонима Бездомный он откажется.

То есть мы сразу же встречаемся с двумя персонажами, которые, с одной стороны, представляют собой ненавистную Булгакову советскую литературу. С другой стороны, это люди абсолютно по-разному показанные: один — фантом, один — неправдивый, несуществующий персонаж, другой, Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный, — злобный и неприятный пускай, но при этом существующий реально человек с псевдонимом, который действительно его отражает, который действительно является его правдивым знаком.

Обратим, кстати, внимание на то, что это отсутствие квартиры, дома у Бездомного в паре с Берлиозом особенно отчетливо, как кажется, проступает, потому что как раз квартира Берлиоза — она у него есть, и она станет одним из главных мест действия всего романа. Именно в этой квартире будут происходить всякие чудеса.

«Пиво и воды», которых нет

Теперь давайте посмотрим с вами еще на один фрагмент, чуть-чуть подробнее, дальше уже будем не так подробно читать текст. Это, собственно говоря, третий маленький абзац текста: «Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды»». Вот здесь я хотел бы обратить ваше внимание для начала, прежде чем мы начнем как следует говорить об этом фрагменте, на странное, для Булгакова вообще не очень характерное, такое почти тавтологическое сочетание. Рядом он поставил два слова. Вообще говоря, никакого греха в этом нет, но это не булгаковский прием. Он к нему редко прибегает. Рядом стоит слово «писатели» («Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели…»), и стоит дальше слово какое: «надписью» («первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды»». Давайте попробуем ответить на вопрос теперь, а почему Булгаков это сделал, зачем Булгакову это понадобилось. Для этого нам придется немножко вперед забежать и вспомнить знаменитейшую сцену, на этой же странице, впрочем, и разыгрывающуюся.

Они просят в этой будочке что-нибудь попить: «— Дайте нарзану, — попросил Берлиоз.

— Нарзану нету, — ответила женщина в будочке и почему‑то обиделась.

— Пиво есть? — сиплым голосом осведомился Бездомный.

— Пиво привезут к вечеру, — ответила женщина».

Вот, мне кажется, очень интересно: надпись обещает пиво и воды — ни пива, ни вод нет, а пиво привезут к вечеру. Но если мы поднимемся на один абзац выше этого диалога, который я сейчас прочел, и сразу под этим кусочком про надпись «Пиво и воды» мы прочтем следующее: «Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера». Как же так? Пиво привезут к вечеру, говорит женщина, а вечер-то уже и наступил. То есть надпись эта оказывается совершенно неправдивой, не отражающей действительности.

И я думаю, что слово «писатели» стоит рядом со словом «надписью» совершенно не случайно, потому что как раз все писатели за единственным понятным исключением, то есть за исключением мастера, пишущего свой роман и отвергающего как раз принадлежность к этой писательской касте, все эти писатели постоянно врут, постоянно лгут, постоянно пишут и говорят неправду.  И апофеозом этого становится образ такой колоритный, эпизодический — вот этому Булгаков научился, когда он фельетоны писал, — эпизодический образ секретарши писательской Лапшенниковой со скошенными от постоянного вранья глазами. Она никому не глядит в глаза, потому что все время врет.

Было или не было?

И вот эта тема — кажется, мы уже начали ее нащупывать — тема правды и неправды, подлинности и неподлинности того, что происходит, и того, что описывается, оказывается центральной темой. И, как кажется, эта тема становится даже более важной, чем та тема, которая вроде бы заявлена в эпиграфе. Помните, знаменитый эпиграф из Гете, из «Фауста»: «Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Так вот, не тема добра и зла, не эта тема школьного сочинения, а другая тема, подлинность, неподлинность, проверка на правду или неправду. Вот она, как кажется, и оказывается, с некоторым уточнением, о котором мы скоро с вами тоже поговорим, она и оказывается центральной темой этого романа.

И вот здесь, прежде чем идти дальше, давайте еще напомним, вспомним о поэме, которая, собственно говоря, и является причиной встречи, причиной разговора Ивана Бездомного и Берлиоза, о поэме, которую Иван Николаевич, Иван Бездомный написал об Иисусе Христе. Давайте вспомним этот фрагмент из романа. Тоже на одной из первых страниц мы его можем найти.

Итак: «Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича — изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, — но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса‑то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем — простые выдумки, самый обыкновенный миф».

Вот теперь давайте мы и увидим очевидную совершенно вещь. Проблема плох-хорош, проблема добра и зла становится вторичной. Не это главное. Эта проблема, вернее, конечно, она очень важна, но зависит она напрямую от какой проблемы: был или не был, существовал Иисус или он не существовал. Вот это волнует и Берлиоза, и, кажется, автора романа (в данном случае он со своим двойником отчасти сливается) гораздо в большей степени. Эта проблема первичная: было или не было, правда или ложь, существовал Иисус или нет.

Теперь давайте мы с вами перескочим в начало второй части, в ершалаимскую часть, и для начала убедимся в том, что ситуация, в которой один персонаж должен доказывать, что он не лжет, а другой персонаж должен уличить его во вранье, собственно говоря, является заданной ситуацией допроса. Понтий Пилат допрашивает Иешуа. И если вы помните, то первые слова Иешуа — это слова какие: «Добрый человек! Поверь мне». Начинается с этого. Иешуа должен убедить Понтия Пилата в том, что он не лжет. Опять заметим, что тема добра, помните, там разыграется целая сцена большая вокруг того, может Иешуа называть Понтия Пилата или не может называть добрым человеком. Так вот, эта проблема, связанная с добром, со злом, она оказывается тоже напрямую связана с темой врет Иешуа или он не врет.

И дальше, если мы будем читать подряд внимательно эту главу, то мы увидим, что эта тема вранья и правды оказывается центральной для всего допроса: «Прозвучал тусклый больной голос:

— Имя?

— Мое? — торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.

Прокуратор сказал негромко:

— Мое — мне известно. Не притворяйся более глупым, чем ты есть. Твое». Вот он его упрекает в том, что он притворяется.

Дальше возникает этот знаменитый евангельский фрагмент, каким-то странным образом сюда вставленный, про вопрос, что есть истина, и дальше ответ, который дает Иешуа: «Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова». Дальше секретарь думает об одном: верить ли ему своим ушам или не верить.

Дальше Пилат предлагает Иешуа сознаться в том, что он великий врач: «— Сознайся, ты великий врач?

— Нет, прокуратор, я не врач», — говорит Иешуа и так далее и так далее. Тема правды и лжи все время по-разному варьируема, тоже возникает все время в этом диалоге, между двумя этими персонажами.

И здесь сразу обратим внимание на очень-очень важную вещь. Пилат, который должен изобличить Иешуа во лжи и должен быть правдолюбцем, сам на самом деле, пытаясь спасти Иешуа, прибегает к тактике лжи. Помните, он ему намекает на то, чтобы тот притворялся, на то, чтобы тот не говорил про кесаря ничего? И наоборот, Иешуа, потенциальный лжец, оказывается поборником истины. Именно он говорит эту знаменитую фразу: «Правду говорить легко и приятно». То есть обратим внимание на эту перевернутую ситуацию. Она важна вообще для всего романа. Мы к этому еще с вами вернемся.

Но еще важнее, мне кажется, обратить внимание на крохотный фрагмент этой главы, главы об Иешуа и Пилате, на который читатели обычно не очень внимание обращают, а вот для нас это будет фрагмент очень важный. Итак, вот Иешуа сказал про кесаря что-то, и дальше идет такой фрагмент: «Мысли понеслись короткие, бессвязные и необыкновенные: «Погиб!», потом: «Погибли!..» И какая‑то совсем нелепая среди них о каком‑то долженствующем непременно быть — и с кем?! — бессмертии, причем бессмертие почему‑то вызывало нестерпимую тоску». Что значит «погиб»? Понятно, погиб Иешуа. Он позволил себе что-то сказать о кесаре, Пилат не может этого допустить. Потом идет «погибли». Это уже касается и Пилата, и Иешуа, с которым он себя объединил. А дальше самое важное для нас: мысль о бессмертии. Почему мысль о бессмертии вызывает у Пилата такую страшную тоску?

Чтобы ответить на этот вопрос, мне кажется, мы можем сразу же заглянуть в самый финал романа и вспомнить о видении, которое предстает перед глазами Ивана Бездомного, где Иешуа и Пилат направляются вместе к луне. Вот Пилат, а «рядом с ним идет какой‑то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чем‑то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чем‑то договориться.

— Боги, боги, — говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще, — какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, — тут лицо из надменного превращается в умоляющее, — ведь ее не было! Молю тебя, скажи, не было?

— Конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — это тебе померещилось.

— И ты можешь поклясться в этом? — заискивающе просит человек в плаще.

— Клянусь, — отвечает спутник, и глаза его почему‑то улыбаются.

— Больше мне ничего не нужно! — сорванным голосом вскрикивает человек» и так далее.

Во-первых, обратим внимание, что опять эта тема, которую мы уже обозначили с вами, было или не было, была казнь или не было, оказывается центральной темой этого разговора. Во-вторых же, попробуем ответить на вопрос, так казнь была или нет. Казнь была, с одной стороны, правда? И это подчеркивается ненавязчиво в этом же фрагменте, в только что процитированном фрагменте, потому что молодой человек в разорванном хитоне, с обезображенным лицом – казнь была. Но тогда возникает вопрос, почему же этот молодой человек, Иешуа, клянется в том, что казни не было. Вспомним, что правду говорить легко и приятно, а лгать не нужно, нельзя. Он не может лгать. То есть получается, что казни не было.

Так была или не было? Я думаю, что как раз вот эти слова о бессмертии, которые я процитировал, они дают ответ на вопрос. Казнь была во времени, в том историческом времени, в котором находится Пилат и Иешуа, казнь была. В вечности, там, где бессмертие, этой казни не было. Поэтому, с одной стороны, лицо Иешуа обезображено, хитон разорван, с другой стороны, он жив, он идет вместе с Пилатом к этому самому лунному лучу.

Тема романа и любовная линия

И вот теперь, я думаю, мы уже можем сформулировать тему романа. Роман «Мастер и Маргарита», как мне, во всяком случае, кажется, написан о соотношении лжи и правды, подлинного и неподлинного. Причем во времени торжествует всегда, по Булгакову, ложь и неподлинность, а в вечности торжествует правда и подлинность. Именно поэтому бессмертие вызывает в Пилате такую тоску, потому что он как раз человек, живущий одновременно в двух как бы плоскостях. Он способен, в отличие от многих других персонажей романа, он способен как раз понять, что он живет не только во времени, но и в вечности. Но поступит он, предав Иешуа на мучения и на казнь, поступит он в романе как раз как человек, живущий во времени. Он испугается кесаря, он испугается Тиберия, и Иешуа будет казнен, и потом в вечности Пилат будет мучиться всегда.

И теперь, чтобы закрепить уже то, что мы с вами сказали, давайте попробуем посмотреть, как соотношение подлинного и неподлинного, как соотношение правды и неправды, во времени и в вечности развивается в третьей, в любовной линии романа, которая, еще раз напомню вам, возникает в романе дважды.

И сначала обратим внимание на вот эту знаменитую сцену, где мастер впервые встречается с Маргаритой. Мастер об этом рассказывает Ивану Бездонному. Он видит Маргариту, в руках у которой, по-видимому, мимозы, желтые цветы, и дальше встреча описывается так: «Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить [вот опять к этой теме, «никогда не разговаривайте с неизвестными», вот он не может решиться пока, но заговорит], и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу…

И, вообразите, внезапно заговорила она:

— Нравятся ли вам мои цветы?».

Вот теперь давайте остановимся на секундочку в этом месте и представим себя на месте человека, который впервые видит женщину, которая ему очень нравится, с которой он хочет познакомиться, которая несет в руках цветы и которая спрашивает вас, этого человека: «Нравятся ли вам мои цветы?». Как должен ответить любой человек? Нравятся эти цветы ему или не нравятся, он, конечно, отвечает: нравятся. Что у Булгакова? Мы помним, но я еще раз прочту: «Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно‑таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:

— Нет».

Вот он отвечает это «нет», это правдивое «нет», а дальше что происходит? А дальше происходит вот что: «Она поглядела на меня удивленно [то есть да, она в недоумении некотором находится], а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!». То есть из отношений мастера и Маргариты сразу изгоняется ложь, сразу изгоняется неправда, и, соответственно, их любовь оказывается настоящей, оказывается подлинной, оказывается другой, чем она могла бы быть, если бы мастер солгал. И это позволяет Булгакову на самом деле сделать очень смелый и прямо-таки, скажем, довольно странный с точки зрения, простите, уж я скажу это, нравственности, ход.

Когда мастер говорит с Бездомным, и Бездомный его спрашивает: «Вы были женаты?

— Ну да, вот же я и щелкаю… на этой… Вареньке, Манечке… нет, Вареньке… еще платье полосатое… музей… впрочем, я не помню».

Вот если мы здесь остановимся и на секундочку задумаемся о том, что речь идет в общем о живой женщине, от которой остается только имя, которую даже не помнит мастер, то ли ее зовут Варенька, то ли ее зовут Манечка, и еще у нее платье было полосатое, и работала она в музее вместе с ним в одном, как легко он отказывается от этой женщины, как легко он отказывается от той своей прежней жизни. Почему? Почему это возможно в рамках булгаковского романа? Но потому это возможно, что вот эта любовь, только эта любовь, которая выразилась в этом поступке, в этом «нет» правдивом, только она оказывается подлинной, настоящей, вечной.

И, собственно говоря, во втором зачине любовной части, которая открывает часть вторую, главу 19-ю, называющуюся «Маргаритой», там просто это прямо сказано. Смотрите: «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете [внимание!] настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!». Все слова, которые нам нужны, все они в этой фразе встречаются: настоящей, то есть подлинной, любви, и, соответственно, эта настоящая любовь, только она и может оказаться вечной любовью.

И если мы так взглянем на роман, под углом, который сейчас я попытался наметить, вычертить, то тогда мы увидим, что действительно эта тема, соотношение лжи и правды, подлинности и неподлинности во времени и в вечности, она решается, она воплощается буквально в каждом эпизоде, буквально в каждой сцене романа.

Буфетчик Соков приносит деньги или бумагу? Поплавский, дядя из Киева, помните, да, приезжает в Москву, потому что скорбит о племяннике или потому что хочет квартиру получить его? И, наконец, Мастер и Маргарита умирают или же оказываются в этом Эдеме, в этом саду, в котором они оказываются? Во времени они умирают, во времени их связь, их любовь завершается совершенно бесславно, а вот в вечности они оказываются в этом Эдеме, они оказываются живы, и мастер сидит и пишет свой роман и так далее и так далее.

Функция зла в романе

Нам осталось с вами поговорить о двух важных моментах, связанных с этим романом и с этой темой. Первый — как мне кажется, как раз вот такая постановка вопроса, вот такая формулировка темы снимает вопросы, которые все время муссируются и филологами, а еще больше журналистами и критиками, о том, как же так, почему силы зла, почему дьявол и его подручные в этом романе оказываются такими добрыми и такими обаятельными. Я думаю, что вопрос не в том, добрые они или недобрые, эти персонажи. Это второй вопрос, это не главный вопрос. А главный вопрос какой: а что они делают, какова функция Воланда и его компании в романе?

Я думаю, очень понятно, какова их функция. Функция этих персонажей — как раз выявление и разоблачение неправды, выявление и разоблачение лжи. Особенно в этом смысле выразительной является сцена в варьете, но не только эта сцена, а многие другие: и визит Воланда к Степе Лиходееву, и те страшные и смешные приключения, которые случились с Варенухой и с Римским.

Вот тут это выявление неправды и лжи, собственно говоря, оказывается центральным событием романа. Это выявление лжи как раз и является главной задачей приехавшего в Москву Воланда и его компании. И здесь я хотел вспомнить, поскольку это не одна только лекция, которую сейчас я читаю, а все-таки некоторый курс лекций, в рамках которого это тоже возникает, про то, что сходную роль в романе во всяком случае «Золотой теленок», то есть во втором романе дилогии <Ильфа и Петрова>, играет Остап Бендер. Об этом сходстве Воланда и Остапа Бендера мы с вами уже говорили.

Чем все кончается?

И второй вопрос, мне кажется, важный — это вопрос об эпилоге к роману. Чем все кончается? Что побеждает, ложь или побеждает правда, или побеждает подлинность? И чтобы ответить на этот вопрос, я думаю, нужно вспомнить, это для начала, что эпилог отчетливо разбит на две части. И в первой части эпилога читатель убеждается в том, что в московском времени, в том промежутке временном, в котором роман развивается, побеждает, безусловно, ложь. Персонажи переставляются с места на место, тасуются, один, который занимал то место, теперь занимает это, и так далее. И тем не менее ложь убеждает, и москвичи уговаривают себя в том, что никакой Воланд не являлся в Москву и что можно жить так же, по тем же законам, по которым раньше и существовали жители столицы.

Вся вторая часть посвящена как раз персонажу, о котором мы с вами уже говорили, тому персонажу, с которого роман начинается, Ивану Николаевичу Поныреву, Ивану Бездомному, и который теперь превратился в профессора истории. Что с ним? На первый взгляд кажется, что с ним все не очень весело. Об этом тоже прямо в романе говорится: «Ивану Николаевичу все известно, он все знает и понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизеров, лечился после этого и вылечился». То есть как раз Иван Николаевич — да, вот он такой типичный москвич, и он тоже дает себя, добровольно дает себя обмануть, для того чтобы дальше ему делать карьеру, для того чтобы дальше как-то ему легче жилось. Однако дальше следует «но»: «Но знает он также, что кое с чем он совладать не может. Не может он совладать с этим весенним полнолунием». То есть раз в году Иван Николаевич приходит на Патриаршие пруды, он наблюдает.

Заметим, здесь такая зеркальная игра: Иван Николаевич видит персонажа, которого зовут Николай Иванович, того самого Николая Ивановича, который превратился в борова и который требовал, чтобы справку ему выправили. И монолог его «Лжет он, лжет! О, боги, боги, как он лжет!» опять связан с темой лжи и правды.

И дальше он возвращается домой, его жена притворяется, что не замечает его состояния, то есть это человек, окруженный ложью. Раз в году, и все это воспринимают как болезнь, эта пелена с него спадает, и раз в году он оказывается живущим не во времени, а в вечности. И, конечно же, образ луны, который возникает в этом эпизоде, в этом фрагменте, он связан именно с темой вечности. Он именно является таким материальным воплощением темы вечности.

И я думаю, что под конец, в конце этой лекции мы можем процитировать финал того романа, о котором мы с вами говорили, который мы с вами разбирали в прошлый раз, потому что уже в этом романе, уже в романе «Белая гвардия» возникала тема соотношения вечности и времени. И там, если вы помните, в эпилоге к этому роману возникал образ, который мы с вами уже отчасти обсуждали, образ звезд, которые как раз воплощали собой эту вечность, которая пребудет всегда, пребудет даже тогда, когда этот мир, где царствует ложь, где царствует неправда, когда этот мир кончится: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»

И если говорить коротко и, может быть, слишком красиво, то, наверное, можно резюмировать, что на роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова как раз и можно посмотреть как на попытку напомнить людям, что, кроме времени, есть еще и вечность, что нужно обратить свой взгляд на звезды и на луну и что неправда и неподлинность в конечном итоге все равно в вечности проиграют подлинности и правде.

Галерея (52)
Читать следующую
17. ОБЭРИУ. Часть I
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше