Дополнительный эпизод
Происхождение разночтений в рукописях
+
Как появлялись разночтения при рукописной передаче Нового Завета, их значение и отдельные примеры.

Как появились и какое значение имеют для истории и богословия раннего христианства разночтения в новозаветных рукописях. Как я уже говорил, чаще всего указывают на писцов, переписчиков-копиистов как виновников появившихся в рукописях расхождений, разночтений и ошибок. Какие ошибки могли допускать писцы? Обычно их делят на несколько типов. Это ошибки, связанные с зрительным восприятием, когда писец по невнимательности либо перескакивает строчку, пропускает ее, либо у него появляются ошибки из-за схожести, скажем, окончаний слов у первой и последующей строки или выпадают отдельные слова или буквы.

Второй распространенный тип ошибок связан с тем, что в древности часто при копировании рукописей использовался так называемый диктант. Переписчик работал не в одиночестве, а у него были помощники, которые надиктовывали текст, и он со слуха его записывал. Ну и очевидно, что вот такие ошибки слухового восприятия тоже имеют место. Ну и, наконец, просто непонимание переписчиком того, что он пишет: незнание каких-то оборотов, непонимание отдельных слов, особенно если они иностранного происхождения.

Но, как я уже говорил, нельзя придавать слишком большое значение роли писцов в данном случае, по той причине, что крайне редки ситуации, когда та или иная ошибка становилась нормой в последующей традиции. То есть для того, чтобы нечто стало нормой, переписанная с ошибкой рукопись должна остаться единственной, уникальной или стать каким-то образом очень авторитетной, чтобы ее начали копировать и воспроизводить многократно имеющуюся в ней ошибку.

Гораздо большее значение и гораздо более серьезную правку в рукописи вносили корректоры. Корректоры, особенно если мы говорим про античную эпоху, про период ранней Римской империи, конечно же, стремились исправить грамматику и стиль, поскольку для античных читателей, слушателей красота речи имела очень большое значение. Поэтому, если где-нибудь обнаруживались варваризмы или, скажем, более просторечные выражения, то корректоры могли заменить, исправить текст в данном месте, и с точки зрения античного восприятия это считалось вполне в рамках правил.

В данном случае для нас это имеет большое значение по той причине, что апостолы, авторы новозаветных текстов, как мы знаем из повествования, были людьми часто из низших слоев общества и не имевшими классического образования. Многие из них происходили из Галилеи и, соответственно, обладали какими-то особенностями локального диалекта и локального словоупотребления, и вот все эти особенности могли со временем постепенно в рукописях вытесняться.

То есть, как отмечают исследователи, грамматика в более поздних рукописях всегда более правильная, и авторские, стилистические особенности — их становится все меньше. Поэтому обилие, скажем, арамеизмов в Евангелии от Марка в более поздних рукописях начинает сокращаться, происходит гармонизация чтений Марка с другими синоптиками, с Матфеем и Лукой, прежде всего.

Далее корректоры обращали внимание на ветхозаветные цитаты. Не секрет, что евангелисты часто воспроизводят тот текст, который не соответствует ни масоретскому, ни переводу Септуагинты, древнегреческому переводу Ветхого Завета. Воспроизводят с какими-то своими особенностями. Кроме того, есть некоторые, скажем так, на первый взгляд, ошибочные цитаты, приписывание цитаты не тому ветхозаветному лицу, которому она принадлежит. Вот такие места тоже в рукописях подлежали исправлению корректорами.

Часто можно встретить уточнение времени и места действия. Скажем, если приводится какое-то местное название, города, деревни, и оно не столь распространено и не на слуху, то для переписчиков и для корректоров оно вызывало сложность, поэтому мы имеем целый ряд примеров, когда наименование деревень или городов, которые посещает Иисус, в рукописях искажено так, что невозможно установить, где же он на самом деле был в этот момент. Все это еще осложняется тем, что археологические раскопки еще не все эти места смогли обнаружить. Они продолжают находиться, но их идентифицировать, отождествить с упоминаемым в Евангелии не всегда возможно, не всегда получается.

Ну и, наконец, то, на что больше всего обращают внимание читатели, — это ошибки или разночтения, имеющие догматическое измерение. Больше всего их содержится в Евангелии от Иоанна. Это текст, который в наибольшей степени ориентирован на богословие, на богословское измерение описываемых событий. И, конечно же, особенно для периода эпохи Вселенских Соборов, вот эти нюансы в словоупотреблении имели очень большое значение, и выражение, скажем, «Единородный Сын» или «Единородный Бог» становилось предметом очень серьезной полемики между святыми отцами, представителями разных богословских течений в древней церкви.

Но при этом нельзя сказать, что таких мест очень много, то есть в процентном соотношении таких мест, которые могут повлиять на христианскую догматику, скажем, на православное вероучение, их ничтожно мало, и часто они компенсируются параллельными местами или схожими местами в других текстах Нового Завета.

Давайте приведем теперь несколько конкретных примеров разночтений, наиболее значимых или интересных. Конечно, чаще всего обращают внимание на достаточно большие интерполяции. Их не так много встречается в рукописях, но поскольку они представляют часто уникальные тексты по содержанию, скажем, не записанные нигде прежде «логии» – изречения Иисуса Христа, то, конечно, они в первую очередь находятся на виду.

Скажем, в Кодексе Безы, о котором я говорил, рукопись двуязычная, греко-латинская, в Евангелии от Луки есть такая вставка, в шестой главе. Говорится, что в тот же день Иисус увидел некоего человека, который работал в субботу, и сказал ему: «О, человек, если ты знаешь, что ты делаешь, то на тебе благословение Божие, если же нет, то ты осужден и преступил закон». Эта логия больше нигде не встречается, она уникальная, но она и отражает некое определенное восприятие проблемы веры и дел Закона Моисеева. Это может повлиять на восприятие, наше знание о том, как Иисус относился к Закону Моисееву.

Есть достаточно большие вставки в окончаниях текстов, то есть начало и конец текста в рукописях — это то, что чаще всего повреждается тем или иным образом. Появляются дополнительные надписания, дополнительные титулы и заглавия в начале текста, а в конце часто дописываются какие-то уточняющие тексты, скажем, наставления для писцов о том, что нельзя искажать переписанный текст, ничего не прибавлять, ничего не отнимать от него. Скажем, такой пример цитируется уже Иринеем Лионским и дальше часто встречается в новозаветных рукописях.

Наиболее известный пример с окончанием содержится в Евангелии от Марка. В ряде авторитетных кодексов Евангелие от Марка заканчивается восьмым стихом шестнадцатой главы, но, скажем, в ряде рукописей либо после этого места оставлено пространство для того, чтобы некий текст можно было дописать, то есть переписчик знал о том, что текст не заканчивается на этом стихе, либо встречаются достаточно продолжительные вставки, дополняющие текст. Один из вариантов считается каноническим, он присутствует у нас в Textus Receptus, в Синодальном переводе Библии, в церковнославянском тексте, но есть и уникальные.

Например, в так называемом Кодексе Фрира окончание Евангелия от Марка звучит следующим образом: «И они [то есть апостолы] оправдывались, говоря: «Этот век безверия и беззакония под сатаной, который не допускает, чтобы правда и сила Божия одержали верх над нечистыми силами. Потому яви ныне свою праведность», — так говорили они Христу. А Христос отвечал им: «Исполнились сроки власти сатанинской, но грядут другие беззакония. Для тех, кто согрешил, я прошел через смерть, чтобы они могли вернуться на путь истинный и не грешить больше, чтобы могли унаследовать духовную и нерасточимую славу на небесах»».

Очевидно, что этот текст вторичный по своему происхождению и появился позже, чем время жизни Христа и апостолов, но он отражает определенное богословие ранней церкви, восприятие, толкование новозаветного текста. Можно привести более краткие примеры, но которые тоже относятся к подобной категории. Скажем, в Евангелии от Матфея в стихе 17:21 говорится о том, что есть род нечистых духов, которые изгоняются только молитвой и постом. Вот это выражение «молитвой и постом» в некоторых рукописях имеет разночтения.

Скажем, при реконструкции текста Куртом Аландом и его командой этот стих был удален полностью, на том основании, что он отражает уже раннехристианское восприятие проблемы, что для того, чтобы победить нечистых духов, необходимо молиться и поститься, но на самом деле проблема гораздо глубже и сложнее. Дело в том, что это выражение «молитвой и постом» является устойчивым для Ветхого Завета. Другое дело, что, скажем, в слово «пост» в Ветхом Завете влагался несколько иной смысл, чем в раннехристианскую эпоху или в последующую, в христианской традиции. Поэтому решить однозначно, имеет ли этот текст апостольское происхождение или он добавлен позже уже некими, как считает команда Аланда, аскетически настроенными переписчиками или корректорами, не так легко.

Во многом решение зависит от того, на какую группу рукописей и на какие методологические принципы опирается исследователь при реконструкции текста. Скажем, у переписчика и корректора Ватиканского кодекса, где этот стих отсутствует, вполне могли быть мотивы для его удаления и, наоборот, если этот стих присутствует в каких-то рукописях, могли быть мотивы для того, чтобы его сохранить.

Есть разночтения, которые касаются персонажей Нового Завета. По подсчетам исследователей, скажем, в Евангелии от Марка, в Евангелии от Матфея упоминается более тридцати анонимных персонажей, которые участвуют в событиях, но по имени никак не названы. Вообще для Евангелий крайне не характерно подробное описание и указание, откуда человек, кто он такой, какое-то объяснение его происхождения.

Я не буду об этом подробно говорить, но, скажем, до сих пор не решен вопрос, что означает прозвище Иуды Искариота. Само слово «искариот» имеет массу толкований, но так однозначного решения в новозаветной науке нет. Но вот в качестве разночтения можно привести пример с другим персонажем. Это человек, которого именуют в рукописях Иисус Варавва или просто Варавва. Это тот разбойник, которого толпа просит отпустить вместо Иисуса на суде. Имеем ли мы здесь место с какой-то сложной ситуацией, которую апостолы, евангелисты пересказывают как-то кратко и намеренно не вдаваясь в подробности?

На этом построено очень много всякого рода конспирологических теорий, и в том числе и в древней церкви гностические авторы тоже обращались к этим текстам. Поскольку имя «Варавва» может быть истолковано как «Сын Отца», поскольку Иисус обращался к Отцу, то выражение «Иисус Варавва» (Иисус Сын Отца) приобретает определенную двусмысленность, то есть идет ли речь это о том Иисусе, которого судят, или это другой человек просто, у которого такое совпадение случайное по имени, реальное это лицо или мы имеем дело здесь с так называемым нарративным богословием, когда с помощью каких-то сюжетных линий автор пытается передать какую-то богословскую идею.

Есть расхождения, разночтения, которые связаны с обстоятельствами жизни древней церкви. Например, в Евангелии от Марка в третьей главе, в стихах 14, 15, 16 речь идет о двенадцати учениках, которых призывает Иисус первыми, о двенадцати апостолах. В целом ряде древних рукописей уточнение о том, что они являются апостолами, что Иисус назвал их апостолами, отсутствует, и в данном случае, скорее всего, имеет место гармонизация Евангелия от Марка с Евангелием от Матфея и от Луки.

Само наименование «апостол» гораздо характернее для традиции, связанной с именем апостола Павла. В евангельской же традиции выражение, наименование «апостол» встречается гораздо реже, и возможно, это связано с тем, что апостолы представляли собой не только ближайших учеников Христовых, но и определенный чин в древней церкви, то есть проповедников, которых церковь отправляла с миссией в какие-то отдаленные общины или местности. И современные исследователи говорят о том, что более вероятно, что Иисус называл своих учеников просто учениками, а наименование их апостолами — это уже восприятие их служения с точки зрения древней церкви. Поэтому Марк в данном случае, когда говорит, что он призвал двенадцать, он передает реальную ситуацию, переписчик же, добавляя, что эти двенадцать называются апостолами, он уже дает некую интерпретацию, уточнение.

Еще один значимый пример — это расхождения в Евангелии от Луки. В повествовании о Тайной Вечере, о котором я буду говорить подробнее в отдельной лекции, упоминается не одна, как в других параллельных местах, а две чаши, которые благословил Иисус: сначала одна чаша, потом благословение хлеба, потом вторая чаша.

Ряд рукописей приводят текст с упоминанием только одной из чаш, причем первой, что не соответствует порядку в других Евангелиях и у апостола Павла. То есть обычный порядок изложения событий Тайной Вечери говорит о том, что Иисус сначала благословил хлеб, потом чашу. Возможно, что переписчик добавил вторую чашу для того, чтобы согласовать этот текст с другими евангелистами, либо, наоборот, мы имеем здесь какое-то особое богословие Луки или некую уникальную информацию, которую евангелист сохранил, упоминая только одну чашу прежде Вечери.

В Евангелии от Иоанна, как я уже говорил, встречается много разночтений богословского характера: в стихе 1:18 «Единородный Сын» или «Единородный Бог», в стихе 1:34 «Сын Божий» или «избранник Божий». В некоторых местах говорится «Иисус», в некоторых имя «Иисус» заменено на имя «Господь», хотя в других Евангелиях обычно «Господь» относится только к Отцу либо это уже в апостольских Посланиях, в Деяниях, где встречается уже полная формула «Господь Иисус Христос».

Галерея (19)
Читать следующую
2. Отношение к разночтениям в разных конфессиях
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше