4
/12
Искусство Византии и ее влияние на художественную традицию Востока и Запада
Яркие образцы художественной культуры Византии и их влияние на иконопись Балкан, Сицилии, Венеции и Грузии.

Византия, которой не существовало

Сегодня мы с вами поговорим об искусстве Византии и о его влиянии на искусство христианского мира. Я не преувеличиваю: действительно, на искусство христианского мира в течение целого тысячелетия, потому что влияние Византии невозможно сравнить ни с одной другой культурой, которая тоже, как любая культура, имела какие-то влияния. Масштабы этого влияния реально велики. Да и сама культура Византии тоже такое неисчерпаемое явление, которое до сих пор дает свои какие-то импульсы и отголоски.

Хотя начнем мы с того, что Византии не существовало. Вернее, не существовало государства с названием Византия. Это придумали, конечно, более поздние ренессансные и постренессансные исследователи, которые давали разные имена разным эпохам, в частности, даже стиль готика не назывался готикой, а только в Ренессанс его так назвали. Т.е. мы пользуемся терминами, которых не существовало.

А что же было на самом деле? Была Восточная Римская империя со столицей в Константинополе, император Константин основал новую столицу Римской империи на стыке Европы и Азии, чтобы действительно владеть всем миром. Восточная Римская империя, христианская империя существовала тысячу лет, с IV в. по 1453 год, когда ее разгромили турки-османы. Но мы не будем рассматривать целое тысячелетие, мы попробуем посмотреть на квинтэссенцию византийской культуры – на то храмовое искусство и то искусство, которое, собственно, и дало потом толчок для многих других стран, регионов и культур.

Творение оптика и математика

Начнем мы, конечно, с великолепной Софии. Все помнят, что послы князя Владимира, именно придя в Софию, поняли, что такое православная вера. И даже сегодня, когда мы стоим перед этим огромным храмом, окруженным минаретами, эта огромная глыба нас впечатляет. Естественно, когда его строил Юстиниан, никаких минаретов не было. Когда-то это был самый большой храм христианского мира.

Удивительная особенность этого храма – то, что его строили даже не архитекторы, а оптик и математик, и они так рассчитали это пространство, что оно внутри кажется больше, чем снаружи. Там все расступается, все пронизано светом. Там нет никакой тяжести, все стены пронизаны арками, поддерживающими колоннами и т.д.

А купол Софии, как говорили в Средневековье, подвешен золотыми цепями к небу. Создавалось впечатление в солнечную погоду – а в Константинополе, вообще в Средиземноморье солнечная погода 360 дней в году – что действительно эти 40 окон сливаются в единый поток. И вот этот великолепный храм, построенный по приказу Юстиниана Исидором из Милет и Амфимием из Тралл, двумя зодчими, оптиком и математиком, стал олицетворением византийской культуры – имперской, огромной, такой значимой, символически насыщенной.

Когда Юстиниан его построил, он даже воскликнул «Соломон, я превзошел тебя!». И, наверное, до строительства храма святого Петра в Риме это был самый огромный храм христианского мира и самый значительный по его мозаикам. Конечно, сегодня, после уже 500 лет турецкого ига, много разрушений претерпел этот храм и мы видим лишь остатки этой роскоши. Но они великолепны.

Например, нас встречает великолепная фигура Богоматери в конхе апсиды, которая написана сразу после утверждения иконопочитания, победы иконопочитателей над иконоборцами. В 850-х годах уже сделали, восстановили, что было до этого – мы не знаем, но, наверное, что-то было и до этого уже в храме Юстиниана. Во всяком случае, постиконоборческая эпоха здесь уже зафиксировала один из первых своих образов – это образ Богоматери, сидящей на престоле.

Для Византии этот образ, образ Царства Небесного, вообще храма как Царства Небесного… Как говорит наш современник, исследователь Алексей Лидов, «София – это пространственная икона Царства Небесного». Это создается целой режиссурой света, драматургией света. Но огромную роль играют и мозаики. Вот этот золотой мозаичный фон, который сияет все время, и дает возможность как бы действительно присутствовать в лучах Царства Божия. А образ Царства олицетворяется прежде всего Христом и Богоматерью. И вот на царском троне восседает Богоматерь, и на ней, как на троне, восседает младенец Христос. Ну, здесь можно даже сказать – отрок.

И окружают эту композицию две фигуры ангелов, архангелов, в одеждах византийских придворных. Вообще все в Византии, конечно, будет исходить из вот этой придворной культуры Константинополя и диктоваться ею. Даже вся иконография Христа и Богородицы будет иметь основой именно придворную культуру. И великолепие двора, и великолепие императорского храма… А он императорский, храм святой Софии, построенный императором Юстинианом, слава которого тоже долго держалась в Византии как основателя. Хотя основатель Константин, но великолепие Византии, конечно, придал Юстиниан. Все остальные императоры только поддерживали, развивали и т.д. И вот это великолепие царских одежд, великолепие царского сияния золота, конечно, будет навсегда олицетворять Византию.

Переплетение церковной и придворной культуры

Переплетение церковной и придворной культуры наиболее наглядно видно как раз в мозаиках этого храма. Сразу украсить такой огромный храм мозаиками было невозможно. Поэтому практически каждый император, или хотя бы через одного, старался внести в украшение этого храма свою лепту. Например, в Х веке в нартексе, в притворе этого храма выполнена замечательная мозаика, где тоже присутствуют и императоры, и Богородица, сидящая на престоле. Это императоры Константин и Юстиниан перед Богоматерью. Богоматерь в темно-синих одеждах восседает на престоле, а справа и слева стоят Константин, приносящий Богоматери и Христу град Константинополь, свой дар, и Юстиниан, который преподносит сам храм святой Софии.

Или, например, император Константин и императрица Зоя, стоящие перед троном Христа, восседающего с благословляющим жестом опять же на царском престоле и держащего в руках роскошное Евангелие. В руках императора и императрицы – тоже дары: хартия и символический мешочек с золотом. Интересно здесь как раз увидеть, насколько связаны были политическая и духовная жизнь Византии. Это тоже отражалось на искусстве. Потому что первоначально императрица Зоя была изображена с первым своим мужем, императором Иоанном. Но когда произошел дворцовый переворот и императрицу изгнали, император Иоанн разрушил эти императорские портреты. А мы помним, что традиция императорских портретов восходит еще к тому же Юстиниану. Мы их находим в Равенне, и мы говорили об этом. Так что это давняя традиция – императорские портреты перед Христом. Но когда императрица Зоя опять вернулась и вторым браком сочеталась с Константином Мономахом, художники изменили эти портреты: по приказу императрицы Зои снова восстановили ее портрет, а на месте уже опального Иоанна изобразили портрет императора Константина. Вот так менялся образ, который достаточно значим сегодня в искусстве Византии.

Или вот, например, другой портрет, где императрица Ирина с императором Иоанном Комнином перед Богородицей. Или император Лев Мудрый перед Христом – здесь он вообще коленопреклоненный перед ним. Т.е. вот несколько таких композиций, которые как раз показывают соединенность, сочлененность императорской жизни и церковной жизни, зеркальность этих иерархий – иерархии небесной, иерархии земной. Это для Византии было совершенно характерно. Но хочется обратить внимание на эстетический элемент, потому что он тоже ярко демонстрируется в мозаиках именно Софии Константинопольской.

Гармония небесного и земного

Конечно, самым великолепным образцом византийских мозаик, может быть, на все века данным, который мы тоже находим здесь, является деисус 1261 года. XIII в. После разрушения Константинополя крестоносцами, от которого, считается, Константинополь не оправился… Ну, Константинополь-то оправился, скорее, не оправилась Византия. Но вот это новое возрождение, уже XIII-XIV вв., последнее возрождение, уже палеологовское, связано с новым каким-то подъемом. И вот именно здесь мы видим самый, может  быть, великолепный образец византийского искусства – образ Христа с предстоящими Богородицей и Иоанном Предтечей. Наверное, более совершенного, более благородного, более прекрасного образа Византия не создавала, чем образ Спасителя в этом деисусе на одной из галерей собора.

Христос в золотых одеждах – золотом хитоне, синем гиматии, с Евангелием, тоже украшенном золотом, с благословляющей десницей с очень аристократическими удлиненными пальцами. И сам облик его, соединяющий в себе красоту земную и небесную, духовность и интеллектуализм – вот это то, что, можно сказать, является символом Византии. Византия к этому стремилась.

Сегодня сама идея симфонии больше с властью у нас ассоциируется, вот как Юстиниан хотел власть земную и власть небесную привести в гармонию, церковную и императорскую. Это, конечно, не получилось, это невозможно, уже иконоборческий кризис показал, что это невозможно, это утопия. Но в эстетике это получилось. И этот деисис, мне кажется, является таким символом византийского искусства, который соединяет в себе гармонию небесного и земного.

Ведь Византия никогда не отказывалась от красоты плоти. Но она одухотворяла ее. Наверное, самый прекрасный лик Богоматери – из этого деисуса. Действительно, никаких оговорок. Обычно, когда мы смотрим на русские иконы или на иконы романские, мы говорим: «Да, тут своеобразная красота, может быть, это красота не земная, а небесная, она иная»… Вот именно здесь, в Византии, именно в этом деисусе мы видим, как можно совместить, и к этому стремились византийские мастера, гармонию небесного и земного.

Или, например, образ Иоанна Предтечи, который и аскет, и в то же время очень горящий, духовный образ аскета немножко не такого плана, как опять же будет в русском искусстве, хотя мы будем говорить о влиянии Византии на русское искусство, где он таким сухим изображается. Здесь он скорее могучий, потому что чтобы выдержать такой подвиг, нужно иметь великую физическую силу. И это вот физическое и духовное, материальное и духовное, земное и небесное – все это сливается.

Память об античности

Вот этим, наверное, характерна Византия, этим она отличается от многих других культур. И даже, скажем, искусство средневекового Запада, которое прошло через варваризацию и стремление все время восстановить разрушенную античную культуру… Византия ничего не разрушала из античной культуры, она, наоборот, прорастала сквозь нее, беря у нее все новое.

Конечно, Юстиниан разрушил последнюю школу византийских философов, неоплатоников, но весь неоплатонизм, как мы знаем, перекочевал в святоотеческие писания. Да, считается, даже легенда такая есть, что Юстиниан взял колонны из храма Артемиды Эфесской, чтобы поставить в храме святой Софии. Но вся инженерия, вся гармония, все расчеты, вся архитектура – она же вся построена на античной науке!

Точно так же мы видим, например, Богоматерь из слоновой кости X в. Мы видим абсолютно античную статуарность. Мы видим маленькую фигурку Богоматери, в которой все античные пропорции сохранены.

Другое дело, что от круглой скульптуры Византия уходила к рельефу. Меньше мы встречаем круглой скульптуры, монументальной вообще только в константиновское время и немножко в юстиниановское, а потом от нее уходили. Но зато очень много изделий из мрамора, из слоновой кости, из других материалов, которые можно было резать. Складни многочисленные, где античная статуарность сохраняется, но нет вот этой объемности, а есть иконная плоскость. Потом, с легкой руки Павла Флоренского, это все назовется «обратной перспективой». Т.е. совершенно иная перспектива, перспектива небесная.

Например, император Константин перед Христом, Христос возлагает на его голову венец. Это тоже очень важный момент, потому что сам обряд коронования происходит отсюда. И здесь как бы показывают, что Христос коронует императора. Заметьте, сам Христос никогда в Византии не изображается с короной, потому что нет того, кто мог бы возложить на его голову корону. Но Христос возлагает эту корону на голову императора.

И когда, например, Христос восседает на императорском троне, сам как небесный император, ему предстоят Иоанн Предтеча, Богоматерь, апостолы, то апостолы выглядят ну просто как античные философы! Эту память об античности, любовь к античности никогда не забывала Византия. Она ее даже не искала, она скорее, как я уже сказала, прорастала сквозь нее, от нее отталкивалась.

Византийские рукописи

Конечно, Византия – это великая образованность. Это не только святые отцы, это и императорские скриптории, и монастыри, которые специализировались на богословии, на умозрении, на молитвенном подвиге, который они обязательно фиксировали. Это многочисленные аскетические сочинения, поэтические сочинения. И рукописи, которые остались от Византии – их тоже не так много. Много на Афоне осталось – может быть, даже больше. Конечно, много утрачено. Но тем не менее они тоже дают великолепную гармонию – гармонию внешнего оформления и содержания. Книга для византийца – образ мира, книга – образ храма, книга – слово, которое является миру. А Слово воплощенное, сам Христос, являет собой красоту. Поэтому вот это переплетение этих символов, переплетение понимания мира как храма, мира как книги, книги как мира и как храма, как словесной иконы, живописного Евангелия – все это для византийца и было основой того единства, той гармонии, к которой они стремились.

Конечно, когда смотришь византийские рукописи, удивляешься этой каллиграфии, этому почерку. Даже сам текст, не только картинки, но сам текст представляет собой просто произведение искусства. И когда эта ученость распространялась по всему миру, рукописи привозились в другие страны, их там переводили, их переписывали, то, конечно, через книгу тоже шло огромное влияние Византии на весь мир.

Эстетически явленное богословие

Я уж не говорю об византийской иконе, потому что сам принцип иконы богословски был сформирован именно в Византии, в ходе иконоборческих споров. Может быть, Запад не получил такую прививку иконы именно потому, что на Западе не было столь ожесточенной иконоборческой эпохи, такой борьбы. Но в результате того, что она обостренно была пережита Византией, в течение более ста лет здесь спорили, нужна ли икона, а если нужна, то какая, и т.д., в Византии была сформирована и сформулирована мысль о том, что икона, как говорил Иоанн Дамаскин, «есть видимый образ невидимого, данный нам ради слабости понимания нашего». И, конечно, византийские иконы, особенно те, которые были написаны в Константинополе – константинопольские мастерские были самые великолепные, по мозаике мы это увидели, по иконам тоже можем в этом убедиться – это, конечно, идеал вообще иконы. Где присутствует чаще всего золотой фон, где присутствует внутренний свет, где присутствует образ, очень репрезентативно данный, где опять же есть гармония вот этого внутреннего и внешнего. И когда мы предстоим такой иконе в молитве, действительно, мы предстоим Царству.

Вообще византийское искусство можно назвать искусством царским. Конечно, был Константинополь и была периферия, тоже византийская, и там, конечно, есть большая разница. Но тем не менее, действительно, как из эпицентра, из Константинополя во все стороны Византийской империи и за ее пределы, как мы увидим, расходился этот мощный импульс, который дан был внутри Константинополя. Этот дар иконы, а это действительно дар, свыше данный, для Церкви, конечно, дар, и мы обязаны этим даром Византии.

Вот, например, Христос Пантократор XIV в. Это время исихастских споров, время споров о Фаворском свете, о божественных энергиях. Палама отвечает на вопросы Варлаама и Акиндина о том, что же такое исихастская практика. Что же это такое? И вот сразу икона отвечает на это тем, что вводит особое движение света. Всегда свет был в византийской иконе одним из главных действующих лиц, что называется, потому что так обозначался Святой Дух – через свет, энергия божественная.

Но мы видим, что любое богословское движение, богословская мысль сразу находила отражение в иконе, в изобразительном искусстве. Потому что изобразительное искусство и было одним из форм богословствования. Отсюда и эта тяга к гармонии, потому что Красота есть одно из имен Божьих, как говорили святые отцы. И через эту внешнюю красоту надо было показать и красоту подвига Христа. Вот, например, распятие XVI в., Византия. Это не просто констатация исторического факта, это действительно показана духовная красота подвига Спасителя.

Или образ Богоматери – это всегда образ прекраснейшей из женщин, самой прекраснейшей из женщин, которая является действительно сосудом божества, которая дала миру Спасителя, через которую Спаситель воплотился. Т.е. это не просто предмет культа, это действительно эстетически выраженная глубина богословия святых отцов.

Или, например, вот в одном складне соединены Одигитрия и распятие. Когда Божья Матерь показывает на младенца Христа, сидящего у нее на руке; Одигитрия – значит Путеводительница. И рядом Божья Матерь, которая обнимает мертвое тело Христа, снятое с креста – снятие с креста, оплакивание. Конечно, соединение этих двух икон в одном складне не случайно, это целое богословие в двух иконах. Вообще, каждая византийская икона – это действительно живое какое-то эстетически явленное богословие.

Даже если мы посмотрим, как по-разному изображали Христа… Притом что именно канон был сформулирован тоже в Византии, т.е. основы иконы, правила, по которым она пишется, символические элементы. Но по характеру мы видим, что каждая эпоха выдает, что называется, своего Христа. Например, Дафни, XI в. Великолепная мозаика в храме в пригороде Константинополя, сразу написанная… Ну, не сразу, но вскоре, это македонский Ренессанс, Македонская династия, т.е. эпоха, которая следует после этого страшного иконоборческого времени. И мы видим здесь Христа мужественного, торжествующего, сильного, Христа-судию, который в куполе храма нависает над этим миром, от взгляда которого уже никуда ни один грешник не уйдет!

А, скажем, в комниновское время мы видим очень утонченного Христа, совершенно другой образ. Или образ палеологовский, который уравновешивает мощное македонское начало и утонченное, может быть, даже маньеристическое, изнеженное комниновское и приводит опять в гармонию, показывает такого Христа, в котором соединены духовное и интеллектуальное, внешнее и внутреннее. Или вот, например, купол монастыря Хора, XIV в. Или Пантократор в конхе апсиды в церкви Богородицы Паммакаристы, примерно этого же времени, XIV в., тоже очень утонченный и в то же время обладающий достаточной силой.

Фресковая живопись

Фресок, к сожалению, меньше гораздо сохранилось собственно в Константинополе. Одна из самых прекрасных фресок – это «Сошествие во ад» в Кахрие-джами в том же монастыре Хора, о котором я упоминала. Это, конечно, тоже один из великолепных образцов византийского искусства, который показывает образ Воскресения как явление Христа-Света, сошедшего во мрак ада, разрушившего ад и выводящего из ада Адама и Еву, а вслед за ними Авеля, праотцев, царей израильских. Мы видим здесь Давида и Соломона, Иоанна Предтечу и т.д. И это явление Света, который разрушает темноту ада, мрак смерти – конечно, именно так представляли Воскресение византийцы. Вслед за ними уже и другие будут ориентироваться на этот образ.

Заметим, что этот образ возник в постиконоборческую эпоху, а вначале, до иконоборческого времени, чаще всего изображали скорее исторический момент, когда жены-мироносицы пришли ко гробу и увидели гроб пустым – то, как это написано в Евангелии. Тем не менее церковь сформулировала свое отношение к Воскресению не как к одиночному историческому событию, а как к тому, что разрушает основы мира и создает новый мир – уже Царство Небесное.

Афон и Балканы

Если говорить о Византии за пределами Византии, то здесь, конечно, нужно прежде всего вспомнить об Афоне, потому что Афон – это особая такая монашеская республика. Она была всегда особой даже внутри Византийской империи, и особенность ее состояла в том, что это была интернациональная республика. Сегодня практически все монастыри принадлежат грекам, а когда-то здесь были монастыри всех православных и даже неправославных стран. Т.е. здесь были греческие монастыри, монастыри болгарские (Зограф), русский Пантелеймонов монастырь – он, кстати, и сейчас существует как русский монастырь, там несколько келий русских, – сербский Хиландар, и даже был латинский Амальфион, который, конечно, мог существовать только до конфликта Константинополя с крестоносцами. Конечно, после разрушения Константинополя крестоносцами в 1204 году латинский монастырь здесь не мог уцелеть. И эта монашеская республика была такой зоной влияния православия на все страны мира.

И, можно сказать, и византийское искусство тоже здесь представлено очень интересно и очень разнообразно. Так что если говорить о Византии за пределами Византии, то, может быть, стоит начать с сербского монастыря Хиландар, который сохранил рукопись… Вообще из византийского искусства лучше всего сохранились на Афоне, конечно, рукописи. Фрески были переписаны, там в основном поздние большей частью фрески, хотя есть в некоторых монастырях XIII в. фрески Панселина, но очень много было переписано. Потому что Афон тоже проходил через какие-то стадии умирания, какого-то иссыхания духовной жизни, возрождения и т.д. Но, поскольку балканские страны – Сербия, Македония, Болгария – ближе к Византии территориально, чем Греция, то именно они усвоили больше всего византийское искусство, это видно по тем иконам, которые происходят из монастыря Хиландар.

Спорят, кто их писал. Может быть, это писали греки – как вклад монастыря. Может, это писали сербы, которые учились у греков. Но тем не менее я просто покажу хотя бы две сербские иконы, которые происходят из монастыря Хиландар, где видно, что влияние Византии на балканские страны дало великолепные результаты. Вот замечательный Спас из монастыря Хиландар XIV в. и Богоматерь XIII в. тоже из этого монастыря. Она меньшей сохранности, но тоже эти прекрасные лики, наполненные светом, когда праведники «свет, яко светила», как поет церковь. Действительно, мы видим этот внутренний свет, который пробивается сквозь прекрасную плоть. И это, может быть, самая большая заслуга сербского искусства – что оно сохранило вот эту сторону византийского искусства. Русская возьмет совершенно другое отсюда.

Даже по фрескам монастыря Студеница видно… Вообще тут фрески больше всего сохранились. Меньше всего фрески сохранились на самой территории Греции, про Малую Азию мы вообще не говорим, турки больше всего именно там разрушили, сохранились некоторые мозаики, иконы, фрески сохранились меньше всего. А вот в Сербии и Македонии больше всего сохранились именно фрески византийского периода. И, наверное, самый ранний период в Сербии (в Македонии есть и более ранние!) – это монастырь Студеница.

Великолепные фрески XII в. Там есть и ансамбль XIV в., но XII в. здесь наиболее великолепен. Это комниновское искусство, утонченное, чуть-чуть маньеристичное, чуть-чуть внутренне даже, может быть, больше изломанное, чем в самой Византии, потому что острота еще славянского какого-то менталитета здесь присутствует. Но вот это великолепие византийского храма, который представляет собой, действительно, пространственную икону, здесь тоже сохраняется.

Образ Богородицы-на-Столбе. Этот тонкий, какой-то девический образ, может быть, менее царственный, чем в самом Константинополе – там всегда подчеркивали царственную природу Богоматери Христа. Здесь, может быть, все скромнее, нет обилия золота, потому что это бедные страны, но все богатство богословское, художественное сербы, безусловно, взяли у Византии.

Сопочаны – тоже замечательный комплекс XIII в., где представлены в алтаре святые отцы, литургия святых отцов. Ведь комплекс росписей, его богословско-литургическое оснащение – это все тоже сформулировано именно в Византии, а потом уже перенято в других странах, прежде всего православных, хотя влияние Византии мы видим на самом деле и на романское искусство, просто это особая тема. Вот эти замечательные старцы в полиставриях, т.е. в крестчатых ризах, с развернутыми свитками своих молитв, они предстоят престолу Господню. И когда служит священник, то он служит здесь перед престолом, перед ликом Христа, в окружении святых отцов. Это, конечно, удивительная находка, когда человек не просто в алтаре стоит перед престолом, а попадает в это пространство. Это действительно пространственная икона.

Или, например, ангел Воскресения из Милёшево 1228 года. Это XIII в. Этот ангел стал символом Сербии, Белый Ангел – так они его зовут. Это как раз образ воскресения, как он описан в Евангелии, когда жены-мироносицы приходят ко гробу, видят камень отваленный и ангела сидящего, который указывает на пустой гроб и лежащие пелены. Но как великолепно это сделано по какой-то глубине образа и великолепию эстетического оформления! Сербы, пожалуй, в чем-то даже не уступали своим учителям-грекам. Или Грачаница, где в куполе представлен не просто Пантократор, а ангельское литургическое шествие, где литургические сосуды, покровцы, репиды несут ангелы. Это, конечно, великолепие.

К сожалению, большинство сербских монастырей находится на территории Косово. Я даже не знаю, насколько они сейчас хорошо сохранены. Но тем не менее именно здесь мы видим очень сильно влияние Византии. Иногда приезжали сами византийские мастера, их приглашали, конечно, сербские господари, короли – крали, как их называли. Приглашали и греческих мастеров. Иногда сербы, выучившись у греков, писали это. Во всяком случае, мы видим это великолепное движение византийского искусства за пределы самой империи.

Византийская Сицилия

Движение византийского искусства за пределы империи распространялось достаточно широко. Сейчас с Балкан мы перейдем в совершенно другую область, это Сицилия, где было королевство, образованное норманнами, норманнскими королями. А норманны, т.е. «северные люди» — это те же люди, которые обошли Европу, завоевали Британию, завоевали частично Францию, побывали на Руси – мы знаем норманнское влияние, у нас они варягами назывались – и осели на Сицилии. И когда те или иные варвары – а для Византии они, конечно, были варварами – образовывали какие-то свои королевства, государства, они смотрели на кого? На Византию. Ведь даже если вспомнить, Одоакр, который разрушил Рим в V в. и сместил последнего римского императора Ромула Августа, он не взял себе титул императора Римской империи, а отослал императорские регалии в Константинополь. Т.е. весь мир признавал за Константинополем, за Византией право империи номер один. И культуры номер один. И поэтому все подражали Византии. Особенно если хватало средств. А у пиратов (норманны были пиратами) этих средств хватало. Они, конечно, приглашали византийских мастеров.

И вот в Монреале – это сейчас пригород Палермо, в такой вот романской базилике мы видим великолепно исполненные византийскими мастерами мозаики. Вот она, Византия за пределами Византии! Она доходила даже до латинского мира. Мы видим вот этот удивительный, очень характерный для византийского искусства образ Пантократора. Здесь он, правда, в апсиде, потому что здесь нет купола, это базилика, и все движение, сопровождаемое колоннами, устремляется к алтарю. Мы видим великолепный образ благословляющего Спасителя, под ним Богородица, восседающая опять же на царском троне с младенцем Христом. Лоратные такие, одетые как придворные, ангелы у престола. И дальше апостолы, святые отцы и т.д.

Этот цикл интересен еще тем, что здесь норманнские короли дали возможность развернуться в огромной этой базилике греческим мастерам. Конечно, им помогали латиняне, потому что греки ездили не очень большой бригадой. Здесь видно и латинское влияние. Но основное, конечно, греки, византийцы. И вот им дали развернуться. Таких полных циклов, где и Шестоднев, и Ветхий завет, и Новый Завет, сама Византия даже не знала. А здесь они могли показать свое искусство, что называется, лицом. И это, конечно, тоже то, что в Средневековье называли «Библия для неграмотных», когда мы эпизод за эпизодом видим сотворение мира, сотворение Адама, изгнание Адама из рая и т.д. Мы видим историю патриархов – Авраама, Исаака, Иакова. Мы видим эпизоды Ветхого завета, и Нового завета, и т.д. И все это выполнено под руководством и при прямом участии, конечно, византийских мастеров.

И здесь же, не только в этом храме, но в этом храме прежде всего, мы видим известную уже нам композицию: императора или короля (в данном случае короля) перед Богоматерью или Христом. Вот здесь Вильгельм II преподносит собор в Монреале в дар Богородице. Т.е. даже в этом они тоже подражали Византии. Вообще Византии старались подражать все, насколько, конечно, каждый мог это сделать. Я имею в виду, из государей.

Или, например, Латинская капелла. Это небольшая внутренняя церковь во дворце вот этих норманнских правителей. Она тоже украшена великолепно. Здесь, может быть, золота даже чересчур много. Гармония даже немножко нарушена в сторону этого золота, варварский элемент присутствует. Но что касается главных образов, прежде всего Христа Пантократора, – его, конечно, делали греки. Ну, может быть, они уже, давая волю и фантазии заказчика, чуть-чуть переборщили с декоративным оформлением. Тем не менее это удивительный памятник, памятник византийского искусства на Сицилии.

Здесь, естественно, присутствуют и восточные святые, и западные святые, потому что XI в. – это как раз век разделения, но в это время еще разделения люди не почувствовали. 1054 год – это на самом деле такой рубеж, который потом только осознали. Самый главный удар по единству был нанесен, конечно, разгромом Константинополя. Поэтому здесь спокойно соседствуют западные святые и восточные святые, это еще единый христианский мир, просто разные империи, и одна империя приглашает мастеров другой, чтобы украсить здесь храмы.

Вот еще один храм, Марторана, или церковь Богоматери-дель-Аммиральо, тоже небольшая церковь, находящаяся в Палермо, которую тоже расписывали, вернее, украшали мозаиками византийские мастера.

И даже не только Палермо и Монреаль, которые являлись столицей этого норманнского государства, но и в более, так сказать, далекий город они заехали там же, на Сицилии. Это Чефалу. Собор в Чефалу, тоже романская базилика, имеет прекрасный образ Христа, и вообще пресбитерий, украшенный греческой мозаикой, как раз свидетельствует о том, что норманны очень любили византийское искусство и старались его как-то у себя воплотить. Вот один тоже из очень гармоничных и прекрасных образов Христа в апсиде собора в Чефалу XII в.

Византия в Венеции

Ну, и еще дальше забирались византийцы. Сан-Марко. Если Сицилия – это Средиземноморье, юг, соседство с Византией, через небольшое море уже рукой до Греции подать, то все-таки Венеция – это север Италии. Это тоже, конечно, пираты, тоже, конечно, люди, которые сильно пограбили ту же Византию, мы знаем, сколько мощей вывезли из Византии, тем не менее богатые купцы, которые построили собор в Сан-Марко… Вид сверху как раз показывает, что это даже по архитектуре не романская базилика, это византийский храм – крестово-купольный, пятикупольный, который больше будет характерен даже не для Константинополя, а скорее для провинциальной Греции, потом придет на Русь и в другие страны. Т.е. здесь даже архитектурно мы видим влияние именно Византии.

А уж внутри собор Сан-Марко, украшенный мозаиками, конечно, еще один образец вот этого влияния Византии на тот же романский Запад. Все пять куполов украшены замечательными мозаиками, и стены украшены мозаиками, частично они потом обрушались и переделывались, но основная часть все-таки осталась от XII в. И здесь тоже очень полный, как даже мы не видели в самой Византии, цикл и христологический, и шестоднев – создание мира, и, конечно, это тоже то, что действительно Запад хотел. Запад ведь очень любил искусство иллюстративное, не столько репрезентативное, сколько иллюстративное. Все-таки Византия больше концентрирована, она в одном образе старалась выразить многообразие и глубину богословия. А Запад очень любил рассказ, такой нарратив. И здесь, конечно, было где развернуться с этим рассказом.

Византия на Кавказе – Грузия

Если говорить опять же о разных гранях византийского влияния, то из Венеции мы перенесемся вообще на Кавказ. И в Грузии мы тоже увидим то же самое влияние Византии. Сам грузинский храм – это, конечно, крестово-купольная система, изобретенная Византией. Потому что на Западе христианскую базилику развивали в сторону базиликального храма, как мы знаем, а на Востоке собирали под купол, и образовалась такая вот крестово-купольная система восточнохристианского храма. И, конечно, грузинские храмы очень устойчиво на протяжении веков демонстрируют эту четко выраженную систему.

И в украшении этих храмов мы тоже видим византийский след. Например, мозаики Гелати. Вообще Гелати – это огромный комплекс, который еще Давид Строитель сделал такой своеобразной академией, где были ученые, богословы, художники. И в XII в. храм Богородицы в Гелати приглашают расписывать греческих мастеров. Конечно, можно спорить в грузинском искусстве, где грузинские мастера работали, где греческие, но есть ряд бесспорных храмов, где мы точно знаем, что работали именно греческие мастера. Конечно, Византия владела мозаикой, как никто другой. Даже сами материалы для мозаики тоже нужно было как-то сделать, привезти и т.д. Это, конечно, могли себе позволить грузинские цари, но самой школы мозаики в Грузии не было, поэтому мозаику в Гелати, в апсиде, конечно, делали византийские мастера.

Или, например, замечательные фрески в Кинцвиси, где все композиции практически повторяются или очень близки к тому, что было выработано Византией, т.е. опять же канон был взят. Может быть, это работа местных мастеров, но явно под влиянием Византии. Т.е. влияние Византии в одних местах больше, в других местах меньше, но грузинское средневековое искусство, конечно, находится под влиянием Византии. Связь Грузии с Византией была очень тесной, иногда даже на уровне династических браков, поэтому здесь, бесспорно, тоже приглашали византийских мастеров.

Атенский Сион. Грузинские росписи, конечно, к сожалению, меньше всего сохранились. Они даже больше, чем сербские и русские, были подвергнуты разрушениям, но тем не менее есть вот такие великолепные полные росписи, очень содержательные, богословски насыщенные, как, например, Атенский Сион. Сион — это храм, посвященный Богородице, т.е. Тбилисский Сион, Атенский Сион – в грузинской традиции если Сион, то обязательно посвящен Богородице. Здесь мы видим не только традиционные схемы росписи храмов, которые в конце концов передавались в разные страны, но и какие-то приемы, характерные именно для византийского искусства.

Хотя вполне возможно, что здесь вместе с византийскими мастерами работали местные, и, как правило, местные, как бы усвоив этот язык, потом старались другие храмы расписывать по этой же канонической схеме, по этим же, что ли, византийским стандартам. Можно по-разному оценивать степень этого влияния, но явно это тоже как круги по воде, идущие от Константинополя, и они доходят до таких краев, а по тому времени Грузия – это действительно какой-то край христианской Ойкумены.

Или, например, Убиси. Мы говорили на примере византийского Пантократора XIV в. о влиянии исихастских споров на проявление особого света в образе Пантократора. И здесь тоже, например, ансамбль Убиси, где присутствует свет – это тоже XIV в., тоже время исихастских споров, время размышлений о природе Фаворского света. И здесь мы явно видим вот это особое значение света в изображении Спасителя, в изображении других сцен. Т.е. Грузия, как бы далеко она ни находилась, была в орбите Византии и в смысле искусства, и в смысле богословских споров и т.д.

Известны византийские эмали. И грузинские эмали тоже известны, и между ними тоже большое родство. Да, это грузинская работа, но она явно перекликается с тем, что делалось в Византии. Это тоже подражание или способ так же украсить какие-то вещи, потому что эмали – это прикладные вещи, они украшали Евангелия, какие-то другие предметы. Это тоже и подражание Византии, и стремление на этой основе сделать свое искусство.

Ну, может быть, в иконах грузинских этого меньше, здесь острота именно грузинского подхода видна, но иногда есть иконы, по которым даже спорят, грузинский это мастер сделал или византийский. Вот этот прекрасный ангел из Сванетии – возможно, что его сделал византийский мастер и икона была привезена в Грузию. А может быть, приехал мастер. Известно, что некоторые храмы даже расписывались приглашенными мастерами, и это зафиксировано было. Например, храм в Цаленджихе расписан греком Киром Мануелом Евгеником, т.е. даже сохранилось имя византийского мастера.

Т.е. на самом деле византийские мастера путешествовали по всему миру. Они привозили свое искусство, они несли его, это была своего рода миссия Византии, миссия красоты. Конечно, привозили вещи посольства, которые соединяли страны. Грузинское посольство приезжало в Константинополь, из Константинополя тоже какие-то посольства приходили в Грузию или в другие страны, или паломники что-то привозили, т.е. движение этих произведений искусства, конечно, было очень сильно развито в средневековом мире. Но, помимо всего прочего, была еще как бы местная тяга к тому, чтобы подражать именно Византии.

Богоматерь Владимирская

Ну, и закончить мне хотелось бы на самой знаменитой византийской иконе. Собственно, о ней будет речь, может быть, в другой беседе, но хотелось бы просто показать ее, потому что это тоже одно из совершенных произведений византийского искусства. Мы сейчас знаем эту икону как Богоматерь Владимирскую.

Собственно, от Византии, от XII в., а она написана в лучших константинопольских мастерских, это одно из лучших произведений комниновского времени, от него сохранились только лики, но даже по этим ликам видно, насколько это великое произведение искусства. И когда такие вещи действительно попадали в ту или иную страну, они не могли не вдохновить художников, они не могли не родить подражание, они не могли не дать тех великих плодов, которые они дали. Но с этой иконой связано, конечно, влияние Византии на русское искусство, о котором речь пойдет уже в других беседах.

Материалы
  • Даркевич В.П. Путями средневековых мастеров. М. 1972.
  • Демус О. Мозаики византийских храмов. Принципы монументального искусства Византии. М, 2001.
  • История иконописи. Истоки. Традиции. Современность. VI - XX в. М., 2002.
  • Искусство Византии. Ранний и средний периоды. СПб, 2004.
  • Колпакова Г. С. Искусство Византии. Поздний период. СПб, 2005.
  • Лазарев В.Н. История византийской живописи. М., 1986.
  • Лидов А.М. Византийские иконы Синая. Москва-Афины: Христианский восток, 1999.
  • Лихачева В.Д. Искусство Византии IV-XV в.в. Л. 1981.
  • Попова О.С. Проблемы византийского искусства. Мозаики, фрески, иконы. М., 2006.
  • Средневековое искусство. Русь. Грузия. Сборник статей. М., 1978.
Галерея (71)
Читать следующую
5. Древнерусское искусство домонгольского периода
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше