1
/14
Византийская архитектура к 1000 году
В первой лекции курса о древнерусской архитектуре речь пойдет о ее предыстории – о развитии храмового зодчества от раннехристианских частных «домов собрания» до столичных и провинциальных соборов империи ромеев: чем было продиктовано развитие именно таких архитектурных форм, какие идеи заложены в разных конструкциях храмовых зданий.

Дополнительный эпизод

Крымские, кавказские и понтийские корни первых киевских храмоздателей.

Архитектура «от грек»

Прежде чем говорить о древнерусской архитектуре, надо понять, какое место она занимает в истории архитектуры мировой и конкретнее – в истории архитектуры восточно-христианской. Это вопрос очень сложный, очень дискуссионный. И в XIX в., и особенно в советский период всегда существовало представление о том, что наша архитектура особенная, самобытная, ниоткуда не взявшаяся, а развитая творческим гением народа. Но совершенно очевидно, что Русь, которая была до конца X в. практически не знакома с каменным строительством, не умела возводить каких-то монументальных зданий, строила из дерева, вряд ли сама могла изобрести такие сложные типы храмов, как Святая София Киевская, собор Киево-Печерского монастыря и другие.

Поэтому чтобы понять, откуда взялась древнерусская архитектура, почему она такая, почему с самого начала древнерусского строительства начали возводить именно такие храмы, нам придется обратиться к истории христианской архитектуры, восточно-христианской архитектуры, в частности, и конкретнее к византийской архитектуре, потому что, говоря о самых первых мастерах русских храмов, о тех строителях, кто возводил Десятинную церковь, летопись сообщает, что это были мастера «от грек», т.е. из Византии. Поэтому начнем мы наш разговор с того, откуда же, собственно говоря, храм взялся в Византии и как он стал таким, каким он пришел в Киев на Древнюю Русь.

Раннехристианский «дом собрания»

В самый ранний период своего существования, в период гонений, в период до официальной легализации христианства, до того, как христианство стало religio licita, т.е. законным культом, до начала IV в. христиане совершали свои собрания по домам. Собрания эти строились вокруг евхаристического богослужения: каждое воскресенье христиане собирались в чьем-то доме, чаще всего какого-нибудь богатого члена общины, который мог их вместить, и там за совместным столом совершали трапезу в воспоминание той трапезы, Тайной вечери, которую Иисус совершил со своими учениками, в воспоминание его крестной смерти, за этим последовавшей, и последующего воскресения.

Эти дома собрания нам известны очень мало: они были либо перестроены в позднейшее время в монументальные церкви, либо исчезли с лица земли. Но некоторые случайные археологические находки пролили свет на историю этих домов собраний, которые так и называются в древних источниках на латинском языке: domus ecclesiae, т.е. «дом собрания», или domus ecclesiae, т.е. «дом-собрание».

Здесь мы видим с вами дом собрания в маленькой крепости Дура-Европос на евфратской границе Римской империи, построенной в первой половине III в., но уже вскоре после середины III в. погибшей во время войны с персами. Это совершенно типичный для Востока, можно сказать, греко-римский дом. В центре – дворик, куда входит человек. Затем из этого дворика можно попасть в несколько помещений. Одно из них очень четко выделяется. Это самая большая зала, где в торце мы видим возвышение, на котором, по-видимому, стоял трон, кресло, стул – нам трудно об этом судить – главы общины, епископа. Эта эпоха, III в., эпоха так называемого монархического епископата, когда епископ становится уже единственным главой общины, эпоха апостолов проходит. Он возглавляет все богослужение, и если какие-то другие клирики совершают какие-то действия богослужебные, то они совершают это его властью.

Действий этих, впрочем, немного. С одной стороны, как было сказано, это евхаристическое богослужение. В самый ранний период христиане просто, по античному обычаю, возлегают за столом… В античности, напомню, не сидели за столом, а ели полулежа. Затем, когда христиан становится много и становится очевидно, что они все уже не могут уместиться за одним столом, этот стол приобретает скорее символический характер и превращается в то, что мы называем престолом – это столик на нескольких ножках, четырех или пяти, на котором епископ, собственно говоря, и освящает эти дары, хлеб и вино, которые становятся телом и кровью Христовыми, в то время как остальные верные просто присутствуют при этом и затем, подходя к этому престолу, к этому столу, причащаются из чаши вином и получают из  рук епископа хлеб.

Второе действие, которые мы видим в самых ранних христианских общинах с самого начала и которое, наряду с евхаристией, до VI в. и считалось таинством – это крещение. Таинств по сути всего было два. Крещение в Дура-Европос осуществлялось здесь же, рядом, в небольшом помещении, которое принято называть термином «баптистерий». Оно тоже состоит здесь из продолговатой комнаты и купели, т.е. небольшого бассейна в ее торце. Купель эта оформлена специальным киворием, специальной сенью, которая показывает святость этого места.

Более того, именно в баптистерии Дура-Европос ученые нашли и росписи, в том числе изображения доброго пастыря, который берет одну заблудшую овцу и несет ее к остальному стаду – над самой купелью, а на стенах изображения жен-мироносиц у гроба, хождения по водам, исцеления расслабленного и даже символическое изображение человеческой души. Так выглядели примерно дома собрания первых христиан.

Новая жизнь базилики

Но начиная с конца III в., со второй половины III в. количество христиан в империи увеличивается. К началу IV в. в некоторых областях империи христиане составляли уже больше половины населения, например во Фригии. И это заставляет их строить большие помещения, так называемые aula ecclesiae, т.е. большие залы собраний. От них, к сожалению, ничего практически не сохранилось, потому что, будучи большого масштаба, они затем были перестроены в базилики.

Базилика – это новый тип христианской церкви, который создается в правление императора Константина, можно сказать, при непосредственном императорском участии. Самые первые храмы император Константин сам закладывает в Риме, сам дает на это деньги, сам выделяет земельный участок. В частности, на Латеранском холме, где находился лагерь его гвардии, возводится кафедральный собор Рима, Храм Спасителя, который в дальнейшем получит название Сан-Джованни-ин-Латерано.

Тогда же строятся базилики Святого Петра и Святого Павла, апостола Павла, над местами погребения соответственно первоверховных апостолов в Риме. Сам тип базилики в принципе уже до этого использовался в религиозных сооружениях, например, иудеи свои синагоги строили в таком виде. Кроме того, базилика, которая в Римской империи была гражданским зданием, предназначенным для совершения сделок, судебных заседаний и других общественных актов, не имела никакого религиозного, языческого оттенка.

Это здание, по сути, особо не было никак связано с языческим культом, за исключением того, что часто в его торце создавалась особая полукруглая выемка, полукруглая большая ниша, которую мы называем термином «апси́да». Вообще по-гречески апсида – это «свод», но мы используем этот термин именно для полукруглой ниши, в которой ставилась либо статуя божества, либо статуя императора, либо кресло магистрата, которое, собственно говоря, и показывало присутствие здесь высшей власти, некоего божественного освящения того, что здесь происходит.

Что же такое базилика? По сути, это здание прямоугольной формы, разделенное рядами колонн на несколько продолговатых отрезков, которые мы называем термином «неф». Центральный неф, самый широкий и высокий, заканчивается этой самой апсидой. Именно в таком виде базилику и восприняли христиане и стали ее воспроизводить на всей территории империи.

У центрального нефа базилики нет бокового освещения, в отличие от боковых нефов. Поэтому его центральная часть приподнимается, делается выше и называется термином «клеристорий», т.е. «светлый этаж», «этаж света», от французского clair – «светлый»[i]. Именно благодаря окнам клеристория свет и попадает обильно в само здание.

Но базилика состоит не только из одного, собственно говоря, своего тела основного, которое называется словом «наос», т.е. «храм», и апсиды, но и имеет обычно еще какие-то помещения перед собой, в частности, атриум, колонный дворик, в центре которого находится фиал, т.е. своего рода фонтан, в котором вошедшие могли омыть руки, ноги, лицо – все то, что они считали необходимым омыть перед входом в церковь. Часто перед входом в базилику появляется также еще отдельное пространство поперечное, называемое «нартекс», которое предназначено было для тех, кто по какой-то причине в церковь войти временно не мог, прежде всего, для согрешивших, кающихся, тех, на кого была наложена епитимья.

Сама базилика, ее конструкция и даже ее греческое название δρομική, т.е. «уличная», напоминает нам об идее движения и о том, что ранневизантийское богослужение, богослужение IV-VII вв., было процессионным: в каком-то месте собиралась процессия, она шла по улицам города, в важных местах останавливалась, там совершались молитвы, в остальное время были песнопения, и потом вся эта процессия во главе с епископом входила в базилику, где совершалась завершающая, основная часть богослужения, т.е. евхаристия. Поэтому колонны базилики с их шагом, с их идеей ритмического движения в сторону апсиды, вполне соответствует этим самым процессиям.

Потолок базилики плоский, обычно зашивался деревом, часто был кессонированный и украшенный. Перед нами базилика Святого Павла, как она была восстановлена после пожара начала XIX в., но более или менее отражающая ту реальность, какая была до этого, какой базилика была построена в конце IV в. при императоре Феодосии, который перестроил константиновскую базилику.

Здесь мы с вами видим, что главное в базилике, еще раз повторюсь, – это колоннады, которые поддерживают клеристорий, в то время как для декораций места здесь не так много. Украшаются прежде всего стороны – боковые стены клеристория, апсида и так называемая триумфальная арка над ней. Такая базилика с мраморными колоннами, которые чаще всего были взяты из античных сооружений и вторично использованы, называется базиликой эллинистического типа. Основным носителем стены здесь являются колонны, а потолок всегда деревянный.

Но в других областях империи базилика изменялась в зависимости от строительных материалов, которые были доступны, от их цены, в конце концов, от возможности транспортировки, потому что трудно затащить в горы, например, мраморные колонны. Поэтому в других областях империи базилики начинают изменяться, и, например, колонны могут заменяться на столпы. Это типично для Внутренней Сирии, где мрамора не было, зато было очень много камня. И поскольку здесь было довольно мало дерева, то вместо деревянных перекрытий, вместо балочно-стропильной кровли мы с вами видим здесь каменные своды.

Столпов значительно меньше, чем колонн, ритм их движения намного более размашист, все выглядит намного более тяжелым, мощным и массивным. Но такая модель была очень удобна для тех областей, где материалов было недостаточно. И забегая вперед, мы можем сказать, что и у нас на Руси, в древнерусской архитектуре, мы очень редко встречаем мрамор, мраморные колонны и другие вещи, которые свойственны архитектуре Константинополя, архитектуре столицы, архитектуре Византии в высшем смысле этого слова.

Центрические здания: баптистерий, мавзолей, мартирий

Наряду с базиликами уже в ранневизантийский период существует и другой тип здания, который принято называть центрическим. Это были здания очень разной функции. Очень редко это соборные церкви, такие, как мы видели базилики, хотя такие примеры нам известны. Например, так называемой «Золотой октагон» в Антиохии. Но чаще всего это здания других функций. Это крещальни, баптистерии, мавзолеи – места погребения знатных людей, в том числе членов императорской семьи. И это мартирии, т.е. те места, где почиталась какая-то святыня, например, мощи святого мученика и т.д. Слово «мартирий» при этом не связано напрямую со словом «мартис» – «мученик», потому что оно связано с еще ветхозаветной идеей мартирия как свидетельства. Древняя «скиния свидения», которая упоминается в Ветхом Завете – прообраз христианского мартирия. Здание на этом месте должно свидетельствовать о святости этого места, поэтому мартирии воздвигаются не только над гробницами святых, но и над важными местами истории Нового Завета или над местами свершения каких-то чудес позднее.

Особенность центрического здания заключается в том, что в нем все части равноудалены от центра, что избавляет это здание от динамики, от движения, которое так важно для базилики, и, наоборот, придает ему идею покоя, завершенности и, в конце концов, вечности, что очень подходит для таких построек, как мавзолей или мартирий, где святой обретает свое последнее вечное упокоение.

Эти мартирии центрического типа имели очень разную форму. Они могли быть круглыми, т.е. ротондами. Они могли быть восьмиугольными, они могли быть крестообразными – идея креста тоже очень важна. И вот перед нами пример такого мартирия, который в середине V в. строит папа в Риме для мощей святого Стефана. Обретение мощей святого Стефана, который был первым мучеником, т.е., по сути, первым святым христианства, было очень важным событием. Папе тоже удалось заполучить частичку этих мощей, и для нее он воздвигает в Риме церковь, которая сейчас носит название Сан-Стефано-Ротондо. Мы с вами видим концентрические круги, три круга: одна колоннада, вторая колоннада и, наконец, круглая стена, которая завершает все здание.

Внутри, в центре здания, доминирует светлый купол. Если остальные части здания, его обход довольно затемнены, то центральная часть залита светом из купола.

Идея купола очень важна, и важна она не только для христианской архитектуры, но и для архитектуры уже античной, потому что еще с древности купол считался своего рода образом неба. Уже в Царском кургане в Керчи, в здании античном, более того, можно сказать, полуиранском-полускифском, на ложном своде были золотые звездочки – образ неба. И образ неба очень важен, поскольку он создает для усопшего в кургане свой особый мир с его особенным небом, если хотите, потусторонний мир.

Но когда эта идея купола попадает в храм, а попадает она, конечно, через римское посредство — мы сможем вспомнить знаменитый купол Пантеона, где небо представлено в этом самом маленьком окулюсе – маленьком окошке на верху купола — когда купол попадает в христианский храм, он начинает приобретать новый смысл. Это не просто небо, где есть знаки зодиака, где есть разные планеты и разные созвездия, связанные с античной мифологией, но это новое, божественное небо, упорядоченное небо, в котором все славит Господа.

И такое небо мы видим, например, здесь, в мавзолее Галлы Плацидии, императрицы Западной Римской империи, которая скончалась в 425 году. Ее мавзолей в Равенне демонстрирует нам эту самую идею неба. Здесь в четырех углах купольного свода находятся символы апокалиптических животных, которые потом начинают соотноситься с символами евангелистов. Четыре стороны здесь важны, потому что мавзолей сам крестообразный и вообще примыкал к храму Святого Креста в Равенне. И не случайно, что в центре очень упорядоченного звездного неба находится крест. Крест, который приводит, если хотите, весь мир в порядок, потому что через крестную смерть Христову весь мир восстановился к тому первоначальному состоянию, от которого он отпал после грехопадения Адама.

Соединение движения и покоя

Итак, идея купола очень важна и значима для ранневизантийского периода. И не случайно, что уже довольно рано, где-то, по-видимому, с конца IV в., начинается поиск соединения двух этих важных идей – идеи продольного, или, как говорят историки архитектуры, лонгитудинального здания, каким была базилика с ее идеей движения, с идеей, что человек от входа идет к алтарю, к престолу, и идеи купола, которая в определенном смысле архитектурно противоположна – идеи покоя, вечности, некой стабильности.

Первый опыт такого соединения представляет собой тип купольного зала. Самый ранний его образец найден в Испании в провинции Леон. Здесь храм в Мариальбе был перестроен из простого зального храма без купола в купольный. Были поставлены мощные опоры, правда, хитро скрытые нишами, и на них был водружен довольно большой восьмиметровый в диаметре купол. Однако купольный зал при всей простоте его возведения не мог дать зданию очень большого масштаба, который нужно было создать для определенных целей, например, для оформления могилы какого-то важного святого, который был погребен в определенном месте и к которому собиралось огромное количество людей.

И тогда в конце V в. мы с вами видим, что на юго-востоке Малой Азии, на территории современной Турции, на турецко-сирийской границе, возникает новый тип храма, так называемая купольная базилика. Здесь на хорошо знакомое нам тело базилики, на ее центральный неф, на восточную часть ставится большой купол. Для этого в колоннаду центрального нефа вводятся мощные столпы. Этот купол над восточной частью впервые мы с вами видим в храме Святой Феклы в местечке Мериамлык в Турции, построенном при императоре Зиноне[ii], и затем этот тип распространяется по империи.

Перед нами храм Святой Ирины в Константинополе, где мы с вами видим, правда, обрушившийся храм VI в., восстановленный в VIII в., но более или менее по старой схеме. Здесь над центральным нефом господствует большой купол. Такое решение было очень важным: оно позволяло соединить две этих значимых идеи – идею движения и идею купола, идею покоя. Но такое здание еще не было равновесным, в нем, если хотите, конкурировали за значение два места: алтарь и находящийся рядом с ним купол. Но купол этот находился не в центре здания, что лишало эту важную для купола идею покоя своей реализации.

И вот эта идея центричности купола, нахождения его по центру базилики, осуществляется, наконец, при императоре Юстиниане, в самом знаменитом византийском храме – в соборе Святой Софии Константинопольской, который стал затем образцом для многих зданий не в смысле прямого подражания – напрямую подражать этому великому творению юстинианской архитектуры мало кто мог, но в смысле идеи. Вспомним, что Ярослав Мудрый в Киеве хочет построить новый соборный храм вместо храма своего отца и выбирает для него важное посвящение – посвящение св. Софии, ориентируясь, очевидно, на Константинополь.

Про Святую Софию можно говорить много, можно говорить бесконечно, это реализация нескольких величайших идей и римской, и греческой архитектуры. Для нас важно, что после Святой Софии купол окончательно утвердился в центре здания. И такой тип купольной базилики с куполом в центре будет основным для крупных храмов Византийской империи в наступившее после этого тяжелое время, так называемые «темные века», когда весь восток империи был захвачен арабами, запад был захвачен германцами, аварами, славянами, которые расселились на Балканах. Империи пришлось пережить тяжелые времена, из которых она вышла с несколько иной архитектурной идеей – идеей крестово-купольного храма.

Крестово-купольный храм

На самом деле тип крестово-купольного храма был известен еще в ранневизантийский период. Идея этого храма заключается в том, что купол через подпружные арки опирается здесь на четыре опоры, четыре столпа, четыре колонны, эти опоры могут быть очень разными. К сожалению, ранних храмов этого типа почти не сохранилось. Перед нами храм в Антигусе в Каппадокии, который удивительным образом целиком сохранился, но был открыт учеными меньше десяти лет назад. Это такое удивительное событие, но между тем это так.

В чем суть крестово-купольного храма? Купол в центре опирается на четыре опоры разной формы. Они могут быть колоннами, они могут быть кресчатыми столпами, могут быть квадратными столпами, прямоугольными столпами, г-образными столпами и т.д. Более того, это не обязательно отдельно стоящие столпы. Это могут быть выделенные угловые ячейки или продольные стены – типов опирания купола очень много.

Важно, что в каждую из четырех сторон от этого подкупольного квадрата расходятся рукава креста, которые образуют вот эти самые подпружные арки, которые затем переходят в своды.

Соответственно, поскольку вся эта схема вписана еще в квадрат, она получает название «вписанного креста», и здесь образуются угловые ячейки. Таким образом, храм типа «вписанного креста» образует девятичастную, или девятидольную структуру, при этом иерархически выстроенную. Самая высокая и главная в ней – купольная ячейка, ниже – рукава креста, и ниже всего – четыре угловые ячейки.

С востока к такой девятидольной структуре, иногда непосредственно, иногда через посредство дополнительного помещения, примыкает апсида, известная нам еще по архитектуре базилик. А по сторонам апсиды часто сооружаются служебные помещения для хранения священных сосудов (то, что у нас принято называть ризницей), для приготовления хлеба и вина к евхаристии (то, что называется в древности протесис, а у нас жертвенник) и для других служебных функций. Эти помещения принято называть термином «пастофория». Потом, с течением времени, они начинают приобретать форму апсид.

Перед нами план еще очень раннего, до арабского нашествия, храма. Это храм арабского царька Аль-Мундира в городе Ресафа в Сирии. Здесь мы с вами видим, однако, уже сложившийся крестово-купольный храм.

Но, собственно говоря, свою высшую форму, свое высшее выражение крестово-купольный храм обретает в Константинополе, где этот тип, по-видимому, был тоже известен с ранневизантийского времени, но расцвел в послеарабское время, с того момента, когда Византия оправилась от арабских нашествий и начала отвоевание, реконкисту на Востоке. Это храм на четырех колонках.

К сожалению, в сохранном виде таких храмов очень мало, и я показываю вам даже не константинопольский храм: почти во всех константинопольских храмах колонки турки утащили и заменили на столпы. Я показываю вам храм в окрестностях Константинополя, в городе Триглии на берегу Мраморного моря. Вот эти изящные, прекрасные мраморные колонны с резьбой – ажурной, легкой, прозрачной, правда, в основном вторичной, т.е. взятой из ранневизантийских построек. Эти колонны были призваны развоплотить пространство. Будучи опорами купола, они не загромождают пространство. За счет своего блеска, за счет своего цвета они дают взгляду обтечь их, уйти дальше, сделать это пространство свободным.

Новый ордер: идея трех карнизов

Феномен средневизантийской архитектуры – создание, если хотите, нового ордера. Дело в том, что уже в юстиниановской архитектуре начинает складываться новая ордерная композиция. В основе ее все равно колонны. Ведь если мы вернемся на секунду к образу базилики, мы вспомним, что по сути базилика – это колоннада, периптер античного храма, только свернутая внутрь, перенесенная внутрь здания, вместо того чтобы окружать его снаружи. В юстиниановской архитектуре, однако, с появлением вот этих купольных базилик, с появлением галерей, с появлением так называемых хор, т.е. второго яруса, начинает возникать идея нескольких карнизов. Первый карниз отделяет нижние колоннады от хора, второй начинается в основании больших подпружных арок, и третий карниз – в основании купола.

Вот эта идея трех карнизов начинает развиваться в средневизантийский период и становится основной новой византийской архитектуры. Более того, эта схема, этот ордер становится таким простым, что позволяет строить здания уже без всяких чертежей. Если ранневизантийская архитектура была еще архитектурой античной, архитектурой чертежа, архитектурой архитектора, если хотите, то в средневизантийский период ситуация у нас меняется. Здесь можно строить практически без всякого чертежа. Каким образом, спросите вы? Очень просто. Вы разбиваете на земле план вот этого самого крестово-купольного храма, вписанного креста, и идете куда-нибудь на античные развалины, ищете себе четыре колонки с капителями.

Перед вами разрезы двух средневизантийских храмов очень разных пропорций. Один низкий, приземистый, другой наоборот – очень узкий, вытянутый вверх, такой высокий, что у купола даже два ряда окон в барабане. Но при этом они построены по одной и той же пропорциональной схеме, которую можно описать следующим образом.

Итак, вы поставили колонки на нужные места. И на этом уровне вы, выведя сюда стены, положили мраморный карниз. На этот карниз и на эти колонки будут опираться малые подпружные арки. Когда вы вывели эти малые подпружные арки и чуть-чуть стены над ними, вы можете положить уже второй карниз и на нем выводить большие подпружные арки, т.е. те, которые будут поддерживать купол. Малые подпружные арки – это те, которые поддерживают, собственно говоря, рукава креста и идут от колонн к стенам, а большие подпружные арки – это те, которые поддерживают купол.

Так вот, вы выводите большие подпружные арки и получаете все размеры храма. Дело в том, что уровень первого карниза в начале малых подпружных арок будет половиной высоты всего здания без купола. Соответственно, уровень второго карниза будет половиной высоты всего здания с куполом. Таким образом, две этих вещи очень четко определяют размеры храма. Так работает византийский храм, и прежде всего храм константинопольский.

Посмотрим на образец такого храма. Перед нами один из самых первых датированных храмов Константинополя средневизантийского периода – храм монастыря Константина Липса самого начала X в., освященный в 904 г. Здесь мы с вами видим даже на наружных стенах здания эти самые карнизы. Вот карниз первого уровня, мраморный, который проходит сквозь все стены, карниз второго уровня, соответственно, будет соответствовать вот этому же общему карнизу здания.

Что еще бросается в столичной архитектуре в глаза? Во-первых, кладка идет преимущественно из кирпича с небольшим включением камня. Декорация стен происходит за счет больших окон с мраморными колонками или за счет ниш. Мы с вами не видим никакой художественной декорации, никаких узоров из кирпича, никакой раскраски или чего-либо подобного, это строго архитектурная декорация.

Внутри же здания столичного типа построены по этому принципу трех карнизов, который в декорации реализуется следующим образом: на высоте первого карниза и ниже все стены покрываются мрамором. В следующей зоне, между первым и вторым карнизами, мрамор сочетается с мозаиками на изогнутых поверхностях.

Здесь мы с вами видим алтарь кафоликона монастыря Осиос Лукас в Фокиде. К сожалению, в Константинополе такой декорации мрамора не сохранилось, намного сильнее ободрано. И мы с вами видим дополнительные усложнения: плоские ниши, так называемые апсидиоли, которые были вставлены в алтарь. Эти усложнения – тоже типичная черта константинопольской архитектуры.

И, наконец, самый верхний ярус, ярус сводов, у нас занимают мозаики. Это и есть столичная схема декорации. Но, конечно, не везде в Византии, тем более в византийской провинции, были деньги на такую декорацию. Мраморы брались в основном из античных построек, их еще можно было добыть, а вот добыть много мозаики все-таки было сложновато. Поэтому провинциальная греческая архитектура берет другим. И в греческой провинции образуется несколько провинциальных школ, одна из которых потом, как мы с вами увидим, и станет архитектурой Древней Руси.

Элладская архитектурная традиция

На территории Греции образуется так называемая элладская школа, по названию фемы Эллада, которая была на большей части территории континентальной Греции. Название «школа» условное, это скорее архитектурная традиция, потому что школа предполагает некое преемство мастеров между собой, которое здесь совершенно не обязательно.

Эта традиция предполагает богатое украшение фасадов. Перед нами другой храм того же монастыря Осиос Лукас, храм Богородицы середины X в. Мы видим, что он очень богато украшен. Купол украшен мраморными плитами, а стены – сочетанием кирпича и камня. При этом камень здесь играет роль не конструктивную, это не пояса камня, которые, например, могут чередоваться с кирпичными в так называемой технике opus mixtum, которая носит антисейсмический характер и типична для Константинополя. Здесь это явное украшение. Они, как будто драгоценные камни, вставлены в оправу из кирпича. Такая техника получает название cloisonnée, как перегородчатая эмаль.

Также здесь мы с вами видим пояса керамопластического декора, т.е. декора из кирпича, где могут быть изображены какие-то фигуры, меандры, солнышки, кресты, псевдомеандры, а могут быть даже и подражания надписям, например, арабским, так называемые псевдокуфические орнаменты, или даже, собственно говоря, настоящие надписи.

Иногда в тех местах, где было очень много этих самых античных деталей, сполий, храмы могли целиком складываться из них и представлять своего рода драгоценные шкатулки из древних частей, как, например, Малая Митрополия в Афинах. Это уникальный пример: храм, построенный митрополитом-интеллектуалом Михаилом Хониатом, который решил таким образом спасти не только христианские, но и языческие древности города, вложив их в этот храм, по-видимому, в самом начале XIII в.

Но если мы посмотрим на этот храм внутри, мы поразимся его простоте. Вместо мраморных колонн здесь квадратные столпики, которые не имеют никаких роскошных капителей, а имеют очень скромные завершения. В храме мы с вами не увидим ни первого, ни почти второго карниза (он есть только частично), ни мраморной облицовки стен, ни мозаичной декорации сводов. Здесь, по-видимому, были фрески, и фрески – это было то, что дешево и доступно. К сожалению, в данном случае они не сохранились.

Кроме того, упрощается сама система сводов. Малые подпружные арки здесь делаются на разной высоте, чтобы избежать устройства сложного крестового свода. Почему это так важно, почему я на это обращаю внимание? Дело в том, что именно по такому пути пойдет у нас с вами Древняя Русь: по пути упрощенного провинциального византийского храма.

И такой же путь мы видим с вами не только в Греции, но уже и ближе к нашим берегам – на территории Малой Азии, в Центральной Анатолии, в Каппадокии, в Ликаонии мы видим преимущественно чисто каменные храмы, в которых кирпич используется либо для арок, либо только декоративно и — самое главное – в которых тоже нет всех этих константинопольских усложнений.

Купол для бедных и свобода креста

Ну, и заканчивая разговор о средневизантийской архитектуре, какой она была к тому моменту, когда возникает древнерусская архитектура, надо упомянуть еще об одном факте. Дело в том, что византийская архитектура знала, конечно, не только тип вписанного креста, не только тип крестово-купольного храмового варианта. А надо сказать, что крестово-купольный храм не сводим только к типу вписанного креста, о котором мы в основном говорили. Это может быть и свободный крест, т.е. здание просто в форме креста, причем как греческого равноконечного креста, так и латинского, с удлиненным западным рукавом. Это может быть и тип полусвободного креста, где есть только восточные ячейки, а западных нет.

Но это также и другие типы, которые отличаются от крестово-купольного тем, что опирание купола здесь происходит не на четыре точки, а на, например, восемь, как в таком типе, который перед нами. Это план кафоликона монастыря Неа Мони на острове Хиос, построенного императором Константином Мономахом.

Дело в том, что однажды, когда Константин еще не был императором, один монах предсказал ему на этом острове Хиос, что тот станет василевсом, т.е. царем Византии. И в благодарность за сбывшееся пророчество Константин воздвигает для монаха этот храм, присылая мастеров из Константинополя, которые работают здесь с местными зодчими.

Купол здесь по очень старой, почтенной, еще ранневизантийской, но давно забытой схеме опирается не на четыре точки, а на восемь. Мы с вами видим квадрат, и на каждой стороне есть по две опоры. Здесь это пилястры, здесь это свободно стоящие столпы. Между ними через углы перекинуты арки, под которыми находятся так называемые тромпы, т.е. система арочек, осуществляющих переход от квадрата к восьмиугольнику – тот переход, который в крестово-купольном храме осуществляется чаще всего за счет парусов. И дальше на этот восьмигранник уже налагается круглый купол.

Эта схема очень сложная, она более сложна в строительстве, но она позволяет создать здание большего размера и купол большего масштаба. А масштаб купола – это то, чем, если хотите, мерялись византийцы в средневизантийский период. Построить купол как можно больше или хотя бы вообще построить купольное здание было самым главным для византийской архитектуры. Если чего-то не хватало для этого, то византийцы могли на месте изменить тип, придумать что-то, например, сдвоить колонны, если не получалось построить на одинарных колоннах, а с другой стороны поставить столпы, только чтобы возвести купол.

Какое же отношение имеет это все к Древней Руси? Дело в том, что после крещения князя Владимира встал вопрос – что строить и откуда взять мастеров? Очевидно, их можно было взять либо из Византии, либо (можно было бы себе представить) с Запада. Но поскольку крещение Русь приняла именно из Византии, хотя, как мы знаем, западная миссия в лице Адальберта Пражского тоже существовала, то и архитектура приходит из Византии.

Однако, как мы с вами выясним в следующий раз, на Древней Руси не было ни технических, ни, по-видимому, как это ни странно, материальных возможностей осуществлять строительство храмов константинопольского типа. Поэтому для нас очень важна провинциальная греческая архитектура с ее конструктивными решениями, с ее типом опор, с ее типом сводов, с ее типом декораций, которая и отразится в самой ранней стадии древнерусской архитектуры – в архитектуре эпохи Владимира и Ярослава, т.е. в конце X – первой половине или середине XI в.

 

[i] Собственно, от лат. clare – ярко, светло. Прим. ред.

[ii] Император Зенон Исавр, также Зинон, первоначальное имя Тарасикодисса. Годы правления: 474—475 и 476—491. Годы жизни: ок. 435—491.

Материалы
Галерея (39)
Читать следующую
1.1. Строители из храма 31
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше