14
/14
Деревянная архитектура
Краткая история русского деревянного храмового зодчества.

Прекрасное и родное

Деревянная архитектура — это та часть русского наследия, которая всегда казалась самой национальной, самой подлинной, самой прекрасной. До сих пор часто, когда мы хотим вспомнить что-нибудь очень приятное и очень родное, мы вспоминаем деревянные избы, деревянные деревни (само слово происходит от «дерево») и, конечно, деревянные церкви, которые вообще являются одной из важнейших доминант русского пейзажа, особенно северного русского пейзажа, и предметом большой гордости и одновременно большой грусти и заботы, потому что, конечно, дерево — материал, не очень хорошо сохраняющийся, часто горящий, и очень много приходится о нем заботиться, очень много памятников деревянного зодчества гибнет в России, да и не только, постоянно.

Иногда можно встретить представление о том, что якобы деревянное зодчество — это некая уникальная черта России, что в других странах его нет. Это, конечно, совершенно не так. Во всех странах более-менее северных и вообще, где был лес, всегда много и активно строили из дерева. Например, самая естественная параллель русским деревянным церквям и самая известная — это церкви, которых больше всего сохранилось в Норвегии, но которые есть также в Швеции и в Финляндии.

Отметим сразу, что русское деревянное зодчество — это довольно новое явление. Можно очень много фантазировать и рассуждать, каким оно было когда-то, но до нашего времени не дошло ни одного памятника старше середины XV века. То есть как раз все то, что от него сохранилось, начиная от периода, когда строился Московский кремль, или позже и, собственно, до настоящего времени. Так что оно реально насчитывает 550 лет. Это то развитие, которое мы можем как-то зафиксировать. Все, что до этого, — это иногда какие-то отдельные остатки в виде археологических раскопок, чаще, наверное, что-то крепостное или жилое, ну и какие-то летописные сведения, по которым на самом деле — ни по летописям, ни по иконным изображениям, которые абсолютно условные, — практически ничего нельзя точно реконструировать, и это все такие очень важные, но домыслы.

Итак, середина XV века. Насколько это древнее, можно сказать, по сравнению, например, с Норвегией, где очень много памятников. Есть один памятник середины XI века, но от XII имеется уже несколько и дальше их количество продолжает расти. Довольно много жилых деревянных домов, правда, уже не столько, сколько на севере Европы, есть в Северной Германии, даже во Франции.

Ну а, конечно, главное место расцвета деревянного зодчества, где его количество совершенно несравнимо с Русью, — это Китай и особенно Япония. В Китае оно хуже сохранилось, в Японии лучше, но, конечно, деревянное зодчество этих стран принципиально древнее русского.

Самое древнее сохранившееся деревянное здание Китая датируется 782 годом, самое древнее деревянное здание Японии — в основе 594 год. Это вообще самое древнее в мире деревянное здание. И достаточно сказать, что в Японии уже от VIII века сохранилась около ста памятников деревянного зодчества, и дальше их количество растет. Их очень много от XII и XIII веков. То есть это количество абсолютно несравнимое с Россией, где всего, я думаю, сохранилось на данный момент, если не брать церкви XIX века, то от XV, XVI, XVII, XVIII веков сохранилось, может быть, около ста, максимум 150 памятников деревянного зодчества. Это несоизмеримое число, то есть у нас, к сожалению, сейчас их осталось очень и очень мало.

Именно поэтому, с одной стороны, для изучения деревянного зодчества огромную роль играют старые фотографии, которые зафиксировали состояние памятников на вторую половину XIX века. Это было время, когда еще много всего сохранялось, и когда начались первые экспедиции, особенно на русский север, еще стояли многие сооружения, которые были не обязательно истреблены в советское время, а тогда, конечно, погибла большая часть памятников деревянного зодчества, но и как раз очень многое сносилось в конце XIX века из соображений моды, практичности и так далее. То есть многие памятники утрачивались достаточно рано.

Во-вторых, сразу скажу, что поскольку наш курс посвящен архитектуре позднего средневековья, мы не будем касаться жилого дома вообще. Конечно, жилой дом позднего средневековья был, скорее всего, очень похожим на то, что мы знаем по XIX веку и позже, но, по сути, у нас в России нет деревянных жилых домов, которые были бы точно старше XVIII века. И поэтому мы опять же можем много рассуждать о том, какие они могли бы быть, и с некоторой долей уверенности об этом говорить, но это будут исключительно домыслы, поэтому для удобства мы эту тему просто оставляем за скобками. Это все-таки тема XIX века.

Сруб и стоечно-балочная система

Основа русского зодчества — это сруб, и этим оно отличается принципиально от других зодчеств. Я недаром как раз поместил перед вами эту картинку. Это удивительное явление мировой архитектуры: сокровищница императорского двора, которая называется Сёсоин и находится в городе Нара, который в VIII веке был столицей Японии. Это здание до сих пор выполняет функцию сокровищницы, и в нем до сих пор хранится огромное количество древнейших вещей. Учитывая, что в Наре императорский двор Японии пребывал всего 100 лет, то ее, в основном, наполнили вещами в VIII веке. Построена она в 756 году, и с тех пор ее, в общем, почти никогда не открывали. Главное — ее никто не трогал, поэтому она более-менее сохранилась в своем первоначальном виде.

Уникальность ее в том, что это одна из очень немногих срубных построек японской архитектуры. Все постройки, 99,9999% построек японской архитектуры, китайской, вся архитектура Европы, которая до нас дошла, Западной Европы и Северной Европы, она стоечно-балочная, то есть это та же система, которая потом в Греции будет превращена в каменную систему ордера. В целом она базируется на том, что есть некие основания, обычно каменные, в них вставляются деревянные столбы, сверху кладутся балки, получается каркас, а дальше пространства между вертикальными столбами замещаются досками или каким-то другим материалом. Это система, которая доминирует во всем мире, кроме России.

В России сформировалась другая совершенно система, где в основе сруб, то есть, по сути, он всегда должен быть квадратным. Другие его формы редки и неестественны, то есть потом они стали уже активно развиваться, но первоначально, конечно, использовался всегда квадратный сруб. Ну и дальше можно просто очень здорово комбинировать, добавляя срубы друг к другу.

Вот, пожалуйста, это здание, то, которое перед вами, состоит из трех срубов. У него есть свои плюсы и минусы. Я не технолог деревянного зодчества, и мне очень трудно говорить о том, связано ли это с технологией или нет, но сам факт того, что в России ничего не сохранилось старше середины XV века, а в Японии, например, где были чудовищные кровавые войны, и сказать, чтобы это было бесконфликтное такое существование, мы никак не можем — естественно, дерево горело не меньше в Японии, чем в России, правда, там более влажный климат и, может быть, это могло сыграть свою роль, — но тем не менее факт того, что в странах, где стоечно-балочная конструкция, деревянных зданий больше, они лучше сохранились, вероятно, говорит о том, что срубная система более уязвима для климата.

Но повторяю, это только предположение, может быть, это совсем не так и какие-то другие случайные обстоятельства повлияли на то, что в России сохранилось так мало всего древнего, сделанного из дерева. Мы потом в качестве небольшой дополнительной лекции поговорим о том, как устроен сруб, какие его основные черты, сейчас это не принципиально. Важно то, что сруб лег и в основу деревянного церковного зодчества, про которое мы, собственно, и будем говорить.

Первенство камня

Теперь еще одно важное теоретическое введение. Когда я вам рассказывал на моей самой первой лекции про церковь Вознесения в Коломенском, я говорил, что раньше существовала теория о том, что ее шатер происходит из деревянного зодчества. Внимательное исследование этого памятника показало, что эта конструкция точно возникает не под влиянием деревянного зодчества. Конечно, это не значит, что деревянных шатров не было, но с одной стороны, тот факт, что у нас нет ни одного точно датированного шатра старше конца XVI века, с другой стороны, тот факт, что убедительных изображений, которые мы однозначно можем трактовать как шатры, в письменных источниках тоже не существует, и, наконец, тот главный, принципиально важный факт, что почти не существует прецедентов, когда формы деревянного зодчества воспроизводятся в камне и, напротив, существует очень много прецедентов, когда формы каменного воспроизводятся в деревянном, — все это позволило мне сделать вывод о том — и не только мне, а очень много кому, просто он требует, наверное, больших обоснований, хотя он почти очевиден, — что шатры тоже возникли в камне, потом были сделаны в дереве и, соответственно, их не существовало до церкви Вознесения в Коломенском.

Итак, на самом деле мы вообще не знаем, какой формы были церкви до середины XV века, просто ничего не сохранилось, и не будем предаваться фантазиям на эти темы. Повторяю, фантазии могут быть обоснованные, но в любом случае точно мы вряд ли когда-то это узнаем, потому что те источники, которые у нас об этом есть, не достаточны для подобных выводов.

Итак, начинаем рассказ про деревянное зодчество. Да, еще одну вещь, которую хотелось бы сказать, я ее немножко упустил. С одной стороны, главная красота деревянного зодчества, его главное обаяние — это подлинное дерево, которое как бы меняется со временем, приобретает очаровательнейшую патину времени и которое потрясающе хорошо смотрится в цельной среде, когда большая деревянная церковь стоит среди маленьких деревянных домов на русском севере. Это то, что, наверное, мы больше всего любим в деревянной архитектуре.

Но, к сожалению, деревянная архитектура не только горит, но еще и гниет, и чтобы избежать этого гниения, и даже не только поэтому, а в большей степени, чтобы деревянные постройки были похожи на каменные, — повторяю это еще раз, всегда все деревянные постройки хотят быть похожими на каменные, дерево — это не престижно, дерево — это для небогатых людей, камень — для богатых, — поэтому, как только появилась возможность, в середине XVIII века, когда уже распространился классицизм и каменная архитектура проникла в дальние уголки России, деревянные церкви тоже стали постоянно обшивать досками и даже красить в белый цвет, чтобы они по крайней мере были похожи на камень, если не было денег их снести и построить каменные.

История потерь

Только к концу XIX века возникает некая мода на подлинность, на красоту, на настоящие бревенчатые церкви, и в процессе реставрации, которая, скорее, уже относится к периоду с середины XX века, это советское время, 50-60-е годы, когда как раз было намного легче сохранять деревянное зодчество, чем каменное, потому что оно казалось более народным, поэтому уж под знаменем антифеодальной борьбы всегда можно было заявить о том, что это вот настоящее, подлинное, не феодальное, а подлинно народное, и поэтому это надо сохранить, реставрировать и вкладывать в это деньги. И вот начались многочисленные реставрации, которые действительно часто возвращали храмам их первоначальный облик. Но проблема их оказалась в том, что если стены были обшиты досками и уже просуществовали в таком виде 100 или больше лет, то когда доски убираются, оказывается, что бревна гниют намного быстрее.

В целом все советское время было временем постоянных потерь, то есть некий процент того, что реставрировалось, сохранялось, был, но он был невелик. Но именно с 50-х годов в России начинают возникать музеи под открытым небом. Очень важный сюжет, связанный с охраной зодчества. Безусловно, помещая памятник в такой музей, вы вырываете его из контекста, он сразу теряет половину своего очарования, но зато как материальный объект он сохраняется намного лучше: его можно охранять от пожара, беречь. И во всех северных областях возникают такие вот музеи под открытым небом. Это идея, придуманная еще в Швеции в конце XIX века.

Происходит такая грустная история, что, конечно, что-то охраняется, какие-то наиболее важные памятники переводятся в музеи, но из-за того, что особенно в результате сталинской чудовищной политики и того, что продолжалось дальше, север постепенно обезлюдил, люди уходили из деревень, поскольку была уничтожена вся основа крестьянского хозяйства, церкви оказались заброшенными и просто постепенно горели, в них попадали молнии, они разваливались, в редких случаях их даже растаскивали на дрова, но эти памятники постоянно пропадали.

Если посмотреть статистику, 80-е, 70-е годы, когда уже этим занялись и стали фиксировать, то каждый год сгорает, или обрушивается, или исчезает что-нибудь бесценное. Этот процесс продолжается и сейчас, но несколько меньше, потому что сейчас появилось очень много энтузиастов и общественных организаций, которые выполняют ту роль, от которой государство отказалось, хотя оно было бы обязано ее выполнять, а именно по сохранению этих памятников, и в последнее время ситуация несколько улучшилась.

Кроме того, появились для некоторых памятников специальные федеральные программы, поэтому их начинают реставрировать, но из-за того, что очень многие бревна гниют, и это особая ситуация, их часто перебирают. Это пока единственный научный метод реставрации. Их нужно перебирать, разобрать, выкинуть все старые бревна, которые негодны, и заменить новыми. И получается, что, конечно, памятник сохраняет, в основном, до половины, наверное, чаще даже все-таки больше старых бревен, но половина новых, и получается, что он уже в каком-то смысле неподлинный. Эстетически, конечно, нужно долго ждать, пока эти новые бревна приобретут более-менее такой же вид, как старые.

В общем, много проблем с тем, и что такое подлинность деревянного объекта, и как его сохранить, если в деревне, в большинстве деревень, где они стоят, люди не живут. А если его перенести в музей, то он потеряет свою среду, ну и так далее и так далее. Здесь очень много проблем, поэтому это такая особая, очень часто грустная история про деревянные церкви. Мы с вами будем сейчас смотреть очень многие, которые были все-таки утрачены или сейчас отреставрированы, но во многом потеряли свой аутентичный вид.

Три памятника XV века

Итак, самая старая церковь, по дендрохронологии, — есть специальный тип анализа, который позволяет дать абсолютно точную дату момента, когда спилили бревно, соответственно, если много бревен одной даты, можно представить, что примерно в это время сделали церковь, — это церковь Лазаря Муромского монастыря, маленькая, которая была перенесена в заповедник «Кижи» в Карелии. Это церковь так называемого клетского типа, то есть это просто высокий сруб с двускатной крышей. Сруб с крышей называется клетью. С востока пристроен алтарь, с запада — маленький притвор.

Самый примитивный способ, и, в общем, он мало чем отличается от жилого дома, по сути, только тем, что он намного меньше, и тем, что на его высокой кровле — кровля чуть более высокая иногда, чем у жилого дома, — ставится маленькая главка. Она покрывается как бы имитацией черепицы, только сделанной из дерева (это называется лемех), ну и, соответственно, устанавливается крест. Это самая старая русская церковь, которая сохранилась. Раньше ее датировали концом XIV века.

От XV века дошла еще одна церковь и как раз тоже такой же, в общем, очень простой формы — церковь из села Бородава, которая перенесена в Кирилло-Белозерский монастырь, на внешнюю территорию монастыря. Она отличается от предыдущей, пожалуй, только пропорциями разных частей, и ее кровля очень сильно поднята вверх, и обычно такая кровля называется клинчатой кровлей. Вообще деревянное зодчество имеет очень много специальных терминов. Попробую их по ходу дела пояснять и рассказывать.

Еще один памятник, который частично был создан в конце XV века, но переделан в начале XVII века, и, собственно, вот этими тремя и ограничивается архитектура XV века на территории России, — это церковь Георгия в Юксовичах. Это регион Посвирье. Река Свирь, которая соединяет Онежское озеро и Ладогу.

Сделаю маленькое отступление. Наиболее выразительные и яркие памятники деревянного зодчества сохранились на севере. Это не случайно, не просто так. Дело в том, что, повторяю, деревянное зодчество всегда повторяет каменное, поэтому, во-первых, Центральная Россия была богаче, и здесь были более развиты традиции каменного зодчества, поэтому, когда в любой крупной деревне хотелось построить новый храм, сначала смотрели, нельзя ли построить каменный. Если не получалось, строили деревянный. Поэтому деревянные быстрее заменялись каменными. Это во-первых.

Во-вторых, поскольку каменное зодчество было под носом и всегда можно было увидеть его образцы, здесь деревянные церкви очень часто моделировались по образцу каменных. Они быстрее следовали их формам. На самом деле все основные типы деревянных храмов так или иначе отражают типы каменных храмов. Они их трансформируют, потому что дерево — это другой материал и форма создается несколько иначе, но, как мы увидим дальше, почти под каждый тип деревянного храма можно найти некий каменный прототип. Это не значит, что это абсолютно одно и то же, но очень похоже. Но и чем ближе каменное зодчество, тем больше деревянное похоже на него, и часто это сходство менее естественное для деревянной постройки. Если, как на русском севере, центры деревянного зодчества очень далеки от мест, где строили в камне, то такие постройки часто будут более своеобразными и будут больше сохранять свою, скажем так, деревянную художественную аутентичность.

Итак, церковь в Юксовичах интересна. Это тоже клетский храм, но только уже усложненный. У него сделана галерея с трех сторон, его центральная часть очень сильно поднята вверх, и у нее есть две интересных особенности. Одна — это то, что стены под скатами крыш немножко выходят наружу. Это называется повал, и это очень важная технологическая деталь, которая позволяет добиться того, чтобы вода не попадала постоянно на стены. Это такой наклон, который позволяет, чтобы вода с кровли не стекала по стене, а стекала вовне. Это очень важный технологический прием, который используется особенно в высоких и деревянных постройках.

И вторая, уже такая чуть более редкая особенность именно у этой церкви — это так называемое каскадное покрытие, когда двускатная крыша кладется в несколько слоев: как бы один слой, из-под него торчит другой, и в данном случае их три, торчит третий. Это особый такой тип, который некоторые исследователи связывают с новгородской традицией. Напомню, что Новгороду принадлежали очень большие территории, которые, собственно, шли от самого Новгорода, дальше в район нынешней восточной части Ленинградской области, вся Южная Карелия, юго-запад Архангельской области и запад Вологодской области. И вот как раз на этих территориях мы часто встречаем некоторые новгородские черты. Причем в самом Новгороде этих деревянных церквей уже могло и не много сохраниться, но мы их узнаем в более поздних традициях.

Низкое «небо» деревянных церквей

Вот как раз покрытие, например, церкви на восемь скатов, которое просто точно повторяет трехлопастное, а иногда и восьмискатное покрытие каменных церквей Новгорода и Пскова, — это просто прямое копирование форм каменной архитектуры. Оно редкое, но вот встречается, например, в маленькой, ныне не существующей церкви в селе Масельга в районе Ладожского озера. Как раз хороший пример заимствования форм напрямую из каменной архитектуры.

Как мы увидим дальше, дерево позволяет делать огромное количество живописных комбинаций, поскольку, собственно, столбы в нем вообще не используются. Они могут иногда в трапезной использоваться, в дополнительном пространстве, в основном — никогда, это всегда только стены и перекрытие сруба чем-нибудь, главы здесь всегда искусственные, то есть через них никогда не попадает свет, они только для красоты. Соответственно, их часто ставят очень много, потому что дальше можно играть в это и делать их пять, и девять, и даже двадцать две, как в Кижах, поэтому в данном случае это как раз дает огромное разнообразие силуэтам и живописности зданий.

И сразу скажу еще про одну черту, которая видна в этой церкви. Большая часть деревянных церквей имеет очень низкое внутреннее пространство, которое вообще не соответствует тому, что мы видим снаружи. Обычно сразу же над уровнем верхних окон проходит искусственный потолок, он называется «небо», такой каркасный искусственный потолок из досок, и все пространство над этим небом — это пустое место, которое служит только для того, чтобы создать снаружи большой живописный объем, который виден издалека. То есть деревянное зодчество в большей степени, чем каменное, не функционально и работает именно на свой художественный образ. И как раз это позволяет, с одной стороны, делать огромные живописные, очень высокие храмы, а с другой стороны, их успешно отапливать зимой, потому что их внутреннее пространство очень даже небольшое.

Шатровые деревянные храмы

Древнейшим точно датированным шатровым памятником России является церковь в селе Лявля. Есть еще две церкви, у которых спорные даты: их нижние части, возможно, построены в одно время, но, скорее всего, шатры — в другое. А вот тот шатер, где, в общем, у нас нет сомнений, что он первоначален, — это церковь в Лявле. Она построена типом восьмерик от земли. Шатер может в деревянном зодчестве сочетаться с немного разными типами самого храма. Тип восьмериком от земли очень редкий. Он в деревянном зодчестве встречается время от времени и только в сочетании с шатром, а в каменном зодчестве тоже бывает иногда, и вот там действительно мы можем, скорее, говорить о том, что туда он в этих редких случаях — а мы с вами видели на Вятке две таких церкви — он позаимствован из деревянной архитектуры.

Дальше к этой церкви присоединены два прируба, то есть меньшего размера прямоугольных сруба, увенчанных такой особой формой, которая называется бочка. Такая килевидная форма тоже присуща именно деревянному зодчеству, и в редких, очень редких случаях — в Каргополе, я напомню, была одна такая церковь — мы вдруг видим, как она попадает и в каменное зодчество. Но вообще это такая типичная очень живописная форма перекрытия деревянного храма, обычно небольшого. Очень редко, в редчайших случаях, бочками перекрывают сам храм, но почти всегда алтарь и иногда притвор, как здесь, даже с двух сторон. Вот такой в целом очень суровый, сдержанный облик, пока довольно мало деталей, такой коренастый шатер. Мощная церковь, датирующаяся концом XVI века, повторяю, старейшая. Это на Северной Двине, недалеко от Архангельска, старейшая точно датированная шатровая церковь.

Был тип шатровых храмов, очень живописный, который в наибольшей степени похож на церкви в Коломенском. Это крестообразные храмы. Напомню, что Коломенское имело крестообразную форму, с дополнительными выступами между рукавами креста, и вот есть целая серия крестообразных церквей. Из них, наверное, самой выразительной и живописной является великолепная церковь в селе Варзуга, наверное, самый северный памятник русского деревянного старинного зодчества. Он находится на Белом море, но на северном берегу, то есть со стороны Мурманской области. Вообще большая часть Кольского полуострова — это тундра, но его южная кромка покрыта лесами, и от местного финно-угорского слова «терь» (лес) он называется Терский берег Белого моря, то есть к северу от Соловецких островов.

Здесь в огромном селе Варзуга, где сохранилось в таком не очень целом виде аж четыре деревянных церкви, вот главная из них — конца XVII века, великолепной крестообразной формы. Каждый из ее прирубов перекрыт бочкой, и на каждой установлено еще по одной бочке. Маленькие бочечки сделаны вокруг главного шатра, то есть в данном случае они, возможно, имитируют — например, если мы посмотрим в Коломенском, то там тоже есть килевидные завершения у каждой из сторон шатра — и вот как раз возможно, что они их и имитируют или имитируют какую-то другую церковь, которая в свою очередь повторяла формы церкви в Коломенском. Здесь даже можно найти некоторые довольно точные параллели. Так же, как в Коломенском, есть и галерея с обходом, и крыльца. В целом это как раз, наверное, были первые копии Коломенского, не упрощенные. Упрощенные — вот восьмериком от земли, это проще для деревянного зодчества.

Но, конечно, самый распространенный тип шатрового храма — это храм просто восьмериком на четверике, с трапезной. Вообще как раз в дереве эти храмы существуют уже с начала XVII века, а может быть, были даже и раньше. В камне форма восьмерик на четверике распространяется позже, только в середине XVII века. Но интересно, что если мы говорим про шатровые храмы XVI века, то отчасти они похожи. Они же не все крестообразные. Некоторые наиболее простые каменные шатровые храмы тоже имели четверик и потом небольшой низкий восьмерик. Здесь, в дереве, он часто делается выше. У него часто делается повал. И вот как раз церковь в селе Гимрека — это западный берег Онежского озера на территории Карелии, то есть регион Обонежья — здесь как раз очень выразительный повал, то есть верхняя часть восьмерика значительно шире нижней части. Это украшено еще такими красивыми деревянными орнаментами. Сам шатер приобретает довольно вытянутые очертания, что характерно для шатров XVII — первой половины XVIII века, для шатров петровского времени.

Эта церковь — одна из тех, которые были хорошо и удачно отреставрированы. Она имеет очень живописное крыльцо на два схода, покрытое очень красивой, выразительной резьбой. Это очень хороший памятник шатрового зодчества. Повторю, шатры — в целом очень распространенный тип деревянного зодчества. И, естественно, я показал только некоторые церкви, может быть, не обязательно самые знаменитые, но какие-то наиболее убедительные, на мой взгляд, в рамках этого шатрового стиля.

Дворец Алексея Михайловича в Коломенском

Как мы знаем, в каменной архитектуре эпохи Алексея Михайловича складывается стиль дивного узорочья. Он складывается еще, собственно, до того, как эта эпоха начинается, в 1630-е годы, и он отличается использованием большого количества кокошников и такими измельченными, дробными композициями, где разные объемы присоединяются друг к другу, такой подчеркнутой живописностью, разноцветностью. И, видимо, таким, насколько мы можем судить по разным гравюрам, — а подлинных цветных изображений, как я понимаю, не сохранилось — таким был знаменитый дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском, построенный в конце 60-х годов XVII века. Он является, во-первых, одной из немногих деревянных построек такого высокого статуса, про которые мы хотя бы знаем, как они выглядели, и, во-вторых, он в целом является весьма живописным явлением русского деревянного зодчества.

Когда мы на него смотрим, мы сразу видим, сколько здесь разных видов окон, разных видов шатров, бочек и так далее, что, конечно, говорит об удивительном разнообразии и вариативности этих приемов. Деревянное зодчество, в силу того, что есть один и тот же модуль, — это клеть, сруб или клеть, которую, собственно, он формирует, — дальше можно приставлять друг к другу эти срубы с самыми разными завершениями, комбинировать. В этом смысле как раз здесь намного проще все делать, чем в камне, потому что само дерево весит меньше и какие-то конструкции очень легко друг с другом сочетаются. И вот как раз этот дворец — очень живописная вещь. Очень жалко, что он не дошел до нашего времени.

Региональный школы

Скорее всего, именно с формой горки кокошников на посадском храме связываются особые типы кубоватого завершения. В деревянном зодчестве в старой терминологии словом «куб» обозначалась такая специфическая форма, немножко, наверное, напоминающая такое, если можно сказать, сочетание пирамиды с четырехгранной луковицей, что ли. Мне трудно описать, как правильно это сказать, как про геометрическое тело. Такая особая четырехгранная форма. Ее можно представить еще и как некую объемную бочку в каком-то смысле. Интересно, что она распространяется вовсе не во всей деревянной архитектуре. Вот мы видели, собственно, пример такого куба, водруженный на дворец царя Алексея Михайловича, но особую любовь она находит в регионе Онеге.

Тут нужно оговориться, что в деревянном зодчестве, как и в каменном, довольно быстро формируются региональные школы. Там, где много строят, в каждом регионе возникает какой-то свой любимый прием, свой тип храма, свой образ храма. Например, все Обонежье — это многоглавые храмы, все Поонежье, то есть вдоль реки Онега, от Каргополя и вверх — здесь кубоватые храмы, Пинега и Мезень — шатер на крестчатой бочке, Поважье — это такие украинские завершения ну и так далее и так далее, на Двине — скорее, такие мощные шатры. В общем, каждый тип пробуется в разных местах, но обычно приживается в каком-то одном. Почему — мы пока не знаем, и, конечно, вообще с точки зрения взаимодействия деревянного зодчества и каменного эта история еще по-серьезному не написана, и она требует еще очень многих и долгих исследований.

Тем не менее вот кубоватые постройки — это Нижняя Онега и вообще Белое море, вот этот регион. Как пример привожу живописнейшую Владимирскую церковь Подпорожья, она уже даже с середины XVIII века. Изумительной красоты памятник. Здесь к основному кубоватому объему пристроено четыре очень выразительных бочки. На этих бочках стоят дополнительные шатры, кое-какие уже обсыпались, – девятиглавая композиция. К сожалению, эта церковь тоже находится в очень плохом состоянии, но надеюсь, ее успеют спасти до того, как она обрушится.

Очень живописная особая композиция сложилась на реках Пинега и Мезень. Здесь используется тип, который называется шатер на крестчатой бочке. То есть делается бочка, которая имеет не два фасада, а четыре, то есть как бы две бочки накладываются друг на друга крест-накрест, в центре на них водружается шатер, и на каждую из бочек ставится еще по главе. Получается такая живописная пятиглавая композиция, подчеркивающая вертикаль, устремленная вверх.

Тут, к сожалению, большая беда. Она состоит в том, что практически все храмы такого типа погибли в советское время. До нашего времени дошло только два, в более-менее целом виде. Один из них, самый известный, наверное, — церковь Одигитрии в селе Кимжа, начала XVIII века. Недавно храм прошел качественную реставрацию, но благодаря этому сейчас он выглядит не очень презентабельно, потому что, в основном, имеет новые доски. Вот в Кимже, если я не ошибаюсь, решили сохранить доски на срубе, имея этот печальный опыт. Ну и еще есть одна поздняя, середины XIX века, церковь, не очень выразительная по силуэту. К сожалению, все остальные исчезли.

Но в целом вот это очень своеобразный тип и, наверное, самый малоизвестный, потому что Пинега и Мезень — это самые отдаленные части русского севера, наименее посещаемые и в чем-то даже менее известные в истории русского искусства. Хотя подчеркну, что, конечно (мы об этом не говорили), степень изученности деревянного зодчества, по сравнению с региональным каменным, она просто огромная. Конечно, уже с конца XIX века все его очень любили, постоянно про него писали, очень много занимались, а каменное никто не замечал, никого оно не интересовало, и в этом смысле как раз недаром сейчас такой большой бум исследования регионального каменного зодчества, потому что оно было совершенно не изучено. С деревянным все значительно лучше, но хуже в том смысле, что самих памятников сохранилось маловато.

Соборные формы

В деревянное зодчество часто проникают и формы соборного строительства, что очень необычно, но иногда прямо в дереве строятся церкви, которые хотят быть похожими на соборы. В каких-то северных некрупных городах строились соборы в шатровой форме, то есть в форме обычных деревянных церквей, но вот, например, в городе Шенкурске в конце XVII века был построен не дошедший до нашего времени собор, где центральный объем представлял собой классический для этого времени большой тип как бы столпного храма. Столпов здесь, конечно, нет, поскольку деревянную кровлю намного легче поставить над широким пространством, но у него такая невыступающая кровля, каноническое пятиглавие, все как полагается в большом храме, но от деревянного зодчества — и, возможно, технически это было полезно — были сделаны высокие дополнительные прирубы, то есть он получился в результате девятиглавым, и большая трапезная с крыльцом. В целом он интересен именно как пример внедрения соборной типологии, соборного столпного храма в деревянное зодчество.

Был еще один примерно того же времени, конца XVII века, удивительный храм, который погиб еще в середине XIX века. Он стоял в городе Кола. Это некий предшественник Мурманска, то есть это совсем далеко, на берегу Баренцева моря. Это был собор этого самого города Кола, сделанный из дерева. В нем соборное начало выражено меньше. Он, по сути, представлял собой крестообразный храм, над которым сверху стояло пятиглавие, но напоминающее шатер. На самом деле мы не знаем, как он выглядел, потому что существует только несколько зарисовок, сделанных до того, как он сгорел во время осады англо-французской эскадрой г. Кола в ходе Крымской войны.

Он завершается чем-то, напоминающим шатер, и с четырьмя главами по углам, то есть явно важна соборная пятиглавая типология, дальше крестообразное пространство, еще по одной башне стоит над каждым из прирубов, но интересно, что дальше к нему пристроено еще два очень высоких пятиглавых придела. То есть получается такая композиция: пятиглавие, вокруг него четыре еще главы (девять) и еще десять глав дополнительных, то есть всего 19 глав. Такая уникальная ситуация.

Композиция из главного пятиглавого храма и двух пятиглавых приделов в каменном зодчестве существует в единственном экземпляре, и это очень известный храм Иоанна Предтечи в Толчкове в Ярославле. Возможно, вот здесь что-то подобное было повторено. Я не уверен, что именно ярославский храм, хотя нельзя исключить, что он вполне мог быть и известен строителям этого храма.

Главная идея пятиглавых приделов очень редкая, и, надо сказать, она нигде больше не встречается и в деревянном зодчестве, но здесь тем не менее она была воплощена. Очень жаль, конечно, что этот памятник погиб, и так давно.

Говоря о каких-то интересных решениях, вот таких многоглавых, сложных, близких к собору, нельзя не упомянуть замечательный храм Троицы в Нёноксе, который как раз недавно прошел большую, хорошую реставрацию. Сейчас она в этом году заканчивается. Это единственный известный нам сохранившийся пятишатровый храм. То есть у него центральная шатровая часть вполне обычная, к ней сделан шатровый же алтарь, притвор, над которым тоже поставлен шатер, и справа и слева два придела тоже с шатрами. В каком-то смысле, конечно, это повторяет общую идею собора Покрова на Рву, которую почему-то захотели здесь воспроизвести, или каких-то малых храмов этого же типа.

Мы знаем, что, например, на Вятке был в XVI веке построен деревянный собор Трифонова монастыря, который тоже имел такую композицию в дереве. То есть какие-то деревянные предшественники у Нёнекса были, но вот по тому, что мы знаем на середину XIX века, уже по фотографиям, больше таких пятишатровых храмов не было. Это редкий, интересный тип. Причем подчеркну, что это все-таки не собор, а церковь, весьма крупного села на берегу Белого моря, но не какого-то очень важного и даже не маленького города.

Влияние нарышкинского стиля и украинских образцов

Сейчас мы говорили про какие-то формы, которые так или иначе могли быть связаны со следованием типологии и образам каменной архитектуры узорочья. Теперь перейдем к следующему этапу, к петровскому времени, когда деревянные церкви часто отражают те же самые обращения к украинской архитектуре и к различным типам нарышкинского стиля, в основном, ярусным типам.

Самая такая узнаваемая и заметная форма украинской архитектуры, которая попала в Россию, — это высокая грушевидная кровля, которая по-украински называется «баня». Эти бани иногда, в очень редких случаях, но все-таки использовались над каменными зданиями, как правило, когда они сами строились в украинской стилистике, как, например, в случае тюменского Троицкого монастыря, и вообще часто в Сибири. Но любопытно, что в деревянном зодчестве эти кровли получили очень широкое распространение. Они почему-то очень понравились, и, например, в Сибири огромное количество деревянных зданий было ими увенчано. И в одном из регионов русского севера, а именно в регионе Поважья, то есть вдоль реки Ваги, тоже возникло довольно большое количество подобных храмов.

Мы на самом деле не знаем, когда этот процесс начался — архитектура Поважья очень плохо дошла до нашего времени, и она еще не изучена, ей надо заниматься и заниматься, — но очевидно, что именно там они сконцентрированы. И вот интересный пример того, насколько это было модным и насколько заказчики это любили, является церковь в селе Зачачье. Там течет река с таким грузинским названием Чача, и вот за этой Чачей стоит село Зачачье, и в нем, собственно, находился построенный в конце XVII века великолепный шатровый храм восьмериком от земли, такой большой и суровый, но в середине XVIII века, видимо, следуя архитектурной моде, все его завершение было перестроено на такую мощную эффектную украинскую главу. Вот такой интересный пример украинского влияния. Повторяю, его довольно много в деревянной архитектуре.

С эпохой нарышкинского стиля, то есть после середины 80-х годов, связано, как в каменном, так и в деревянном зодчестве очень широкое распространение ярусных сооружений. Если в каменном зодчестве, конечно, нарышкинский стиль — это в первую очередь белокаменная резьба, и, как вы понимаете, это то, что не может быть воспроизведено в деревянном зодчестве, то именно сами композиции, разнообразные, стремящиеся вверх и часто имеющие несколько ярусов, получили очень широкое распространение. Они, конечно, не обязательно напрямую копируют какие-то нарышкинские. Нарышкинские композиции очень любили полуциркульные формы, многолепестковые, например. Это то, что в деревянном зодчестве довольно тяжело сделать.

Но возникают другие комбинации. Например, именно в этот момент создается эффектнейшая, очень красивая, величественная церковь Ширкова погоста. Это как раз недалеко от Осташкова, на озере Вселуг, то есть это, скорее, Центральная Россия, это не север. Здесь используется восьмискатное покрытие, но оно повторяется три раза и задает такую очень динамичную, устремленную вверх композицию, всего с одной главой, то есть в чем-то довольно строгую, но вот этот рисунок из трех стоящих друг на друге восьмискатных объемов, конечно, очень эффектен. Надо сказать, что таких сохранившихся храмов тоже больше нет, но мы знаем, что в целом в этом регионе ярусные храмы имели распространение.

Конечно, храм восьмериком на четверике, который в нарышкинское время становится едва ли не ведущим типом храмов, получает распространение и в деревянном зодчестве, и, конечно, его интересный извод, когда он получает многоярусные очертания, тоже. Есть некоторые группы храмов — к сожалению, они практически все не дошли до нашего времени, но ими немножко занимались, — вот одна из них находится в районе озера Воже, то есть к северу от Вологды, к югу от Каргополя. Там было несколько храмов. Лучший из них стоял в селе Поповка (Каликино).

Эти храмы относятся к середине XVIII века, когда тип восьмерика на четверике получил уже очень широкое распространение в каменной архитектуре. Они были двухэтажными. В частности, этот храм имел два этажа, большую трапезную, то есть это такой стандартный тип трапезного храма, но основная часть была завершена аж тремя восьмериками и дальше таким куполом. В целом он был очень живописен, и то, что отражает уже сильное влияние на него каменной архитектуры, — там были фризы, имитирующие метопы и триглифы, и верхние восьмерики были украшены колоннами и арками, сделанными из дерева. Очень трогательная попытка придать храму вид, напоминающий каменное сооружение. К сожалению, этот храм рухнул примерно 15 лет назад, больше его не существует.

Знаменитые храмы Обонежья

Почти нет сомнений в том, хотя и не существует пока публикаций, подробно это обосновывающих, что самые знаменитые храмы России, а именно многоглавые храмы Онежского региона, Обонежья, вокруг Онежского озера, и в первую очередь храм в Кижах, тоже возникли под влиянием нарышкинского стиля, под влиянием вытянутых вверх церквей, у которых есть дополнительные прирубы с главами. Если вы вспомните храм в Филях и посмотрите на первый такой большой многоглавый храм, храм в селе Анхимово, который, к сожалению, сгорел в начале 1960-х годов, но сейчас существует даже две его точных реплики в разных местах России, мы увидим, что это та же самая идея.

Есть некое центральное вытянутое вверх пространство с главой и с четырех сторон прирубы, на которых тоже стоят главы. Здесь просто между прирубами и центральным пространством добавлены еще главки, центральная окружена другими, но сама вот эта идея ярусности и украшенности разными главами, она, как мне кажется, не могла возникнуть вне нарышкинского стиля. По крайней мере мы прекрасно знаем, что ни одного храма старше рубежа XVII-XVIII века этого типа в России нет, и они никак не прослеживаются по каким-то изображениям или письменным источникам. Поэтому я почти убежден в том, что именно когда появились каменные ярусные нарышкинские храмы, то создание таких храмов, как Анхимово, стало ответом на их появление. Само Анхимово имело, соответственно, центральную главу, вокруг него восемь, всего девять, и по два прируба с каждой стороны с главами, то есть еще восемь, итого семнадцать глав.

Церковь в Кижах — это еще более усложненный тип этого храма. Здесь 22 главы. Здесь еще добавляется этажность и ярусность, мотив луковицы начинает очень сильно повторяться, и даже может показаться, что даже слишком, но в целом, конечно, это очень гармоничный храм. По сути, относительно схемы в Анхимове здесь просто добавили в центре еще четыре маленьких главы вокруг центральной, и, соответственно, получилось не 17, а 21 глава, но еще одна над алтарем — соответственно, 22 главы.

Кижский храм всегда был очень важным. Потом его повторяли в уменьшенном виде. По берегам Онежского озера есть несколько реплик. Но в целом он, наверное, остается такой вершиной русского деревянного зодчества, один из самых крупных храмов и, безусловно, самый сложный по конструкции и количеству элементов. В настоящее время он проходит тяжелую, но вполне успешную реставрацию.

Как раз на примере этого храма особенно хорошо посмотреть внутреннее устройство. Еще раз повторю, что внутри все храмы были очень небольшими. У них был обычно трех- или четырехъярусный иконостас, все пространство сразу же над ним завершалось искусственным потолком, который часто расписывался, а дальше было огромное пустое пространство.

Если мы посмотрим храм в Кижах в разрезе (правильно ударение – Ки́жи), то мы увидим, что внутреннее пространство занимает где-то одну треть высоты храма. Все остальное — это пустой чердак, где просто устроены разные конструкции, которые поддерживают то, что предназначено в первую очередь для любования снаружи.

Материалы
  • Бодэ А. Б. Деревянное зодчество Русского Севера. Архитектурная сокровищница Поонежья. Москва, 2005.
  • Ходаковский Е. В. Деревянное зодчество Русского Севера. СПб., 2010.
  • Шургин И. Н. Исчезающее наследие: очерки о русских деревянных храмах XV–XVIII веков. М., 2006.
Галерея (36)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше