12
/14
Региональные школы русского Севера
Наиболее значительные архитектурные памятники северных и северо-восточных русских земель второй половины XVII – первой трети XVIII вв. от Новгорода до Нерчинска.

Условный Север от Новгорода до Сибири

Наша сегодняшняя тема – региональные школы русского Севера: Вятки, Урала, и Сибири. Это первый раз, когда мы в рамках нашего курса вдруг начинаем говорить про географию и отходить от Москвы и центральных областей, посвящая этому целую тему. Казалось бы – почему? Как я уже говорил, петровская эпоха с самого раннепетровского времени – время огромных, очень важных перемен в русской архитектуре, когда, особенно в столице, постоянно придумываются и разрабатываются новые типы храмов, осваиваются новые типы декоров, возникают разные новые архитектурные идеи и практики. Важно отметить, что это момент, когда каменное строительство очень широко распространяется по территории всей России. Начинают строить очень много, и сочетание этой массовости строительства с его очень большой изобретательностью порождает не только в столице, но и в провинции очень важные явления.

Почему я вдруг выделил в отдельную лекцию именно те регионы, которые здесь заявлены? На самом деле это по сути в каком-то смысле один гигантский регион. Его главное отличие от Центральной России состоит в том, что он, как когда-то говорил поэт, «и от Цезаря далеко, и от вьюги». Вьюги здесь как раз сколько хочешь, но от цезаря действительно далеко, и это территория, где практически нет дворянского землевладения. Ни боярского, ни дворянского – живут свободные люди, крестьянские общины, купечество, которое как раз в петровское время начинает процветать еще больше, чем в середине XVII в. И, соответственно, создается архитектура, которая, в общем-то, не ориентируется на столичную. Она может часто учитывать ее достижения, в некоторые ключевые места часто приезжают артели мастеров прямо из Москвы или, предположим, из Ярославля и каких-то еще важных центров, но часто все строится местными мастерами.

Иногда и даже часто это бывает деревянная архитектура, и возникает целая школа деревянной архитектуры. Об этом мы поговорим в специальной лекции, посвященной дереву. А часто возникают и школы каменной архитектуры. Одни из них могут быть очень консервативными – это,  как правило, когда работают местные мастера. Другие могут быть весьма, условно говоря, продвинутыми и похожими на столицу, если вдруг приехали столичные мастера, которые обучили местных. Но главная идея в том, что все они развиваются достаточно самостоятельно, и их нельзя назвать провинциальными в том смысле, что каждый раз они порождают какие-то реплики столичных вещей. Вовсе нет! Иногда туда попадают столичные вещи, а затем местная традиция начинает из них лепить те образы, которые ей близки. Ну, и к тому же это места суровые. Это все, фактически, русский Север и Северо-Восток.

Дело в том, что и Вятка, и Урал, и Сибирь были связаны едиными торговыми путями, которые шли от Москвы, потом в Ярославль и Вологду. Важнейшим центром Севера был Великий Устюг, потому что оттуда в одну сторону уходил по реке Двине важнейший торговый путь на Архангельск, а затем в Западную Европу — до основания Санкт-Петербурга это был главный путь торговли с Англией и другими странами Европы. А в другую сторону уходил путь в Сибирь – он шел по верховьям реки Камы, переваливал через Уральский хребет в районе города Верхотурье в верховьях реки Туры и затем шел через Тюмень и уже по Сибири вплоть до Байкала и даже Забайкалья, которые в это время как раз осваивались. Напомню, что южные части Дальнего Востока вошли в состав России только в середине XIX в., поэтому здесь никакой старой архитектуры нет.

Интересно, что в этих регионах очень много всего сохранилось. И поскольку в большинстве из этих пунктов каменное строительство началось довольно рано – иногда в 40-е, 50-е, 60-е годы XVII в. – то как раз к петровскому времени уже сложились вполне полноценные и яркие архитектурные школы. Именно поэтому хотелось бы про них рассказать, чтобы это бесценное и очень качественное наследие не выпадало из общего представления о русской архитектуре, без него оно будет исключительно однобоким.

Великий Новгород

Итак, первый и важный центр строительства – Великий Новгород. После того чудовищного погрома, который учинил там Иван Грозный, в городе около ста лет вообще ничего не строилось. Но с конца правления Алексея Михайловича хозяйственная жизнь оживляется, что отражается и в активном начале строительства. В Новгороде часто работали московские мастера, но очень быстро сформировались свои артели. Пока нельзя сказать, чтобы эта архитектура была изучена изумительно хорошо, мы пока не знаем точно, в какой момент что здесь происходило, но тем не менее есть ряд исследований. Ну, и где-то к 80-м годам XVII в. здесь уже начинает складываться своя традиция, хотя московские мастера тоже приезжают.

В целом, как и для всего Севера, характерна суровость и монументальность, серьезность образов и избегание лишних деталей. Например, такая постройка, как собор Мартириева Зеленецкого монастыря, в целом ориентируется на XVI в. Часто ранние новгородские храмы – я имею в виду, ранние для конца XVII в., первые, которые построены после перерыва – даже можно перепутать с XVI в., именно потому что они стараются восстановить прерванную традицию и используют некоторые черты, такие как щипцовые покрытия – очертания в виде кокошников, но спрятанные под щипец – и некоторые другие детали, которые мы видели в XVI в. Это как раз такое довольно любопытное явление.

Крупнейшим строительным событием для Новгорода становится возведение Вяжищского монастыря – одного из самых ярких и интересных комплексов русской архитектуры конца XVII в. В монастырь входит четырехстолпный собор, вполне типичный для Новгорода, но с очень красивым двухшатровым крыльцом с запада, которое очень похоже на царские постройки, особенно на церковь в Тайнинском, и очень вероятно, что отражает и участие московских мастеров, и входит чрезвычайно интересная трапезная.

Она уникальна для русской архитектуры, потому что, во-первых, она очень и очень длинная, что довольно необычно. Во-вторых, ее основной объем как раз сделан тоже скорее в новгородской традиции: он сильно растянут в ширину, у него довольно небольшие барабаны, но их пять, а не один, как значительно чаще бывает в трапезных церквах, и, несмотря на то, что в столице это уже эпоха развитого нарышкинского стиля, здесь вполне еще демонстрируются формы узорочья. И впечатляет изумительный изразцовый декор, который очень хорошо сохранился, потом был еще реставрирован. И очень много изразцов, которые играют очень большую роль в оформлении окон, что мы, в общем, почти нигде не встречаем.

Наконец, третья редкая черта этой трапезной, которая, надо сказать, еще и объединена специальным переходом с главным собором, что бывает очень редко, – колокольня с пятью главами. Пожалуй, это единственный подобный пример во всей русской архитектуре. Таким образом, Вяжищский монастырь сочетает некоторые черты, которые уже начинают становиться типичными для Новгорода, с такими московскими, может быть, не самыми передовыми, но зато очень качественными и первоклассными деталями и декоративным убранством.

Еще один памятник, о котором хотелось бы сказать, не забыть его – это очень интересный собор Деревяницкого монастыря. Здесь как раз впервые в такой новгородский тип собора, очень монументального, эффектного, внедряются формы нарышкинского стиля, которые распространились к этому времени в Москве, в первую очередь наличники, прямые карнизы, граненые барабаны и некоторые другие элементы. В целом это как раз тот пример, когда соединение форм разного стиля дает очень хороший художественный результат. И тем грустнее, что собор находится в ужасающем состоянии и фактически начал уже обрушиваться, он не действует, и этот памятник мы вполне рискуем потерять.

Каргополь

Следующей территорией, про которую хотелось бы рассказать и которая административно была связана с Новгородом, но нет уверенности, что эта связь также… Скажем так – она не очевидна и, возможно, ее и не было с точки зрения строительства. Это Каргополь. Сейчас он находится в Архангельской области, на юго-западе этой территории. В XVII и XIX он входил в Олонецкую губернию, т.е. был связан с Карелией и Петрозаводском. Но в рассматриваемый период, т.е. до середины XVIII в., он составлял часть новгородских земель, их дальний северо-восточный край, очень далекий от Новгорода.

Архитектура Каргополя великолепна, потому что здесь используется белый камень. Это одно из немногих мест в России, где есть месторождение натурального камня. Он, конечно, тут не самого лучшего качества, такой сероватый, но в любом случае он мягкий и позволяет очень изысканно и тонко вырезать детали.

Красота каргопольских храмов – это в первую очередь два памятника, которые находятся недалеко друг от друга, Благовещенская церковь и Воскресенская. Благовещенская церковь попала, пожалуй, во все учебники русской архитектуры благодаря своему декору. Это храм традиционный. Вообще-то он приходской, но выглядит как огромный собор. У него аж шесть приделов внутри, два этажа, он кажется очень монументальным, и даже иногда впечатляешься, как в таком городе возводится в качестве приходского такое грандиозное сооружение. Известно, что и в то время Каргополь был весьма малонаселенным.

Весь его декор относится к узорочью, он никак не отражает веяния нарышкинского стиля, который в этот момент уже вполне распространился. Но интересно, что само качество этого узорочья очень высоко. И особенно впечатляет тонкая детальная разработка: все формы как будто бы сделаны из таких отдельных бусин, и все это создает особое ощущение драгоценного убранства. Этих деталей очень много. И что действительно новое в этом храме – у него очень много окон, намного больше, чем обычно бывает в соборных храмах. Соответственно, много разнообразных наличников, и вся его поверхность становится такой очень пестрой, живой и красивой.

Второй собор значительнее удачней первого по композиции. Он одноэтажный. У предыдущего собора, видимо, главы были перестроены, здесь они сохранились в очень хорошем состоянии, с очень эффектными завершениями-луковицами и крупными барабанами. Собор также сохранил позакомарное покрытие. Его композиционный строй мне кажется очень удачным и классическим.

Здесь немножко поскромнее изразцовое убранство, зато оно четче распределено. Интересно, что, хотя эта церковь построена несколько позже, ее строительство очень затянулось и освятили ее уже в 20-е годы XVIII в., она тоже вся сохраняет традиции узорочья. Надо сказать, что Каргополь в дальнейшем, уже даже и здесь это отчасти проявилось, но и дальше мы увидим, что он будет самой консервативной школой русской архитектуры, тем местом, куда все столичные веяния приходят позже всего и где, например, формы узорочья, скажем, наличники доживут до самого начала XIX в., что совершенно необыкновенно и удивительно.

Тем не менее здесь происходят некоторые любопытные новации, даже, может быть, связанные не столько с заимствованием из столицы, сколько просто с придумыванием чего-то такого нового и необыкновенного. Одной из них становится Александро-Ошевенский монастырь, точнее, его Успенский собор. К сожалению, сейчас это сооружение лежит в руинах и, в общем, восстановить его уже не представляется возможным без тотальной реконструкции с использованием старых деталей.

Это был очень интересный собор, потому что в нем очень обширная нижняя часть, соответствующая в общем стандартному четырехстолпному собору, вдруг завершалась не большим полноценным вторым этажом, а такой маленькой кубической надстройкой, т.е. получался вариант такого очень широкого четверика и на нем маленького четверика. Надо сказать, что больше нигде в русской архитектуре такого не встречается. Наверху у него пять глав и есть определенные основания предполагать – мы сейчас не будем об этом долго говорить, но эту аргументацию я однажды изложил в одной из моих публикаций, – что такая странная и редкая композиция связана с попыткой таким особым образом изобразить формы Преображенского собора Соловецкого монастыря, который был главным ориентиром для строителей Александро-Ошевенского монастыря.

Еще одна любопытная деталь: колокольня пристроена непосредственно к западному фасаду соборного храма. Она не смещена вбок, не разделяется какой-то трапезной, а прилеплена непосредственно – это тоже довольно необычная черта. Остается только еще раз пожалеть, что этот памятник, который, ко всему прочему, интересным образом соединяет элементы кирпичного декора с белокаменной основной кладкой, находится в очень грустном и плохом состоянии.

Нижнее Подвинье

Следующая тема, или региональная школа – это Нижнее Подвинье, т.е. устье реки Двины и прилегающие берега Белого моря. У этого региона было два центра. Первоначально это Холмогоры, где находилась архиепископская кафедра. Затем постепенно экономическое значение Архангельска начинает довлеть, и в конце концов в XVII в. архиерейская кафедра перемещается в Архангельск, т.е. имеется такая двойственность центров в этом регионе. Здесь было много построено, кое-что сохранилось, многое утрачено, как, к сожалению, часто бывает на русском Севере.

И вот один из памятников, который не дошел до нашего времени, но который как раз уже не предположительно, а совершенно очевидно ориентируется на воспроизведение форм Соловецкого монастыря – это собор Пертоминского монастыря, который тоже находился, как и Соловецкий, на берегах Белого моря. Только Пертоминский монастырь был как бы в самом устье Белого моря. Это был интересный такой гибрид небольшого бесстолпного соборного храма с огромной трапезной. Сам монастырь был некрупный, и здесь все постройки, собственно, трапезная церковь и соборная были объединены в единое целое. У него был довольно красивый декор.

Но, пожалуй, самое любопытное – пять его глав. Все барабаны были глухими, т.е. главы ничего не освещали, они были чисто декоративными. Но очень интересно, что их основания были очень эффектно выделены таким ожерельем из щипцов – очень редкая деталь, которая, скорее всего, отсылала к вот этим пяти боковым приделам-главам на крыше Соловецкого собора. Это все как раз говорит о том, что тема местного образца, древнего и почитаемого, была крайне популярна. Ну и, конечно, о том, какое большое значение имел для культуры русского Севера Соловецкий монастырь, мы прекрасно знаем из иконописи, из письменных источников. Поэтому в архитектуре то, что его и там и сям разными способами пытались воспроизводить, нас тоже не должно удивлять.

Еще один выдающийся памятник, на сей раз находящийся недалеко от Холмогор и, видимо, сделанный при участии очень активного архиепископа Афанасия, к сожалению, тоже не дошел до нашего времени – он был снесен в 30-е годы. Это роскошный собор на Ухтострове. На русском Севере, когда остров, ручей или какой-то такой топоним соединяется с собственно географическим названием, то все ударение переносится на первый слог и все это читается вместе. Итак, на Ухтострове стоял огромный собор, который явно был сделан теми же мастерами, что делали каргопольские церкви. Вопрос, на который мы пока не можем ответить, он требует специальных изысканий, которые сейчас, кстати, проводятся, – откуда были эти мастера? Они приехали в Холмогоры из Каргополя или в Каргополь из Холмогор? В общем, их манера работы очень похожая и постройки более-менее одновременны. Здесь нужно будет это изучать. Или вообще, может быть, они все приехали из Новгорода, а может быть, из Москвы через какой-то промежуточный пункт, где взяли с собой еще каких-то коллег, которые что-то привнесли. Это предстоит изучить.

Но этот храм удивительным образом сочетал величественность и суровость общего образа с очень детализированной красивой разделкой стен и этими самыми волшебными, прекрасными оконными наличниками в таком, если можно так выразиться, мелком бисере. Очень мелкая детализация. Это было очень красивое сооружение. К сожалению, до нашего времени оно не сохранилось, но запечатлено на многочисленных дореволюционных фотографиях. В отличие от каргопольских церквей, здесь были роскошно декорированные барабаны с очень сложным набором, восходящим к Пскову и Новгороду, орнаментов бегунцов, поребриков и некоторых других. И интересно, что он сохранял такую эффектную раскраску, которая, безусловно, уже немножко отражает время, когда появляется нарышкинский стиль, а именно красный фон и белые детали. Но тут трудно сказать, я не знаю, и теперь мы уже никогда не узнаем, потому что он снесен, была ли она первоначальной или возникла уже, может быть, там где-нибудь в XIX в.

Сама архиерейская холмогорская кафедра… Подчеркну, что до этого мы говорили про Каргополь – там не было своего епископа, он подчинялся Новгороду, а вот Холмогоры – это отдельная епархия. Она была, собственно, недавно учреждена. И архиепископ Афанасий в 80-е годы XVII в. строит здесь большой комплекс архиерейского двора с собственными палатами, архиерейской так называемой крестовой церковью и огромным собором, который, к сожалению, дошел до нашего времени в ужасающем состоянии и может обрушиться в любой момент.

Там якобы идут какие-то ремонтные работы, он сейчас одет целиком в леса, но, судя по всему, толком ничего не происходит. Два барабана у него уже рухнули – он был пятиглавый, сейчас осталось три главы. Ну, тут еще есть какая-то надежда, что, может быть, он сохранится. Он интересен тем, что, в целом ориентируясь на такой очень суровый облик северного собора, имеет очень живые и качественные интересные детали, которые, возможно, свидетельствуют о влиянии и вологодской архитектуры. Может быть, какие-то вологжане тут участвовали, потому что в Вологде есть такой особый тип наличника с тремя стреловидными завершениями, который вообще очень редко где встречается. Ну и вообще, скорее, конечно, он связан с какими-то мастерами из Москвы, из Центральной России. Т.е. это совсем не та артель, что делала церковь на Ухтострове.

Рядом с ним стоит очень эффектная красивая колокольня. На русском Севере они часто ставились совершенно отдельно от храма, как самостоятельные, крупные такие, тоже монументальные произведения. Здесь она весьма хороша и интересна.

Неподалеку сохранилась и одна очень симпатичная приходская церковь. Она в целом выдержана в стилистике узорочья. У нее нечастая, надо сказать, для Центральной России композиция с двумя крупными симметричными приделами в трапезной. При том, что эта композиция кажется довольно банальной, она встречается не очень часто.

И любопытно, что, видимо, уже поскольку все-таки это рубеж 80-90-х годов, здесь вся система завершения кокошниками превращена в такие как бы арочки, но без отделения их полей карнизом. И эти два яруса кокошников взяты под прямые скаты, т.е. фактически превращены в такую двухчетвериковую композицию. Это тоже не очень распространенное явление, как раз говорящее о том, что, несмотря на консерватизм Севера, какие-то новые тенденции сюда проникают очень даже быстро, вскоре после того, как они появляются в столице.

Великий Устюг и путь в Сибирь

Теперь оставим традиционный русский Север и переместимся в Устюг и дальше на территории, которые с ним связаны речными путями, вплоть до Сибири. Повторю, что именно Устюг оказался на пересечении двух главных путей: один из них шел из Москвы в Архангельск на Север, т.е. Ярославль, потом Вологда, потом по Сухони до Устюга и дальше по Двине до Архангельска. И отсюда же в другую сторону шел главный путь в Сибирь. До того, как в 1730-40-е годы были присоединены северные территории Казахстана и вся лесостепная зона стала совершенно безопасной… В 30-40-е годы там, собственно, прокладывается сухопутный московский тракт, который в общем и целом соответствует нынешней Транссибирской железной дороге, ее восточной части. До этого времени путь в Сибирь шел через Север. Он не шел ни через Казань, ни через Нижний Новгород, а все пути шли через Ярославль, Вологду, Устюг, затем сворачивали на реку Каму, пересекали Урал в Верхотурье и дальше уже шли в Сибирь. Поэтому Устюг становится очень важным перевалочным пунктом.

Каменное строительство здесь начинается еще в середине XVII в., и мы с вами даже видели один такой живописный памятник узорочья. С 60-х годов здесь строят уже очень много, быстро складывается собственная архитектурная традиция, в которую элементы нарышкинского стиля попадают быстрее, чем на русский Север, но тоже не сразу – она значительно менее консервативна. Еще в начале 90-х здесь строится, например, такой яркий и качественный памятник позднего узорочья, как собор Спасо-Преображенского монастыря. Это бесстолпный собор – уже как раз такая новая тенденция. Т.е. центральная глава световая, боковые – темные, пространство не загромождено столбами, крупные окна.

Но наличники здесь еще от узорочья и сохраняется такая типичная для узорочья черта, как колокольня, которая стоит на углу главного объема. И еще любопытная деталь – довольно много используется изразцов. Они производились в самом Устюге, и многие устюжские церкви вплоть до середины XVIII в. сохраняют изразцовое убранство, что немножко, конечно, архаично.

Другой памятник из раннего периода, связанный с устюжским ареалом, может быть, самый такой выдающийся, это Воскресенский собор в Лальске. Лальск – бывший крошечный безуездный, так называемый заштатный город. Он был таким в XVIII-XIX в. Появление таких городов связано с тем, что при Екатерине огромное количество бывших сел было произведено в города, а губернии поделены на очень мелкие уезды. Потом где-то в течение 10-15 лет оказалось, что это экономически очень неэффективно, и многие из этих сел, превращенных в города, перестали быть центрами уездов, но при этом не лишились статуса города. Они были выведены за штат, таким образом и возникло понятие заштатного города. В целом относительно уездных городов их было очень немного в России. Наверное, на 10 или 20 уездных приходился один заштатный, как-то так. И вот Лальск, который был очень богатым купеческим центром в XVIII в., потом начал приходить в упадок, и сейчас это вообще село, в котором живет едва ли тысяча человек, и при этом стоит шесть каменных храмов, что, конечно, впечатляет.

И их главный, соборный храм очень хорош, потому что это интересный памятник местной традиции, которая ориентируется на столичный шедевр. Но столичный в смысле производства, а не в смысле положения – на собор в Сольвычегодске, построенный Строгановым. Мы про его роскошное белокаменное и изразцовое убранство, про его новаторскую интерьерную композицию уже говорили. И вот появляется его реплика, надо сказать, весьма хорошо сделанная. Собор с большими, крупными окнами. Он, конечно, сильно меньше своего образца. У него на востоке, над алтарем, тоже помещен такой же красивый киот для иконы.

В отличие от Сольвычегодска, здесь тонкая качественная резьба и используется даже, наверное, еще больше изразцов – там чуть-чуть, здесь их довольно много. Интересно, что все наличники здесь уже нарышкинского стиля, т.е. стилистически он такой поздний. Внутри у него тоже нет столбов, большое светлое пространство. Это замечательный памятник, конечно, удивительно смотрящийся в этом небольшом фактически селе, коим сейчас является Лальск.

Что еще есть в самом Устюге из интересных храмов вот этого раннего периода? Дальше наступает петровский запрет, а после него начинается еще больший расцвет устюжской архитектуры, когда здесь складывается тип храма «кораблем», который будет распространяться по всему северо-востоку Руси. Так вот, в этот период строится еще такой пятиглавый храм с завершением двумя рядами кокошников, но эти кокошники взяты под прямые кровли, т.е. тоже уже происходит трансформация этого традиционного типа. Что-то подобное мы видели и в церкви в Матеграх в Нижнем Подвинье.

Вообще вокруг Устюга строительство происходит везде и его очень много. Но любопытно, что при этом большом масштабе новые композиции, например, восьмерик на четверике, которая уже с середины, с конца 80-х годов становится ведущей и чуть ли не самой распространенной композицией в Центральной России, сюда попадает очень поздно. Устюг как-то не рвется использовать этот вариант. И один из немногих примеров в целом довольно удачного храма – церковь в погосте Цилиба на реке Вычегда, т.е. от Сольвычегодска еще на север. Удивительно, какие сейчас это глухие места, как мало людей там живет, но буквально в каждом селе стоит крупный эффектный храм. И вот это одна из первых построек русского Севера типа восьмерик на четверике уже начала 1710-х годов. Здесь уже есть нарышкинские наличники. Интересно, что это очень редкий тип, когда этот восьмерик с четвериком сочетается с двухэтажным храмом.

Это немножко громоздко, и обычно, мы это увидим в дальнейшем, в этой композиции всегда будет использоваться малый восьмерик и его выразительный свод, на котором он стоит, обычно делает такой плавный хороший переход от вытянутого двухэтажного храма типа «корабль». Они действительно похожи на корабли, когда у них все части примерно одинаковой ширины, с запада встроенная колокольня, как правило, не очень высокая, сам храм обычно выше, чем колокольня, и с востока основной объем. Но вот в Цилибе такой переходный вариант, они еще пробуют, как что получится. В целом тут уже нарышкинские формы, хотя некоторые детальки еще остаются от узорочья. Но этот храм тоже говорит об экспериментах.

И есть еще один такой храм, где вводятся завитковые наличники, которые будут очень популярными дальше в этом регионе, особенно на Урале. Это такой специфический вариант разорванного фронтона, тоже нарышкинский тип. Это церковь Мироносицкая в Великом Устюге, такой переходный памятник, где тоже уже создана близкая к «кораблю» композиция. Она еще несколько более горизонтальная, сам храм еще пятиглавый и немножко низкий, но здесь тоже уже небольшой шаг – и появятся эти устюжские «корабли», которые расплывутся буквально по всей Северной России.

Вятский край

Более консервативную картину представляет собой соседняя с Устюгом, но не так уж тесно с ним связанная торговыми и экономическими путями, зато отчасти связанная с более южными землями Поволжья территория Вятки, в каком-то смысле всегда достаточно изолированная от остальных земель. Здесь в рассматриваемый период процветает очень пышный вариант узорочья. На самом деле, если мы всмотримся в этот, может быть, даже самый роскошный и многодетальный декор, который только существует в русской архитектуре этого периода, мы увидим, что в нем очень много элементов, собственно, из нарышкинского стиля. В нем используются столь любимые в столице раковины в закомарах, используются завитковые наличники, есть разорванные фронтоны. Но все эти детали, уже по сути новые стилистически, настолько трансформированы общепривычной стилистикой узорочья, тем, что одно наползает на другое, что все это довольно живописно расположено по пространству церкви, а сами храмы невысокие, пятиглавые, совершенно еще традиционные, что язык не поворачивается это назвать новой стилистикой. Скорее приходится говорить о большом архаизме.

Здесь, например, попадаются такие странные и редкие типы храмов, как восьмериком от земли, т.е. просто восьмерик снизу. Такие храмы бывают в деревянном зодчестве, но исключительно редко встречаются в каменном зодчестве, их просто несколько во всей русской архитектуре. Вот такая, например, церковь Иоанна Предтечи в центре Вятского края городе Хлынове. Это его древнее название, потом он при Екатерине получил название Вятка по реке и по губернии, а в советское время назывался Киров. Очень жаль, что ему не хотят вернуть именно самое первое название, которое было очень таким живым.

Здесь тоже используются очень эффектные завитковые наличники, в которых завитки начинают походить на рога с очень сильным закруглением. Собственно, в архитектуре иногда это и называется «рогами». И именно такой извод становится типичным для вятских земель.

Ну и, наконец, еще среди довольно многочисленных церквей этого времени с изысканностью убранства, такой тоже мелкой живописной дробностью, очень сложными формами, например, разорванные фронтоны в завершении наличников, внутрь которых вставлены еще дополнительные украшения, очень усложненные двухъярусные завитковые наличники и т.д., надо упомянуть Никольскую церковь в городе Нолинске. Крошечный небольшой город, церковь, к сожалению, очень запущенная, в плохом состоянии, но является одной из очаровательных жемчужин вятского зодчества, которое вообще заслуживает исключительно большого внимания и содержит в себе очень много первоклассных сельских храмов самого разного времени.

Пермский край и Урал

Следующая территория, которая как раз начинает очень активно расцветать в это время и где очень много всего строится, это, конечно, Урал. Вот он как раз, наоборот, не особенно консервативен, а, может быть, из всех этих территорий, кроме Устюга, больше всего связан с Москвой, со столицей. Особенно в это время процветают районы западных склонов Урала, т.е. нынешняя территория Пермского края, центром которых является Соликамск – Соль-на-Каме, и очень важное, находящееся не очень далеко от него Усолье. Тот же самый корень, те же соляные промыслы, принадлежащие Строгановым, где находилась одна из их многочисленных резиденций.

У Соликамска очень счастливая для русской архитектуры судьба, потому что этот город почти полностью сохранил свое наследие, в нем, по-моему, из 18 или 15 каменных храмов XVIII в. все сохранились, кроме одного. Поэтому, когда вы в нем находитесь, он дает очень хорошее представление о том, как выглядел старый город, всеми вот этими вертикалями церквей, которые повсюду торчат, возвышаются, создают его живописный силуэт.

Местные церкви тоже отличаются исключительно интересным убранством, очень своеобразным. Здесь довольно много используется изразец. Очень сложные наличники, у которых очень много профилей с тонкой резьбой, с какими-то круглыми элементами, зубчатыми элементами, опять же бусинками и балясинками, – они из самых-самых сложных и выразительных в русской архитектуре этого времени. И, наконец, используется особый так называемый жучковый орнамент, который напоминает букву Ж. По сути это такой вариант бегунца, только удвоенного. Если вы представите себе бегунец и зеркально повторите его вверх, то получится как раз этот жучковый орнамент. Он типичен только для Урала и только для Прикамского края, поэтому там, где мы в другой архитектуре его видим, мы можем быть уверенными, что это строили соликамские мастера. Все эти черты, которые я описал, наверное, в самом ярком варианте можно увидеть в Богоявленской церкви в Соликамске, которая как раз была очень хорошо отреставрирована и поэтому дает нам очень яркое представление об этой архитектуре.

В ней есть черты, которые, возможно, связывают ее с Подвиньем, с какими-то мастерами с русского Севера. У нее очень мощная основательная колокольня. Сам тип храмов Соликамска довольно архаический. Не столько архаический, сколько традиционный: это небольшие бесстолпные пятиглавые храмы. Сюда не быстро попадают нарышкинские детали и еще медленнее попадают нарышкинские объемно-пространственные формы – территория тоже консервативная.

В связи с этим очень показателен главный Троицкий собор. Если многие приходские церкви Каргополя используют соборную форму, то собор Соликамска, наоборот, использует как раз форму приходской церкви. Он сравнительно небольшой, с пятиглавием и двумя роскошными крыльцами.

Это самые эффектные крыльца, которые в принципе существуют в русской архитектуре XVII в. Одно из них имеет такую специальную высокую как бы объемную бочку над главным пространством и два ската вбок – очень живописное.

Но самое знаменитое, наверное, западное крыльцо этого собора, которое имеет большой красивый переход, и вокруг центральной части с трех сторон сделан еще как бы дополнительный обход на роскошных таких подставках-колоннах очень сложной системы, с разными балясинами и орнаментами. Больше таких узоров мы нигде не найдем. В этом смысле Троицкий собор совершенно уникален.

Общая его композиция – это, повторю, пятиглавый храм. У него тоже два яруса, как горка кокошников, только уже под скатными кровлями – тот же самый прием осовременивания, который мы уже видели тут на русском Севере перед этим, – и симметричная двухпридельная композиция, а также некоторые элементы из деревянного зодчества, например бочка над апсидой и очень красивое, в виде так называемой коруны, т.е., может быть, на корону похожее завершение наличников, тоже довольно редко встречающееся. Повторю, и Богоявленская церковь, и особенно Троицкий собор, несмотря на довольно поздние 90-е годы, являются первоклассными произведениями узорочья.

Очень любопытна соборная колокольня. Это совершенно грандиозное отдельное здание, которое стоит совсем в стороне от собора, очень не близко от него, на таком огромном кубическом основании. Из него вырастает восьмериковая колокольня, но завершается она не шатром, а горкой кокошников, из которых торчит шпиль. Т.е. это явно ориентация уже на какую-то новую, видимо, в духе Петербурга, архитектуру. Конечно, может быть, этот шпиль был позже изменен, но в любом случае … им еще не хочется полностью отказаться от образа шатровой колокольни. Они не используют ярусный нарышкинский вариант, но при этом хочется добавить уже что-то современное. И получается такая, в общем, весьма своеобразная и любопытная композиция.

Еще на Урале, кроме вот этой соликамской школы, где, собственно, работали собственные мастера в традиционной первоклассной стилистике позднего узорочья, есть и памятники чисто столичного нарышкинского стиля, явно сделанные московскими мастерами. Главный памятник – это собор в Верхотурье. Повторю, что это то место, где находилась главная таможня при поездке из Урала в Сибирь, это был очень важный перевалочный пункт. Тут даже пытались построить каменный кремль. Ну, правда, сделали только двое ворот, и дальше дело, связанное с кремлем, не пошло. Но в центре был построен выразительный собор. Для него уже использован совершенно новый тип здания, а именно восьмерик на четверике, пришедший из Москвы. Использовано пришедшее с Украины расположение глав по сторонам света.

И вот здесь я не исключаю, что мастера Верхотурья, которые строили этот собор, ориентировались на строгановскую церковь в Нижнем Новгороде, которую только что перед этим закончили. Нижний Новгород отсюда далеко, но более-менее по дороге в Москву, там тоже можно было проезжать, и, может быть, именно строгановская церковь вдохновила и на этот храм. Но, с другой стороны, в нем много сходства и с московской церковью Успения на Покровке, которая тоже вообще оказала большое влияние на архитектуру Урала и Сибири, ее мотивы часто там использовались. И очень интересна колокольня, представляющая собой гибрид шатровой и ярусной. У нее два уменьшающихся шатра, т.е. появляется некоторая ярусность, но сама старая форма шатра остается.

Отдельно нужно отметить роскошный декор этого собора. В нем очень много изразцов. И они получают, например, такое уникальное применение, как оформление барабанов, полностью изразцовое. Такого в русской архитектуре больше нигде нет.

И очень интересно вокруг окон главной части собора сделаны такие изображения солнца, выложенные из изразцов. Сами декоративные формы здесь уже целиком нарышкинские: прекрасные завитковые наличники, эффектные трехчетвертные колонны по углам четверика, в общем, такое очень все столичное и выразительное. Этот памятник как раз показывает нам, что здесь есть не только местная традиция, но и то, что приходит из столицы.

С ним связана еще одна церковь, построенная в нынешней глухомани. От Соликамска еще севернее, за городом Чердынью, в глубинах, есть село Ныроб. Оно стало знаменитым в начале XVII в., потому что здесь в ссылке пребывал один из дядьев будущего царя Михаила Федоровича. Поэтому при ранних Романовых это место получило мемориальное значение. И в начале XVIII в. здесь строится великолепная Никольская церковь, которая соединяет новые мотивы нарышкинского стиля с местной традицией узорочья. В ней как раз соединяется то, что только что было найдено строителями собора в Верхотурье, и то, что привыкли делать в Соликамске. В этом смысле она очень похожа на некоторые вятские произведения. Она представляет собой узорочье по духу, но в деталях тут появляются даже не раковины в закомарах, но нечто, напоминающее раковины, и нарышкинские завитковые наличники, и некоторые другие уже современные детали.

Еще один памятник Урала, про который хочется сказать в завершение уральской темы, – это огромный собор в Далматове. В настоящее время Далматово находится на территории Курганской области. К сожалению, регион очень небогатый. Этот огромный собор сохранился до нашего времени в обезображенном виде, приспособленный под какой-то завод. Несмотря на то, что его очень давно передали церкви, он пока не ремонтируется и представляет собой мрачную, неприятную грандиозную полуруину. Это вообще памятник, который, видимо, претерпел некоторые изменения в процессе строительства. Не исключено, что его задумывали одноэтажным, но очень быстро, начав строить, решили сделать двухэтажным: у него, наверное, единственный во всей русской архитектуре двухсветный нижний этаж. Всегда, когда у вас два этажа в храме, нижний этаж имеет один ряд окон. Здесь два ряда окон друг над другом. Внутри стоят столбы.

А над всей этой конструкцией, самой по себе довольно тяжеловесной, надстроен второй этаж, благодаря чему храм получил тип корабля. Второй этаж уже бесстолпный, и над ним, тоже по сторонам света, расставлены главы. Сами главы уже перед революцией сохранялись в перестроенном виде и до нашего времени не дошли, вообще все это красивое завершение не сохранилось. Но очень любопытно, что они стояли на таких совершенно особых фронтонах, таких волнистых и эффектных, совершенно уникальных, которые оформляли каждую из стен четверика. Сам декор этого храма соединял очень колоритные элементы и еще от узорочья в совершенно уральском варианте (жучковый орнамент, трехлопастные наличники), и разные новые нарышкинские элементы (завитковые наличники и детальки), которые пришли из собора в Верхотурье. Т.е. он тоже был такой промежуточный.

Стоит отметить, что вообще этот Далматов монастырь замышлялся как грандиозное сооружение. Поскольку он стоял на южных рубежах Урала, предполагалось, что он может иметь оборонительное значение против разных кочевых племен, территории которых начинались сразу за ним. И поэтому здесь начали строить такие великолепные восьмигранные шатровые башни, коих две штуки сохранились до нашего времени, и вообще интересной формы шестиугольные стены, которые тоже большей частью дошли до нашего времени. Но все это строилось очень медленно и долго, строительство затянулось лет на 60 и потом было брошено, потому что, конечно, после того как Северный Казахстан был присоединен к России, вся необходимость в каких-то оборонительных сооружениях подобного рода отпала, и они сохранили лишь символическое значение.

А формы нарышкинского стиля, переваренного местной традицией, здесь появляются еще и в 20-е годы XVIII в. Вот интересно, что вообще-то 20-е годы – это время, когда нигде нельзя строить из камня. Но тем не менее на Урале, оказывается, можно. Видимо, у местных богатых заказчиков были нужные связи в Петербурге, они могли получать эти разрешения. И как раз в 20-е годы здесь появляются такие уже классические для всего этого большого северо-восточного региона храмы «кораблем», как, например, замечательная церковь в селе Красное, где придуман особый тип наличников.

Это какая-то помесь завитковых наличников и разорванных фронтонов, которая именно в этом памятнике придумана и потом будет довольно часто использоваться в архитектуре соликамского ареала.

Интересно, что сюда же, к этой группе, примыкает комплекс строгановских построек в Новом Усолье. Обычно их не относят к классической строгановской архитектуре, потому что они сделаны уже после смерти его главного заказчика – Григория Дмитриевича Строганова. Он умер в 1715 году, а комплекс строится в 20-е годы его вдовой, Марией Строгановой. Сюда входят живописные палаты – одно из ранних каменных сооружений уральской архитектуры, пятиглавый собор, где тоже главы стоят по сторонам света, и расположенная между ними колокольня.

Снова мы видим очень сложных очертаний наличники, которые начинают прямо ветвиться и превращаться в какие-то такие сказочные растения. Повторяю, что они совершенно уникальны, есть только на этой территории в ряде построек этого времени. Очень любопытно это наличие на Урале архитектуры 20-х годов XVIII в., которое фактически делает Урал одним из немногих регионов, где петровский запрет на строительство, в общем-то, не прервал местную традицию, она успешно развивалась.

Сибирь

И в завершение лекции хочется сказать пару слов про сибирские территории. Здесь строительство тоже начинается в 80-е годы XVII в., одновременно с многими другими городами русского Севера и одновременно с Уралом. В Тобольске затевается строительство кремля. Сами стены тоже построены толком не были, кроме небольших фрагментов.

И строится мощный собор в традициях, я бы даже сказал, XVI–XVII веков. Официально он Успенский, фактически называется Софийским, потому что он поддерживает вот эту, если можно так выразиться, череду Софийских наименований, которая нащупана в Новгороде и потом в Вологде. Поскольку в свое время Сибирская епархия отпочковалась именно от Вологодской, то, видимо, чтобы подчеркнуть ее равенство и статус, главный собор стал называться Софийским. Но тем не менее его праздник был, как и у многих других Софий, в день Успения.

Он имеет наличники эпохи узорочья, такой очень суровый, в нем мало каких-то деталей. Его украинские купола были сделаны где-то в 20-30-е годы XVIII в., а первоначально они были обычные луковичные, как у всех соборов этого времени. И в целом он был построен московскими мастерами и ничем особым не отличается от весьма большого количества подобных четырехстолпных соборов Центральной России. Единственное, такая у него странная черта – очень вытянутое западное прясло. Связано это, как мне кажется, с его образцом. Мы знаем из документов, что он ориентировался на собор Вознесенского монастыря в московском Кремле, почему-то именно этот образец был выбран тобольскими архиереями.

Нарышкинский стиль проникает в Сибирь с самого начала XVIII в., в частности, в таком интересном заказе местного архиепископа митрополита Филофея, который был в общей сложности, если считать разные периоды перерывов и отставок, но тем не менее фактического правления епархией, двадцать пять лет во главе этой гигантской Сибирской митрополии. Она, собственно, включала при его жизни всю Сибирь от Урала, все, что за Уралом, вплоть до Забайкалья. Т.е. совершенно гигантская территория.

И вот здесь как раз в 1700-е годы очень во многих городах начинается строительство. Где-то его патронирует архиепископ, где-то местные власти. Везде присылаются мастера из Москвы, потому что, видимо, у Петра был особый замысел по строительству здесь не только храмов, но и крепостей. Надо сказать, что храмы построились, а крепости как-то не случились. И вот как раз в Тюмени строится, например, Благовещенский собор типа восьмерик на четверике, такой по архитектуре несколько неуклюжий и совсем не выдающийся, но с очень красивыми изразцовыми деталями.

Известен его очень старый рисунок, где видно, что он был очень красиво раскрашен и имел изображения солнц и каких-то других причудливых вещей, которые уже не дошли до начала XX в., до эпохи фотографий, а собор потом, в 30-е годы, вообще был разрушен. Но это все говорит о его связях с верхотурскими мастерами, которые, видимо, сюда тоже добрались и отчасти в нем поработали.

Наконец, в завершение хочется сказать про самый восточный памятник русской архитектуры петровского времени. Он сохранился. Это маленькая-маленькая пятиглавая церковь, на вид приходская, но формально это собор Троицко-Нерчинского монастыря. Это было место ссылок, где сидели разные арестанты. Когда-то тут протопоп Аввакум побывал, еще до строительства этой церкви. Она такая немножко растянутая в ширину, это 1710-е годы, в ней уже использованы нарышкинские наличники.

При этом у нее такая старомодная небольшая шатровая колокольня. Подчеркну, что, несмотря на то, что в Сибири этих шатровых колоколен вообще-то был не один десяток, это единственная, которая сохранилась до нашего времени. Все остальные были уничтожены в советское время. Таким образом, эта вещь показывает, что тенденции столичной архитектуры распространялись очень неравномерно. Мы никогда не можем сказать, что чем ближе к Москве, тем она столичнее. Ничего подобного! Это каждый раз зависело от очень специфических обстоятельств, и очень часто традиции соседних регионов совершенно непохожи друг на друга, какие-то очень архаические, а какие-то, наоборот, отражают самые новейшие тенденции столичной архитектуры.

Материалы
  • Бочаров Г. Н., Выголов В. П. Сольвычегодск. Великий Устюг. Тотьма. М., 1983.
  • Вдовиченко М. В. Архитектура северных соборов XVII в. // Памятники русской архитектуры и монументального искусства XVI–XX вв. Вып. 7. М., 2006. С. 27–62.
  • Косточкин В. В. Чердынь. Соликамск. Усолье. М., 1988.
  • Масиель Санчес Л. К. Архитектура Сибири XVIII в. М., 2017.
Галерея (63)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше