6
/6
Борьба за республику
Политическая история страны в XX веке от французской оккупации до прихода к власти Башара Асада: партии, движения, лидеры, враги и союзники.

Подмандатный регион

1918 год является рубежом в истории Сирии по многим причинам. Во-первых, Сирия переживает пертурбации, связанные с Первой мировой войной. Во-вторых, в районе Хиджаза начинается знаменитое арабское восстание, инспирированное Англией, против османов. Ну и, наконец, в-третьих, на территорию Сирии вступают английские войска. Сирия оказывается объектом колониальной экспансии в основном двух государств: это Англии и Франции, победителей в Первой мировой войне.

И заключается знаменитое соглашение Сайкса-Пико. Это два политических деятеля, представлявших, соответственно, Соединенное королевство и Францию. Первый был секретарем лорда Китченера, министра иностранных дел Великобритании, знаменитого своим присутствием на плакате «Что ты сделал для своей страны?», который стал впоследствии прообразом советского большевистского плаката «Ты записался добровольцем?».

И Жорж-Пико был до войны верховным комиссаром Франции в Бейруте, а потом сотрудником Министерства иностранных дел Франции.

Так вот, Сайкс и Пико, Жорж-Пико, заключили соглашение о разделе ближневосточных владений Османского государства. По первоначальному плану, Сирия, Ливан и северная часть Джазиры, то есть северо-западная часть Джазиры, это территория современного Северо-западного Ирака, должна была перейти под контроль Франции в той или иной степени. То есть предполагалось, что часть будет территории оккупированной Францией, другая часть будет находиться под административным прямым управлением, соответственно, Ирак и Трансиордания будут являться владениями Великобритании.

Об этом соглашении не был поставлен в известность ни один из ведущих арабских деятелей, то есть это было исключительно двустороннее секретное соглашение, и о нем стало известно только в 1917-1918 годах, когда большевики раскрыли секретные архивы царского правительства, дипломатические архивы, и об этом узнали в том числе и лидеры арабского восстания и среди них представитель Хашимитского Дома Фейсал. Фейсал был сыном шерифа Мекки и, собственно, одним из лидеров антиосманского повстанческого движения, и именно его войска вошли на территорию Восточной Сирии, в том числе и в Дамаск, осенью 1918 года.

Однако Франция и Великобритания не дали своего согласия на создание Сирийского королевства, и Фейсал, который объявил себя королем в том числе и Шама, Сирии, был вынужден в 1920 году уступить давлению великих держав и без боя сдать Дамаск вступившей на эту территорию французской армии. Англичане, соответственно, территорию Сирии и Ливана покинули.

Корректива была внесена в это соглашение относительно Джазиры, Северо-западного Ирака. Он был включен в состав английского подмандатного региона. В соответствии с волей победителей, эти территории были объявлены подмандатными владениями, то есть теоретически говорилось о том, что это будут независимые в будущем государства, возможно, королевства, но практически там была установлена оккупационная администрация. Владения Франции охватывали территорию современной Сирии, Ливана и Александреттской области (это современный ил Хатай, который принадлежит Турции).

Местное население было очень разнородным: здесь были и христиане, и мусульмане-сунниты, и различные течения шиитов, в том числе группы, которые весьма условно могут быть отнесены к шиитам или не отнесены уже вообще к мусульманам, — это алавиты и друзы. И французы с самого начала столкнулись с двумя проблемами. Во-первых, управление таким разнородным массивом, во-вторых, с сопротивлением части элит французской колониальной экспансии. И одним из самых ожесточенных противников на первом этапе французского владычества были друзы, которые в 1925 году подняли в своей области достаточно крупное восстание против французов, продолжавшееся до 1927 года.

Пятикратная независимость

Французское владычество в Сирии интересно еще одним моментом. Сирия несколько раз объявляла свою независимость. Пожалуй, это уникальное в этом смысле государство, потому что независимость объявлялась в 1928 году, когда местное Национальное собрание, а французы давали возможность проводить выборы в местный парламент, который пользовался достаточно широкими полномочиями и мог назначать местную администрацию, которая, хотя и была вынуждена учитывать решения французского правительства, все же во многих решениях была достаточно самостоятельна, так вот, в 1928 году Национальное собрание принимает Конституцию, в которой были удалены положения о французском мандате.

Все это было явное объявление независимости. Францией оно не было признано, парламент распущен, но в 1936 году, в период победы во Франции Народного фронта, в 1936 году заключается новый договор между Францией и сирийскими политическими элитами о признании независимости. При этом в конституционные положения вносится, по настоянию Франции, идея о том, что французы имеют особые интересы и особые права на этой территории.

В 1941 году, уже после начала Второй мировой войны, захвата Франции нацистами, когда возникает «Свободная», а затем получающее название «Сражающаяся Франция» движение, сопротивление, возглавляемое де Голлем, оно тоже предоставляет Сирии и Ливану независимость.

В 1943 году французские власти дают согласие на созыв парламента и утверждают решение о независимости этих территорий. И, наконец, в 1946 году происходит эвакуация французских войск, которая и праздновалась очень долгое время в Сирии как день независимости. Буквально назывался этот день «Днем эвакуации». То есть интересная очень деталь: пожалуй, ни одно государство за такой короткий промежуток времени, пару десятилетий, столько раз не пыталось объявить свою независимость или даже не объявляло ее, снова и снова повторяя свои претензии на самостоятельность.

Республика всех граждан

Французы столкнулись с еще одной проблемой на этой территории. В Сирии уже тогда обозначились две разнонаправленные тенденции: тенденция консолидации этих областей в единое целое и тенденция сепарации. Поскольку многие этноконфессиональные общности занимали достаточно компактные регионы, они стремились сохранить свою самостоятельность и не быть включены в состав единого государства. То есть французы выделяли на территории Сирии и Ливана несколько областей, которые имели тот или иной политический статус. Это собственно Ливан, область Латакии, населенная алавитами, Александретта, область друзов на юге современной Сирии, и две преимущественно суннитские, арабские зоны — это Халеб и Дамаск.

Но была и другая тенденция. Была тенденция к объединению этих территорий, поскольку формировалась новая социальная страта в Сирии, которая осознавала, что наиболее удачным и успешным способом отстаивания своих интересов будет именно консолидация этих областей в единое целое и формирование единой национальной, в политическом смысле, элиты.

Вторая тенденция в результате одержала верх, и в 1946 году, после вывода французских войск, Сирия получила независимость. Единственные территории, которые не вошли в ее состав, это были Ливан, ставший самостоятельной республикой, и Александретта, которая стала илом Хатай, включенным в 1939 году в состав Турции. В 1946 году начинается новая эпоха. Сирия становится самостоятельным государством. И здесь можно определить несколько любопытных тенденций. Сирия вообще была единственной на тот момент мусульманской арабской республикой.

Ливан был государством, в котором, кроме мусульман, активно присутствовал христианский элемент, и даже структура управления Ливана предполагала сохранение конфессионального разделения. Например, пост президента там всегда конституционно был закреплен за христианином, маронитом, пост премьера — за мусульманином-суннитом, а пост главы парламента — за мусульманином-шиитом. В Сирии ничего такого не было. Сирия была объявлена республикой всех граждан. И надо заметить, что сирийская политическая жизнь в первое десятилетие независимости отличалась достаточно высокой степенью свободы и политической активности граждан.

Период нестабильности и парад конституций

Одним из событий, очень быстро приведших Сирию в состояние нестабильности, стала арабо-израильская война 1948-1949 годов. Арабские государства, не согласные с планом создания Израиля, на следующий день после провозглашения его независимости, 14 мая 1948 года, напали на эту страну, но потерпели сокрушительное поражение. В том числе среди проигравших была и Сирия, и с этого момента в Сирии начинается период глубокой политической нестабильности.

Возникает идея того, что Сирии необходимо с кем-то объединиться, и объектами, которые рассматривались в качестве возможных партнеров, были, в общем-то, две арабские страны: это Египет и Ирак. Но на тот момент Сирия, которая была республикой, не могла найти компромиссного соглашения с королевскими режимами, которые были, соответственно, правящими в Египте и в Ираке, и все попытки найти какой-то вариант объединения потерпели поражение.

Кроме того, в Сирии началась череда военных переворотов, которые буквально сотрясали страну с 1949 по 1970 год. В 1949 году их произошло даже сразу три. И вот такая нестабильность политическая, конечно же, не способствовала процветанию этой страны. Очень быстро менялись кабинеты. И нужно заметить тоже одну особенность сирийской государственности этого периода. Во-первых, Сирия была безусловным лидером арабского и вообще мусульманского мира по числу военных переворотов.

И второй момент — Сирия была безусловным лидером не только арабского мира, но, возможно, вообще мира в целом по количеству конституций, которые постоянно предлагались гражданам. И военные перевороты, смены кабинетов очень часто сопровождались вынесением на суд общественности новых проектов конституции. То есть посчитать это достаточно сложно, сколько было этих проектов, но это количество новых конституций, которые были приняты, это количество явно превышает десяток.

Влияние кемализма и партия Баас

В жизни Сирии этого периода возникает еще одна интересная тенденция. Это арабский национализм, но арабский национализм особого толка. Идея существования арабской политической нации сформировалась еще в период османского владычества, после младотурецкой революции 1908 года, и уже тогда арабские интеллектуалы стали задаваться вопросом о том, что, собственно, арабы имеют право на собственное национальное государство.

Мировоззренческий перелом происходит после кемалистской революции в мусульманской стране, не арабской, в 1919 году в Турции. Мустафа Кемаль, прозванный впоследствии Ататюрком, начал национальное движение, сопровождавшееся войной с Грецией. Впоследствии идеология кемалистов получила оформление в идее так называемых «шести стрел».

Это республиканизм, то есть принципиальная установка на республиканскую форму правления, национализм, то есть подчеркивание приоритета государствообразующей нации. Идея народности — это третья стрела, суть которой прежде всего сводилась к преодолению сословных разногласий, то есть нация понималась как нечто единое целое, в котором должны быть полностью сглажены любые внутренние противоречия. Четвертый, очень важный пункт для кемалистов — это секулярность, поскольку строительство нового государства должно было подчеркнуть приоритет национальной идентичности над конфессиональной, и для достижения этой цели максимальный упор делался именно на отделение каких-либо конфессиональных структур от государственных.

И надо заметить, что Турция очень долго фактически была единственной страной мусульманского мира, в которой из законодательства были полностью исключены положения шариата. Второй такой страной стала Албания после Второй мировой войны, но однако нужно заметить, что Албания была неоднородным мусульманским государством. Порядка 65% там составляли мусульмане, остальная часть населения была христианской. И, наконец, после распада СССР появляются новые светские государства, в которых полностью исключается концепция какой-либо ссылки на шариат. Это мусульманские республики бывшего СССР.

Следующая стрела, пятая стрела Ататюрка — это этатизм. Суть этой идеи сводилась к максимальному участию государства в жизни общества, то есть государство признавалось абсолютным регулятором всех проблем, которые только могут возникнуть. Не общественные структуры, а именно структурированное государство должно было регулировать жизнь нации. И последняя, шестая стрела — это революционность. В понимании идеологов кемализма это была ориентация на социальный прогресс, который был для них неразрывно связан с вестернизацией.

Так вот, вот эти идеи были восприняты и арабскими националистами, и выразителем этой идеологии в арабском мире стала партия Баас, буквально это переводится как «возрождение», и впервые эта партия заявила о себе именно в Сирии. Любопытно, что первыми идеологами и создателями этой партии были люди, далеко не всегда являвшиеся мусульманами-суннитами. Во-первых, здесь нужно упомянуть, конечно, Мишеля Афляка, одного из идеологов и создателей Баас. И во-вторых, нужно упомянуть такого деятеля, менее известного по сравнению с Афляком, это Заки аль-Арсузи. Именно они дали идейное наполнение в уже сирийском контексте националистической идеологии, националистическому проекту, националистическому, в нейтральном смысле этого слова, и впоследствии Баас получил распространение далеко за пределами Сирии. То есть отделения этой партии возникли фактически во всех арабских странах и с той или иной успешностью в них действовали.

Политически оформленные структуры арабского национализма сформировались в период Второй мировой войны. Время основания партии Баас является достаточно интересной проблемой, потому что фактически она была создана еще в 1943 году, но полностью организационно, структурно она сложилась уже после Второй мировой войны, после обретения Сирией независимости. И надо сказать, что в политической жизни Сирии она сразу заявила о себе достаточно активно. В Сирии существовали две исторически партии, ориентированные в той или иной степени на либеральные ценности, это Народная партия и Национальная партия. И вот на политическую арену Сирии вышли еще и баасисты.

В поисках надежного партнера

Политическая нестабильность, как я уже упоминал, приводила к частым военным переворотам. Это была одна тенденция. И вторая тенденция заключалась в том, что сирийские националисты очень скоро увидели силу, которая может реализовать их идеалы на практике в другой стране, и этой страной был Египет. То есть мы видим опять, что Сирия являлась государством, которое в той или иной степени было вынуждено ориентироваться на внешнего деятеля, на внешнего актора, который может обеспечить ей некие преференции, недоступные этой стране в отделенном состоянии, не присоединённом к какой-либо более устойчивой структуре. И после переворота в Египте, который привел к падению монархии, и последующего захвата власти Насером в 1954 году Египет становится страной, на которую обращают свои взоры баасисты Сирии.

Дело в том, что сам Насер не был членом Баас, но ценности, которые разделяли баасисты, были близки и ему, и очень скоро возникает тема объединения Сирии и Египта в одно государство. Проект этот готовился достаточно долго, и на интеллектуальном уровне, и на организационном, и наконец он нашел свое выражение в 1958 году, когда было принято решение об объединении наконец этих двух государств в рамках одного, которое и получило название Объединенной Арабской Республики.

Надо сказать, что 1950-е годы были временем расцвета арабского национализма, и в 1958 году происходит еще одно очень важное событие для ближневосточного мира. Это военный переворот в Ираке, в результате которого была убита большая часть королевской семьи и власть захватили республикански настроенные военные. И Ирак, соответственно, становится еще одним потенциальным участником нового государственного образования.

Однако нужно сказать, что режим Насера в Египте воспринимал Сирию далеко не как равноправного партнера. Насеру вообще приписывается довольно забавная фраза о том, что только Египет является действительно государством, а все остальные арабские государства — на самом деле это просто племена с флагами. Вот в таком контексте он и начал проводить политику по отношению к Сирии. Фактически он попытался превратить эту страну в часть некоего единого государственного организма, центр которого находится в Каире.

Была еще одна проблема, очень важная. Насер был гораздо более левым деятелем, чем сирийские лидеры, и это объясняется достаточно просто. Египетское общество было гораздо более архаичным в каком-то смысле. Несмотря на то, что за время правления англичан там были созданы очень важные инфраструктурные компоненты, например, независимый суд, что для мусульманского мира было огромным шагом вперед, но основная часть населения Египта была крестьянской. Городской буржуазии, если мы будем мыслить и рассуждать в таких категориях, было немного.

В Сирии эта страта была гораздо более влиятельной и сильной, и когда Насер попытался осуществлять на территории Сирии реформы, аналогичные тем, которые он проводил в Египте, это вызвало сопротивление у сирийского среднего класса. Результатом стал очередной военный переворот в 1961 году, в результате которого Сирия объявила об отделении от Египта и воссоздании Сирийской Республики. Египет не отказался, естественно, от своих претензий на роль арабского гегемона. И, более того, при Насере он сохранял название Объединенная Арабская Республика.

Любопытно, что сразу после переворота 1961 года опять обозначаются две тенденции в сирийском обществе: одна тенденция за возвращение к союзу с Египтом, но на менее жестких основаниях, вторая тенденция на самостоятельность, на выстраивание собственной государственности. И вот эти вот две тенденции впоследствии будут постоянно соприкасаться, вступать в разные весьма замысловатые соприкосновения друг с другом, взаимодействия, и закончится это только уже в 1970 году, к которому мы потихонечку подходим.

Неустойчивость Сирии была обусловлена во многом еще и фундаментальной военно-политической установкой сирийского истеблишмента. Сирийцы категорически отказывались признавать государство Израиль и рассматривали Израиль как угрозу и как основного противника. Но победить Израиль в одиночку Сирия, естественно, не могла, и это подталкивало постоянно сирийский правящий класс к поиску не просто союзника, а именно страны, с которой можно объединить свои военные и политические структуры. Проект с Египтом не удался, но от него не отказались, во-первых. Во-вторых, после 1961 года сирийцы стали обращать внимание на своего восточного соседа, на Ирак, и возникали планы объединения с Ираком. То есть вот это вот стремление с кем-то объединиться — это было одной из тенденций сирийской политической жизни.

Проблема пути развития и переворот 1963 г.

Еще одной темой, очень важной для Сирии, было направление внутреннего развития: социальные преобразования, роль государства. Должна ли Сирия двигаться по пути «социалистических преобразований» или она должна следовать по пути условно капиталистическому. Но, собственно, здесь можно ставить кавычки, говорить об условности, но именно в этих категориях мыслили, например, представители партии Баас, которые четко были ориентированы на социалистический проект, я бы даже сказал, национал-социалистический, потому что вместе с тем, что они были националистами, они были социалистами.

Вот этот упор на социализм является одним из принципиальных отличий, например, арабских националистов, большей их части, от националистов турецких, которые с самого начала заявили о том, что они придерживаются норм рынка, норм относительно либеральной экономики. Арабские социалисты позиционировали себя как сторонники все большего участия государства в экономической жизни и национализации не только крупных, но нередко и средних предприятий. Вот это постоянное внутреннее противостояние сторонников разного пути развития тоже выливалось в множество сложностей для Сирии и приводило ко все новым и новым переворотам.

Наконец, как раз в 1963 году, 8 марта 1963 года произошел военный переворот, в результате которого власть перешла к партии Баас. И, собственно, захватив в 1963 году власть, Баас уже с ней так никогда и не расстанется. По крайней мере до сегодняшнего дня в Сирии она находится у власти. 8 марта 1963 года отмечалось и отмечается в Сирии как важный национальный праздник. Этот день считается днем национальной революции. И при этом переворот 1963 года, конечно же, не разрешил никаких проблем, которые были у Сирии, а отказ от демократии приводил ко все новым и новым сложностям.

Нужно заметить, что Сирия является страной, в которой стабильность во многом определялась тем, что, как это ни странно, может быть, прозвучит, у власти с 1963 года находится конфессиональное меньшинство. Я объясню, что я имею в виду. Дело в том, что среди сторонников партии Баас я уже упоминал христианина Мишеля Афляка, но среди лидеров Баас и среди сирийских военных, ориентированных на эту партию, были в достаточно значительном количестве представители конфессиональных меньшинств, алавитов и друзов, о которых мы говорили в предыдущей лекции. Более того, один из первых идеологов партии Баас, о которых я говорил, Заки аль-Арсузи, он был тоже алавитом.

И в 1963 году, когда баасисты захватили власть, было очень интересно посмотреть на состав правительства и военной верхушки, к которой перешла власть. Это Мухаммад Умран — он был алавитом, Хафез Асад — алавит, Салах Джадид — алавит, Салим Хатум — друз, Зияд Харири был суннитом, но он сразу же был отстранен от власти.

При этом люди, которые занимали представительные, так сказать, места, они были суннитами. Вот, например, Луаи аль-Атасси, который стал президентом, он был суннитом, но правда очень быстро ушел в отставку. И, наконец, другой президент, Амин Хафез, президент с 1963 по 1966 год, тоже был суннитом.

Интересно отметить, что тенденция на союз с Египтом вот этой новой правящей группировки тоже была весьма противоречивая. Они хотели объединиться с Египтом, но на своих условиях. Насер предлагал свои модели объединения, которые не устраивали сирийцев. И вот так прошло в этом препирательстве несколько лет. Восстановлен государственно-политический союз с Египтом не был.

Шестидневная война и переворот 1970 г.

В 1967 году происходит одно из фундаментальных событий в истории арабского мира и арабо-израильских отношений. Это знаменитая Шестидневная война. Сирия и Египет готовили координированную агрессию в отношении Израиля, но последовал упреждающий удар израильской армии, который привел к тотальному разгрому и египетской армии, и сирийской. В результате Израиль захватил у Египта Синайский полуостров и вышел на берега Суэцкого канала, у Сирии были отторгнуты Голанские высоты, впоследствии аннексированные Израилем.

Вот это поражение, достаточно тяжелое для арабского мира в целом и Сирии в частности, оно вызвало новый кризис. Уже упоминавшиеся лидеры переворота 1963 года — а к тому времени выдвинулось на ведущие роли, можно сказать, два человека, это Джадид и Хафез Асад — они вступили в противоборство друг с другом. Это противоборство тоже имело много измерений.

Джадид занимал более воинственную позицию в отношении Израиля и хотел реванша. Он стремился к заключению фактически на любых условиях союза с Египтом и отвоевыванию Голан. При этом Джадид был противником компромиссов с консервативными монархическими режимами арабского мира. Одновременно с этим Джадид был сторонником усиления палестинских группировок за счет этих самых консервативных режимов.

В частности, в 1970 году начинается глубокий кризис в Иордании, поскольку Иордания была страной, перенасыщенной палестинскими беженцами, имевшими там не только лагеря, но и военизированные структуры, и в Иордании начинается фактически мятеж против короля. На него было произведено неудачное покушение, происходит знаменитый «черный сентябрь», когда иорданская армия разгромила военные структуры палестинцев и заставила их эвакуироваться оттуда. Так вот, Джадид в период этого кризиса поддерживал именно палестинцев в этом конфликте, что после поражения палестинцев привело к в значительной степени изоляции Сирии со стороны монархических режимов Аравийского полуострова.

И Джадид, и Асад, как я уже отмечал, были алавитами, то есть здесь противостояние происходило не по конфессиональной линии, а сугубо по линии ориентации в политике, причем не только внешней, но и внутренней, поскольку Джадид был сторонником более глубоких этатистских преобразований в экономике, более глубокой национализации, более глубокой аграрной реформы.

А Асад, который на тот момент был фактически военным лидером государства, придерживался более осторожных позиций. Он не хотел воевать с Израилем. Он не хотел ссориться с консервативными режимами Аравийского полуострова. Он не хотел продолжать двигаться в сторону все большей социализации общества. И в результате противоборства этих двух тенденций победила та, олицетворением которой был Хафез Асад. Джадид был смещен и помещен в тюрьму, в которой он содержался очень долгое время.

Хафез Асад вообще, нужно сказать, был достаточно жестким политическим полемистом, и своих оппонентов он не щадил. То есть те люди, которых он не мог расстрелять, они очень часто становились узниками, сидевшими до конца своей жизни либо под домашним арестом, либо в тюрьме, и тем, кому посчастливилось бежать из Сирии, смогли не оказаться в роли заключенных или убитых. Этот переворот произошел в ноябре 1970 года, и с этого времени в Сирии устанавливается диктатура Асада.

Правление меньшинства

Хотелось бы сказать несколько слов о проблеме алавитского характера или якобы алавитского характера этой диктатуры. Конечно, то, что лидерами Сирии, лидерами армии, лидерами спецслужб, кланами, которые доминируют в экономике, во многом являются алавиты, спорить не приходится. Но, с другой стороны, я бы хотел обратить внимание на вот такой интересный нюанс.

В арабских странах, в которых достаточно пестрая этноконфессиональная картина, нередко складывались ситуации, когда диктатуру устанавливало именно какое-либо меньшинство. Например, в Ираке этим меньшинством были сунниты, арабы-сунниты, которые, составляя всего порядка 20, максимум 25% населения, их представители правили государством. В Сирии этим меньшинством были алавиты, составлявшие, по разным оценкам, от 10 до 20% населения, но в реальности, по всей видимости, все же нужно склоняться к более консервативным оценкам, в 11-12%. И вот именно эта группа стала доминировать в сирийской политической жизни.  Но любопытно, что доминирование этих групп в каком-то смысле, можно сказать, на определенном периоде содействовало стабильности в государстве. Меньшинство не могло абсолютно подавлять большинство в данном случае и постоянно находило с ним компромиссы.

Если мы сейчас, например, посмотрим на ситуацию в Ираке, где власть перешла к шиитскому большинству, шиитскому арабскому большинству, мы увидим, что суннитское меньшинство стало объектом жестоких гонений. Все социальные лифты для этого меньшинства на сегодняшний день практически перекрыты в Ираке, и это вызывает очень острое противостояние внутри иракского общества, и во многом именно в этом черпают свои силы экстремистские радикальные группы типа пресловутого Исламского Государства (запрещено в РФ – Прим. ред.).

Вот это вот доминирование меньшинства, которое понимало, что определенные границы переходить нельзя при управлении большинством, оно обеспечивало режим достаточно высоким уровнем стабильности. Второй момент, что очень важно отметить, — это была все-таки ориентация сирийского режима на светские ценности. Как это оценивать, опять же с каких позиций?

Если мы говорим с общегуманистических позиций, то, естественно, это было, пожалуй, положительным элементом в сирийской истории, поскольку вообще надо заметить, что Сирия была первой страной арабского мира, в которой женщины получили права голоса, и это было еще в 1949 году. Это очень показательный факт в сирийской истории, сирийской общественной жизни. И впоследствии вот этот курс на светскость Асадом достаточно последовательно проводился, и, по всей видимости, значительная часть сирийского общества была довольна такой установкой.

Но здесь нужно отметить и о другой тенденции, которая постоянно присутствовала в сирийской истории и в конце концов выплеснулась уже в современности в виде вот этой ожесточенной гражданской войны, и эта тенденция нашла в этой войне очень яркое выражение. Это радикальный исламизм.

Радикальный исламизм

Мы говорили уже об исторических партиях Сирии, мы говорили о партии Баас, но нужно сказать еще об одной силе, которая действовала и продолжает действовать в Сирии. В 1928 году в Египте была основана группа, получившая название «Братья-мусульмане» (Аль-Ихван аль-Муслимин), создателем которой был Хасан аль-Банна. И эту группу даже нельзя назвать партией. Это, скорее, было такое очень интересное движение, в котором делался акцент на социальной солидарности при определенных идеологических установках, каковыми являлись прежде всего верность идее шариата и консервативным мусульманским ценностям.

Очень быстро началось распространение этой группы в Египте, потому что они проводили действительно любопытную социальную политику. Они основывали кассы взаимопомощи, они основывали собственные клиники, обучающие центры, и это давало множеству египтян возможность социального роста, чего очень часто государство не могло дать. Одновременно с этим началось распространение идей Братства за пределы Египта. В самом Египте оно, естественно, национальным и социалистическим правительством Насера подавлялось. Причем оно подавлялось еще до Насера: Хасан аль-Банна был повешен еще по решению королевских властей Египта. Его преемник, Сейид Кутб, был казнен уже при Насере. Но их дело не пропало, и они обрели последователей в других мусульманских странах и в том числе в Сирии.

Вообще очень быстро начался рост сирийского отделения братства, причем структура «Братьев-мусульман» с самого начала предполагалась таковой, что это не единая централизованная группировка, а именно сеть достаточно автономных, самостоятельных ячеек. И сирийская ячейка достаточно быстро обрела самостоятельность, и ее политическая линия весьма заметно отличалась от той линии, которая наблюдалась в Египте. «Братья-мусульмане» стали принимать участие в политической жизни Сирии, но в 1963 году, после прихода к власти партии Баас, эта группа была запрещена.

Вообще нужно заметить, что для мусульманского мира, для арабского мира вот это противостояние светского национализма и конфессионализма было очень свойственно и проявлялось с той или иной степенью остроты всегда. Просто в каких-то странах она не получала основы в какой-либо политической структуре. Например, в Турции просто в принципе невозможно было создавать до какого-то момента партии с упоминанием конфессии. Понятно, что имелась в виду вполне определенная конфессия. И даже сейчас, когда в Турции правят так называемые умеренные исламисты, партия Эрдогана, она осуществляет некие нововведения, уводящие страну от светского пути, но в то же время действует она чрезвычайно осторожно, и фундаментальных основ светского государства все-таки правление Эрдогана не затрагивает. Другое дело, что это диктатура, но это уже другой вопрос.

В Сирии «Братья-мусульмане» после запрета не исчезли. Они перешли к активной повстанческой деятельности. Причем эта тенденция в Сирии постоянно нарастала. Этому содействовало множество событий: и поражение 1967 года, и последующее начало вмешательства Сирии в гражданскую войну в Ливане в 1975 году, в которую включился Хафез Асад, стремившийся расширить присутствие Сирии в Ливане и фактически превратить его в аффилированное с Сирией государство. В конце концов ему удалось добиться оккупации Ливана сирийскими войсками, которая продолжалась до 2005 года.

Так вот, «Братья-мусульмане» воспринимали Баас крайне враждебно по ряду причин. Во-первых, конфессиональная вражда: они рассматривали алавитов как еретиков и даже как немусульман. Во-вторых, социальные преобразования сирийского режима были для них неприемлемы, потому что они разрушали традиционный уклад. Ну и, наконец, светскость, то есть для уже основателей братства, и аль-Банны, и Кутба, светский характер правления был совершенно неприемлем.

Вообще нужно заметить, что Кутб перешел на такие радикальные позиции окончательно после визита в Соединенные Штаты в 1949, если я не ошибаюсь, году, где он был потрясен, с его точки зрения, недопустимой свободой нравов, притом, что 1949 год в США — это еще достаточно консервативное общество, если смотреть на Америку с позиции мировоззренческой революции 1968 года. Но для Кутба уже тогда Америка представлялась страной совершенной распущенности, и, вернувшись в Египет, он перешел на позицию такого консервативного исламизма. Соответственно, сирийский режим отделением «Братьев-мусульман» воспринимался тоже крайне негативно, с его ориентацией на светскость.

Тлеющий конфликт

И, как я уже сказал, эта вражда имела не только мирные, но и военные формы. С 1975 года начинается уже переход братства ко все более активным террористическим акциям по отношению к сирийским функционерам, к алавитам, и пика это противостояние достигает уже в начале 1980-х годов, когда вспыхивает знаменитый мятеж в Хаме, жесточайшим образом подавленный войсками Хафеза Асада. Это был 1982 год, когда Хама практически была стерта с лица земли. И когда мы смотрим сейчас на то, что происходит в сирийских городах во время войны, то, если сделать оговорку о том, что технические возможности в каком-то смысле изменились за эти десятилетия, то можно представить, что примерно то же самое было сделано с Хамой во время этого восстания.

Восстание было подавлено, но здесь интересно обратить внимание, что правление алавитского светского меньшинства постоянно вызывало ожесточенное сопротивление у определенной части сирийского общества. То есть режим Асада мог на какое-то время умиротворить внутренний разлад, внутренний раскол, но преодолеть его фундаментально, органически диктатура не могла.

Перейти к демократии Сирия тоже не могла по ряду причин. Во-первых, уже хотя бы потому, что, как мы понимаем, установление в Сирии демократии западного образца должно было сопровождаться прежде всего уважением прав меньшинств. При достаточно высокой степени архаизации сирийского общества свобода голосования привела бы не к защите прав меньшинств, а к диктатуре большинства, как это фактически мы можем сейчас наблюдать в Ираке, при которой меньшинство оказывалось бы жестко дискриминируемым. И второй момент — нежелание опять же сирийского истеблишмента находить мирные соглашения, мирные отношения с Израилем, на что пошли Египет и Иордания и на что отказывался идти сирийский режим.

Союз с Ираном и передача власти по наследству

Еще очень важный момент — это политическая ориентация Сирии. Мы уже говорили о том, что в 1950-е, в 1960-е годы Сирия находилась в постоянном поиске фундаментального союзника, то есть она нуждалась в этом внешнем стабилизаторе, внешнем друге, если можно так выразиться, который был в ней заинтересован со всеми ее особенностями, который не покушался бы на местный режим. И такого союзника Сирия нашла в 1979 году в Иране, после того, как там произошла так называемая исламская революция и власть захватило шиитско-имамитское духовенство во главе с аятоллой Хомейни.

Любопытно, что союз алавитов с шиитами-имамитами обозначился еще до 1979-1980-го годов. Дело в том, что в 1973 году был предложен очередной проект из множества сирийских конституций, в которых отсутствовало положение о том, что президентом Сирии может быть только мусульманин. Вернее, там даже отсутствовало положение о том, что ислам является государственной религией, и это вызвало вот в этом наэлектризованном обществе, в котором значительная его часть поддерживала радикальных сторонников консервативного ислама, это вызвало массовое недовольство. И в 1973 году Асад был вынужден находить какие-то формы компромисса с суннитским большинством, и одним из его достаточно умелых и успешных ходов стало признание алавитов мусульманами, которое было осуществлено двумя деятелями.

Во-первых, это был Муса Садр, один из лидеров шиитско-имамитской общины Ливана, — вообще был он уроженцем Ирана, но семейство Садров возводит свое происхождение к Али и Фатиме, и Муса Садр был одним из очень видных представителей шиитского духовенства Ливана. Издали фетвы, в которых алавиты объявлялись мусульманами. Впоследствии, когда в Иране была установлена клерикальная диктатура, связи между Сирией и Ираном усилились. Здесь, конечно же, вот этот вот фактор конфессиональной солидарности нельзя сбрасывать со счетов.

Более того, интересно обратить внимание, что в конфликте светского национализма, представителем которого был иракский диктатор Саддам Хусейн, и шиитской конфессиональной диктатуры, которая была установлена в Иране, в их конфликте, в их войне, которая началась в 1980 году, Сирия встала на сторону не светской иракской диктатуры, а на сторону конфессиональных союзников в Иране.

Для Ирана вообще, нужно сказать, Сирия являлась своего рода таким коридором в Средиземноморье, о чем мы уже говорили на одной из наших прошлых лекций, и попытка Ирана пробить своего рода шиитский коридор на долгие годы определила характер внешнеполитического курса Ирана. На этом, кстати, основывается одна из причин, на мой взгляд, такой острой враждебности Ирана к Израилю. Израиль в данной ситуации является просто неким обоснованием стремления Ирана к экспансии в западном направлении. И после того, как в 1970 году умирает Насер, получают, с одной стороны, новый импульс светские диктатуры в арабском мире. То есть происходят перевороты в Сомали, в Ливии была свергнута монархия. И в Иране начинает нарастать альтернативное движение именно шиитского конфессионального ислама.

После того, как в 1977 году Египет оказывается в изоляции, после того, как он берет окончательно курс на мирное сосуществование с Израилем и заключение мирного соглашения, в Иране синхронно практически с этим начинается исламская революция. В каком-то смысле можно сказать, что Иран попытался выступить в роли нового гегемона мусульманского мира вместо дискредитировавшего арабский национализм египетского режима, но дискредитировавшего, естественно, в глазах мусульманских радикалов.

И сирийский режим с 1980 года начинает проводить во многом политику поддержки структур, которые создает Иран. В частности, в Ливане это прежде всего партия Хезболла, возникшая в 1982 году, состоящая из шиитов-имамитов и имеющая мощные вооруженные группы.

Внутри самой Сирии здесь тоже очень интересный момент. Сирия в этом смысле представляет собой уникальное государство. Это единственное государство, республиканское государство арабского и вообще, можно сказать, мусульманского мира, в котором власть была передана по наследству. Здесь можно рассуждать о значении алавитской солидарности, алавитского кланового сознания, но здесь много может быть предложено гипотез, почему именно в Сирии это удалось, но мы этот факт можем констатировать. В 1994 году, после гибели старшего сына и гипотетического наследника Хафеза Асада, начинается подготовка к правлению его следующего сына Башара, который после смерти в 2000 году Хафеза Асада и приходит к власти.

Подчеркну, вот эта передача власти по наследству в республиканском государстве — это тоже элемент, с одной стороны, который должен был стабилизировать сирийскую государственность, и, видимо, на какой-то момент он действительно обеспечил ей стабильность, но, с другой стороны, это привело к новому витку эскалации давления диктатуры на сирийское общество, давления, которое в конце концов прорвалось в 2011 году вместе с началом «Арабской весны».

Материалы
  • Дорошенко Е.А. Шиитское духовенство в двух революциях: 1905-1911 и 1978-1979 гг. М., 1998.
  • Кепель Ж. Джихад. Экспансия и закат исламизма / пер. с французского В.Ф. Денисов. М., 2004.
  • Новейшая история Арабских стран Азии. М., 1988.
  • Малашенко А.В. Исламская альтернатива и исламистский проект. М., 2006.
  • Модестов С.А. Геополитика ислама. М., 2003.
Галерея (54)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше