Дополнительный эпизод
Часослов Жанны д’Эврё
+
Маргиналии иллюстратора Жана Пюселя из Часослова королевы Франции Жанны д’Эврё, 1324-1328 гг.

В нью-йоркском музее Метрополитен, в коллекции Клойстерс (англ. The Cloisters) можно воочию увидеть одну из самых красивых рукописей позднего Средневековья, созданную накануне Столетней войны для Жаны д’Эврё (Jeanne d’Evreux). Это Часослов, или Часовник, по-французски livre d’heures. Это очень маленькая рукопись – всего четыре на десять сантиметров, то есть карманная, но при этом совершенно роскошная. Пощупать ее невозможно – никто никогда не дает ее в руки, даже исследователям, но она сделана из тончайшего пергамена, что не случайно – сама тонкость материала и аккуратность его обработки свидетельствуют о статусе заказчика. Это во-первых. А второе, что свидетельствует о статусе заказчика, это, конечно, уровень художественного исполнения и текста и миниатюр.

Здесь, на изображении воскресения Христа, Его выхода из гроба, мы видим, что миниатюра совершенно специфическим образом сочетается с текстом. В позднем Средневековье, начиная по крайней мере с XII века, возник такой особый способ слияния текста с миниатюрами. Это так называемые «маргиналии». Так их принято называть, потому что речь идет об изображениях, находящихся часто на полях рукописей. И для нас с вами, наверное, что-то, оказывающееся на полях, оказывается по определению чем-то маргинальным, то есть малозначительным.

Совсем не такая шкала ценностей оказывается перед нами в мире позднесредневековых рукописей. Маргиналии, казалось бы, уводят взгляд от чего-то главного к чему-то второстепенному, но при этом то главное, что помещается в центре, включая и текст и какие-то иконные образы или важные евангельские сцены, как например здесь, они на самом деле немыслимы без этого маргинального мира. Этот маргинальный мир сочетает в себе гротеск и даже похабщину с мотивами вполне религиозно значимыми, с моленными мотивами.

Вот здесь на этом развороте мы видим, что воины, спящие у гроба, сторожащие гроб Христа, они вроде бы спят, но один из них бодрствует за камнем, за гробом. Одновременно эти воины могут подсказывать читателю Часослова и зрителю, созерцающему эти миниатюры, что и он читатель тоже иногда может невовремя заснуть и пропустить нечто главное, а иногда может и бодрствовать, как и наша душа.

Перевернем несколько страниц. Любой из вас может это сделать на сайте нью-йоркского музея. Мы видим здесь на одном развороте две сцены из, казалось бы, разных моментов евангельской истории. Слева мы видим сцену взятия под стражу Христа, поцелуй Иуды, Петр отрубает ухо Малху – рабу первосвященника. И вместе с тем, под этой сценой – под текстом, который говорит, что начинается Часослов согласно уставу доминиканцев, мы видим своеобразное соревнование, турнир двух квази-рыцарей, восседающих, судя по всему, один на козле, другой на баране.

А справа мы видим то ли потасовку, то ли какую-то игру юношей и девушек. То есть нечто очень святое, очень важное, очень серьезное, нечто, связанное с годовым литургическим циклом, с расписанием молитв (Часослов – это расписание молитв) – вместе со всем этим мы видим мир рыцарской игры. Это мир, который описан в замечательных книгах Йохана Хёйзинги и Михаила Бахтина, которые несомненно являются классикой медиевистики, но которые все же нужно читать аккуратно и приучить себя, я бы так сказал, периодически заглядывать в средневековые иллюстрированные рукописи.

Галерея (3)
Читать следующую
2. «Церковь», «Синагога» и книга Ролана Рехта
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше