4
/6
Христианская Сирия
Особая роль сирийских авторов и общин в становлении христианства, в государственной и церковной истории до арабского завоевания.

Дополнительный эпизод

Два сирийских духовных писателя, оказавших большое влияние на весь христианский мир.

Гипотеза о семитоязычных евангелиях

Сирийское христианство и Сирия в христианский период — это термины, понятия, которые нуждаются в некотором уточнении с самого начала, о чем сейчас пойдет речь. Обычно, когда говорят о сирийском христианстве, имеют в виду семитоязычных христиан, арамеоязычных христиан и историю их культуры, их литературы, их влияние на последующую историю всего человечества. Это влияние было весьма значительным во всех смыслах, в том числе и территориальном, поскольку несторианские общины в более поздний период распространялись вплоть до Китая, и первое знакомство Китая с христианством произошло именно при активном участии несториан. Но когда мы говорим о сирийском христианстве, нужно помнить, что, кроме арамеоязычных христиан, было и грекоязычное христианское население Сирии, которое тоже внесло колоссальный вклад в мировую культуру, о чем мы сейчас еще будем говорить.

Пока же вернемся к самым истокам и вспомним, что в Евангелии дважды отмечается особое значение Сирии в возникновении христианства. Это, во-первых, путешествие Павла и дамасское обращение Павла. И второе — это то, что сам термин «христиане» появляется в Антиохии впервые и имеет сначала не самый благожелательный толк и впоследствии просто переосмысливается, как это часто бывает с экзонимами.

Первые сирийские христиане, и шире в этом смысле можно говорить о христианах всей территории, обитавших между Египтом и Малой Азией, кем они могли быть? Помимо уже очевидно иерусалимской, галилейской общин, можно говорить и о весьма активном обращении в христианство как местного арамеоязычного, так и грекоязычного населения. И происходило это весьма, видимо, интенсивно уже в первые годы после Иисуса.

Возникает естественный вопрос о том, какие догматические, если можно так сказать, текстуальные основы имело раннее сирийское христианство. И здесь, естественно, возникает вопрос о ранних евангелиях. Существовали ли евангелия на арамейском или древнееврейском языке или те целостные источники, которые предшествовали каноническим евангелиям?

Дело в том, что со времен Папия до нас дошло свидетельство о наличии неких логий, которые якобы записывал Матфей и которые потом кто как мог переводил. Это свидетельство весьма важное о существовании первичных текстов, либо арамеоязычных, либо даже, возможно, хотя менее вероятно, на древнееврейском языке, но это еще не означает, что существовал целостный текст, который лег в основу грекоязычных версий евангелий.

Знаменитая Пешитта, текст Библии на арамейском языке, возникла сравнительно поздно, и лингвистический анализ ее показывает, что все-таки ее новозаветная часть была переведена именно с греческого языка, а не использовала какие-либо арамеоязычные источники.

Есть гипотеза на сегодняшний день о существовании трех иудео-христианских евангелий. Это «Евангелие эбионитов», «Евангелие евреев» и «Евангелие назореев», хотя древние авторы предполагали, что существовало одно иудео-христианское евангелие и цитаты из него приводятся Епифанием, Кириллом Иерусалимским, Оригеном и Иеронимом. Собственно, как раз свидетельства Иеронима самые интересные, поскольку он прямо отмечает, что он был знаком именно с семитоязычным текстом, с которого и делал переводы, хотя цитаты Оригена и Климента Александрийского показывают, что они были знакомы с этими текстами до Иеронима и знакомы были, по всей видимости, уже с грекоязычной версией. Поэтому утверждать о том, что существовало иудео-христианское евангелие именно на семитском языке, однозначно невозможно. То есть это гипотеза, гипотеза весьма интересная, но еще требующая дальнейшего изучения и развития.

Пока же на сегодняшний день можно говорить о вероятности существования такого текста. Какое из трех апокрифических евангелий («Евангелие эбионитов», «Евангелие евреев» или «Евангелие назореев») было написано на семитском языке, арамейском или древнееврейском, сказать уверенно очень сложно. Более того, даже если мы предположим, что такой текст существовал, из этого еще совершенно не следует, что он был первичен по отношению к синоптическим евангелиям. Можно рассмотреть как более вероятную другую версию, что эти евангелия возникали либо в той же традиции, в которой возникало грекоязычное евангелие, и, собственно, опирались на грекоязычный текст и в том числе семитоязычный текст, либо это был прямой и поздний перевод с дополнениями одного или нескольких канонических грекоязычных, условно канонических грекоязычных евангелий.

Грекоязычные авторы

Не менее интересна тема раннего грекоязычного христианства и грекоязычных, если можно так сказать, авторов всевозможных значимых для христианства текстов, которые жили в первые века нашей эры на территории Сирии. Любопытно, что Сирия, именно грекоязычная Сирия, оказалась регионом, с которым были связаны в той или иной степени величайшие деятели христианской церкви. Это и Ориген, и Евсевий Кесарийский, и святой Иероним.

И то, что Сирия являлась центром образованности, центром культуры и центром даже, можно сказать, особого чистого греческого языка, показывают сочинения знаменитого византийского историка уже гораздо более позднего периода, VI века н. э., Прокопия Кесарийского, знаменитого своими сочинениями о периоде царствования Юстиниана и описанием тех войн, которые он вел, и, конечно же, «Тайной историей».

Если мы посмотрим на язык Прокопия Кесарийского, а мы понимаем, что он происходил из Кесарии, это центр провинции при римлянах и потом центр греческой учености в уже византийскую эпоху, знакомство с этим текстом показывает две совершенно удивительные вещи. Во-первых, Прокопий Кесарийский демонстрирует не только прекрасное владение греческим языком, что говорит нам, что он был, безусловно, грекоязычным человеком изначально, но и новые, если можно так выразиться, формы историографического сознания, потому что Прокопий, с одной стороны, весьма далек от, конечно же, современных представлений о историческом сочинении, но, с другой стороны, он в своем тексте, конечно же, представляет собой лучшее выражение античной традиции, но без крайностей Геродота, слишком уж приукрасившего свое произведение историческими анекдотами.

И здесь Прокопий Кесарийский еще любопытен тем, что, будучи автором христианской эпохи, в своих сочинениях он практически не ссылается на волю Бога как на движущую силу истории. То есть в этом плане он совершенный историограф, не пытающийся использовать Бога в качестве затычки, если можно так выразиться, всевозможных сложностей. То есть бедствия, которые происходят, трудности, с которыми сталкивается империя, представляются для него своеобразным потоком событий, с которыми воля Бога не может быть прямо увязана.

Христианская Сирия дала миру в том числе таких создателей текстов, таких творцов культуры, которые обычно прочно ассоциируются с Константинополем. Это, например, Иоанн Златоуст и Роман Сладкопевец. Иоанн Златоуст родился в Антиохии и здесь, собственно, начал свою церковную карьеру, свое церковное служение, и только в очень поздний период он оказывается в Константинополе, когда ему было уже более 50 лет.

Роман Сладкопевец, внесший огромный вклад в христианскую гимнографию, был, по всей видимости, сирийцем, по своему родному языку, но при этом прославился именно как автор грекоязычных произведений. Например, С.С. Аверинцев отмечал, что некие элементы сирийской литературы были переложены, если можно так сказать, Романом уже для грекоязычной аудитории, что, безусловно, обогатило грекоязычное христианство.

Основными центрами грекоязычного христианства в Сирии были Антиохия и Кесария. Это два центра, с которыми были связаны очень многие грекоязычные отцы церкви и писатели. Например, в Кесарии, а потом в Тире жил и закончил свои дни знаменитый Ориген, куда он переселился из Александрии после очередного конфликта с местной христианской общиной, и, собственно, в Тире он и принял мученический венец во время очередных гонений.

Сирия оставалась центром грекоязычного христианства довольно долгое время. Даже уже когда эта территория была завоевана арабами, здесь продолжалась интенсивная культурная и религиозная жизнь.

И, например, такой крупнейший христианский автор позднего периода, Иоанн Дамаскин, собственно, уже по имени мы можем догадаться, что его жизнь началась, собственно, в Дамаске и протекала на территории Сирии. И поскольку он был сторонником иконопочитания и одним из ревностных блюстителей иконопочитания, то в период гонений на иконы, в период императоров-иконокластов, как это ни парадоксально, он мог создавать свои произведения в защиту икон на территории, подконтрольной арабам. И интеллектуальная мощь этого автора именно на арабской территории сыграла весьма существенную роль в победе иконопочитателей, которую они одержали над иконокластами.

Казус Павла Самосатского

Мы уже говорили, не раз упоминали имя Гелиогабала, римского императора, который пытался привнести в религиозную модель Римской империи элементы ханаанских культов. Любопытно, что Сирия — это не только страна-экспортер такого рода культов, но и первый регион, в котором мы сталкиваемся с совершенно новым явлением в отношениях Рима, Римской империи, римского правительства и христианской церкви.

В 260 году епископом Антиохии, а это был третий по величине город империи, стал Павел Самосатский. Любопытно то, что при правительнице пальмирского государства Зеновии он занимал важный государственный пост в созданной Оденатом и Зеновией политической системе. Однако в 268 или 269 году местный собор в Антиохии обвинил Павла в ереси и лишил его кафедры, и Павел при этом отказывался покидать кафедру и продолжал оставаться епископом.

И вот тогда христианская община Антиохии обращается к императору Аврелиану, к языческому римскому императору, за разрешением спора, кто же является ее главой. И поскольку Павел Самосатский был одним из функционеров правительства Зеновии, с которой Аврелиан вел войну, то после уничтожения Пальмиры, падения пальмирского государства, пленения Зеновии Павел Самосатский был смещен не только со своего административного поста, но и с епископской кафедры. И для императора главным при выборе претендента была именно причастность, соответственно, Павла к пальмирскому сепаратизму.

И еще более показательно то, что при принятии этого решения император, который мог бы полагаться исключительно на свою собственную власть, на свой авторитет, он запросил мнение римского епископа по этому вопросу. То есть мы можем сказать, что время правления императора Аврелиана, 270-275 годы, — это такой очевидный рубеж, когда, во-первых, христианство и империя вступают в диалог по вопросам административных элементов в системе церкви и, во-вторых, когда роль римского епископа, в будущем римского папы уже, становится весьма заметной в жизни общины. Можно говорить о некоем первенстве уже на тот момент, неформализованном первенстве римской, собственно расположенной в Риме церковной организации.

Христианство в Осроене

Христианство в Сирии — это феномен, который, если можно так сказать, имел еще одно средоточие, находившееся за пределами непосредственной власти Рима. Речь идет о восточных областях, прежде всего, Осроене. Это государственное образование, которое находилось в зависимости от Рима и центром которого была Эдесса, современная Урфа, или Шанлыурфа. И именно с Эдессой связана легенда о царе Авгаре, который переписывался якобы с Иисусом Христом. Естественно, это произведение более позднее и не имеющее исторической основы, но любопытна та среда, в которой это произведение возникает, и та целевая аудитория, для которой, собственно, это произведение было написано.

И здесь мы можем посмотреть на другого представителя той же династии, носившего то же имя. Это царь Авгарь, который правил значительно позже, на рубеже II-III веков н. э. Его нумерация в историографии является предметом споров, поэтому мы пока не будем никоим образом его нумеровать, а отметим, что с правлением этого царя связывают такой очень важный процесс, как превращение христианства в государственную религию.

Существует гипотеза о том, что при этом царе, правившем, повторюсь, на рубеже II-III веков н. э., христианство было введено в Осроене, в Эдессе, в качестве государственной религии. Судя по дошедшим до нас материалам, мы можем говорить о том, что действительно при этом правителе христианство получило определенные преференции. Более того, именно в правление этого царя в Осроене, в Эдессе действует, можно сказать, основоположник сирийского литературного языка, Бардесан, христианский писатель, по всей видимости, этнический парфянин или его предки были этническими парфянами, которые переселились в Эдессу и ассимилировались.

Бардесан уже был совершенно арамеоязычным автором, и Эдесса на какое-то время становится таким интересным образованием, расположенным между Парфией и Римом, в котором протекала своя культурная и религиозная жизнь, отдельная от того и другого государства. В этих условиях вполне естественно, что местная элита пыталась найти религиозную модель, которая противостояла бы как усиливавшейся зороастрийской религиозной системе на территории Парфии, так и римскому язычеству. И, собственно, поиском этой модели, вполне возможно, царь Авгар и занимался вместе со своим окружением. Однако говорить о том, что христианство стало при нем государственной религией, все-таки, пожалуй, нет оснований. Мы знаем из истории очень много случаев, когда даже в случае принятия правителем некоей религии его государство продолжало жить по совершенно иным религиозным принципам.

В случае же с Авгаром у нас даже нет абсолютной уверенности, что он принял христианство. Более того, для этого периода начала III века даже трудно сформулировать, собственно, чем могла быть та модель, которая могла быть объявлена государственным вероисповеданием, потому что базовых структур, которые сформировались много позже, еще просто не было сформировано. Поэтому все же можно говорить о том, что действительно Осроена и ее центр Эдесса на какое-то время были таким удивительным уголком мира, где христианство получило на государственном уровне впервые поддержку, но которое при этом не превратилось в государственную религию.

Этот проект достаточно быстро и трагически завершился, поскольку Осроена в 212 году как полунезависимое государство было ликвидировано римлянами. Потом, после некоторого периода борьбы между Парфией и Римом, а потом уже и Сасанидами, оно прекратило свое существование окончательно. И вот этот проект эдесского христианства, именно как политической системы, он не нашел своего продолжения.

Несторий и Ассирийская церковь Востока

Нужно сказать еще несколько слов о религиозной жизни Древней Сирии в период принятия христианства в качестве уже официальной религии империи, во времена после Константина и его первых наследников. Дело в том, что мы, если посмотрим на более поздний период, увидим существование в Древней Сирии трех конфессиональных систем, которые условно называются несторианством, миафизитством, или, менее точно, монофизитством и халкидонитским христианством, собственно диофизитским христианством, доминировавшим основную часть исторического времени в империи. Но такая ситуация возникла, естественно, не сразу, а по мере того, как вырабатывались догматические основы новой государственной религии.

И первое очевидное размежевание происходит в период возникновения так называемого несторианства, которое связано с константинопольским патриархом Несторием, в свое время возразившим, в V веке, против идеи того, что Дева Мария была Богородицей. То есть для Нестория было важно подчеркнуть человеческую природу Иисуса, человеческую природу Христа, если угодно, и поэтому он соглашался, как свидетельствуют его оппоненты, именовать Деву Марию Христородицей, но никак не Богородицей.

Это вызвало жаркую полемику и раскол в церкви, в результате чего взгляды Нестория были анафематствованы, но они, будучи маргинализированы в центре империи, в Константинополе, нашли поддержку на периферии и, в частности, в Сирии. И здесь как раз берет свое начало удивительный феномен сирийского христианства. Это сиро-персидская, или еще ее называют Ассирийская церковь Востока, или несторианская церковь (у нее очень много названий), которая впоследствии занималась очень активно трансляцией своих ценностей, своих представлений о христианстве дальше на восток.

Здесь интересно отметить особую роль персидской государственности в возникновении несторианства. Дело в том, что, естественно, после принятия христианства в качестве государственной религии в Риме отношение к христианам со стороны персидских, сасанидских властей стало крайне негативным, поскольку они рассматривали христиан, которые проживали на территории их государства (это прежде всего Месопотамия), в качестве своего рода вольных или невольных агентов римско-византийской государственности. И сасанидские владыки оказались в достаточно сложном положении, потому что, с одной стороны, им было нужно опереться на местную достаточно многочисленную христианскую общину, с другой стороны, им нужно было продолжать вот эту достаточно жесткую полемику, в том числе и военную, в военных формах, с Византией, которую они вели всю историю своего существования, до самого своего конца.

И они нашли любопытную форму в сфере такого религиозной противостояния внутри христианства. Они стали активно поддерживать именно несториан как силу, оппонирующую христианству, получившему официальное признание и развитие в Константинополе. И феномен вот этой вот сиро-персидской несторианской церкви очень тесно связан с политикой персидских властей, которые покровительствовали проведению местных соборов на подконтрольной им территории, которые принимали участие в селекции, если можно так сказать, высших административных функционеров этой церкви и всячески поддерживали именно несторианскую партию. То есть мы можем сказать, вот в этот период, второй половины V и первой половины VI века, на арамеоязычных территориях, подконтрольных Сасанидам, сформировался удивительный феномен сироязычного, арамеоязычного христианства.

Если мы посмотрим на другие области, на другие народы, принимавшие христианство, то мы увидим, что большинство из них смогло создавать собственную государственность. Феномен сирийцев в этом смысле, как и феномен коптов, весьма любопытен. Древнейшая культура, которая возникла на фундаменте еще более архаичных моделей, не породила собственной государственной системы. Сирийцы сделали упор, вынужденно, конечно же, на развитии другой стороны исторического творчества, именно на миссионерстве, и именно персидская государственность обеспечила возможность первичного распространения несторианства сначала на своей территории, потом дальше в Среднюю Азию, в Индию, в которой возникли собственные версии сирийского христианства, и, наконец, дальше через Синьцзян в Китай.

Миафизиты

Но несторианство было не единственной формой сирийского христианства. Второй формой стало местное миафизитство. Халкидонский собор 451 года определил две природы Христа, человеческую и божественную, которые существуют неслиянно и нераздельно. Для миафизитов характерен упор на существование единой воли во Христе. И это, соответственно, породило множество споров, в которые, как обычно, вмешивалась политика.

Здесь можно отметить, что вероисповедание в каком-то смысле являлось одновременно элементом культурной идентификации. Например, при выработке византийскими императорами собственной ортодоксии, общеобязательной в государственных масштабах, они, естественно, должны были учитывать позиции конфессиональных сообществ. Например, диофизитства последовательно придерживались в Риме, а позиции монофизитов, или миафизитов были весьма сильны на востоке, и в Египте, и в Армении, и, в частности, в Сирии. И постепенно местная миафизитская община стала усиливать свои позиции, хотя при этом находилась в достаточно сложных отношениях с государственной властью.

Если к несторианам византийское правительство относилось весьма сурово, то в случае с миафизитами оно пыталось найти компромисс. И примером такого компромисса является политика императора Юстиниана, который, будучи крайне нетерпим к любым формам инакомыслия, с миафизитами вынужден был считаться, и даже, если можно так сказать, они со своей супругой, императрицей Феодорой, разыгрывали роли покровителей двух разных течений христианства: Юстиниан поддерживал официальное халкидонитское христианство, а Феодора оказывала покровительство миафизитам.

В Сирии этот процесс примерно с VI века тоже приобрел весьма интересные формы. Если раньше сторонником халкидонитского вероисповедания или нехалкидонитского вероисповедания мог быть как грек, так и сириец, и здесь были самые разные конфигурации, то постепенно начался процесс сепарации по этническому признаку. То есть местная грекоязычная община все более идентифицировалась с константинопольским официальным вероисповеданием, а местная арамеоязычная община, подконтрольная Византии, все больше сдвигалась в сторону миафизитского христианства. И в последующем, когда эти территории уже были завоеваны арабами, местные миафизиты, конечно, получили дополнительный бонус, поскольку на них уже не давила вся тяжесть византийской государственности, стремившаяся к религиозному единообразию в рамках одной конфессии.

Отношения между арамеоязычными несторианами и миафизитами, естественно, были недружелюбными. Они не находились и, естественно, никак не могли находиться в церковном общении, но со временем, уже впоследствии, когда сирийские общины миафизитов прибыли много позже в Индию, на Малабарское побережье (это современная Керала и юг Тамил-Наду), то они вступили в диалог с местными несторианами и многих из них склонили к унии, и таким образом возник интересный феномен уже местного, бывшего несторианского, а потом уже миафизитского христианства в Индии. Но это тема, которая выходит за пределы нашей беседы, поэтому здесь ее дальше развивать не будем. Для того, чтобы более четко разделять две конфессии, была выработана со временем такая устойчивая терминология. Если несторианская церковь носит название Ассирийской церкви Востока, или Сиро-персидской церкви, то сирийская миафизитская церковь часто именуется Сиро-яковитской, по имени местного церковного деятеля, очень много сделавшего для ее консолидации, Иакова Барадея.

Три века персидских войн

После возникновения Сасанидского государства сначала Римской империи, потом Византии пришлось столкнуться с активным натиском иранцев на запад и прежде всего на территорию современной Сирии и в целом всего региона, располагавшегося между Египтом и Малой Азией. Для Ирана этот регион имел колоссальное значение, поскольку сразу после утверждения в конце 220-х годов н. э. на троне Сасанидские владыки прямо провозгласили идею восстановления государственности в границах Ахеменидов. То есть, с их точки зрения, не только территория Сирии и Египта должна была принадлежать им, но и территория самого Константинополя, поскольку он в период Ахеменидов был подчинен Персии.

Сасаниды развернули достаточно активную, широкую экспансию на запад, и Сирия стала одним из основных ее объектов. Риму долгое время удавалось сдерживать натиск персов, и Оденат и Зеновия, которые формально не разрывали с Римом, но де факто превратили свои владения в самостоятельное сепарировавшееся государство, и после ликвидации этого государства при Аврелиане Рим продолжал сталкиваться с проблемой сасанидского натиска, который не был решен очень долгое время. Это довольно утомительный рассказ, о византийско-сасанидских, а до этого римско-сасанидских войнах, но здесь есть очень важные даты, о которых нам нужно упомянуть.

Прежде всего это сравнительно поздняя дата, 540 год. Это время, когда Юстиниан ведет войны на западе, в Италии, пытаясь подавить готское сопротивление в уже, казалось бы, завоеванной Италии. 540 год примерно, в Италии начинается новая волна готского сопротивления, и в это же время происходит нашествие персидских войск Хосрова I, Хосрова Ануширвана, на территорию Сирии. И в 540 году или чуть позже — здесь проблемы датировки, но это самое начало 540-х годов — происходит трагическое событие. Антиохия попадает в руки персов. У Византии на тот момент было еще довольно сил, чтобы отстоять свои владения, но это потребовало очень долгого и ожесточенного противостояния с персами, и практически все царствование Юстиниана, после 540 года до его смерти в 565 году, все это время заняли войны с Хосровом, и мир был заключен только в 561-562 году. И, естественно, вот эта ожесточенная война, которая шла, неблагоприятно влияла на экономику и социум Сирии.

Но еще более страшным последствием этого противостояния стало более позднее нашествие персов, которое произошло при наследнике, внуке Хосрова I, Хосрове II, который правил чуть позже, в период охватившей Византию смуты. В 602 году был свергнут император Маврикий. К власти пришел узурпатор Фока, захвативший трон, и Хосров II, который считал Маврикия своим покровителем, но который при этом всячески искал поводы для войны с ним, тут этот повод наконец обрел, и с 603 года начинается новая эпоха ожесточенных войн Византии и Ирана, которые приобретают совсем уже катастрофические для Византии формы.

Примерно с 611 года, когда, казалось бы, Фока был смещен и убит новым византийским императором Ираклием, но именно в этот период, несмотря на все усилия Ираклия по восстановлению государственности в Византии, Сасаниды разворачивают свое самое масштабное, самое известное наступление, которое сопровождается завоеванием колоссальных территорий, то есть это значительная часть Египта или даже весь Египет, это вся территория Сирии, и, наконец, персидские армии доходят до самых врат Константинополя.

И вот этот период персидской экспансии, самый последний и самый интенсивный, он продолжался с 611 по 628 год, и в этот период Сирия фактически оказалась опять, как много веков до этого, под властью персидской династии. Ираклию удалось мобилизовать последние ресурсы империи, и в 628-629 году он наносит поражение персам. Хосров II был свергнут с престола и убит, и по мирному договору эти территории были возвращены Византии, и Ираклий отпраздновал пышный триумф и вступил в Иерусалим, куда вернул похищенное персами в период завоевания Древо Креста Господня.

Казалось бы, наступает новая благостная эпоха в истории Византии и в том числе христианской Сирии, поскольку древний враг повержен, государство Сасанидов раздирают смуты, оно оказывается в череде постоянно мелькающих на троне, совершенно незначимых правителей. И тут возникает совершенно новая, неожиданная сила, которая положила конец христианству как государственной религии на этой территории. Этой силой были арабы.

Материалы
  • Абрамзон М. Г. Осроена в римской восточной политике в I в. до н. э. — III в. н. э., «Проблемы истории, филологии, культуры». Вып. XV. М. — Магнитогорск — Новосибирск, 2006. С. 111—119.
  • Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1997.
  • Каждан А.П. История византийской литературы (650-850 гг.). СПб., 2002.
  • Кулаковский Ю.А. История Византии. Т. 1-2, СПб., 1996.
  • Культура Византии. IV – первая половина VII в. М., 1984.
  • Лурье В.В. История византийской философии. СПб., 2006.
  • Пигулевская Н. В. Культура сирийцев в средние века. М., 1979.
  • Поснов М.Э. История христианской церкви (до разделения церквей – 1054 г.). Брюссель 1964 – Киев, 1991.
  • Селезнев Н.Н. Ассирийская церковь Востока. Исторический очерк. М., 2001.
  • Селезнёв Н. Н. Христология Ассирийской Церкви Востока: анализ основных материалов в контексте истории формирования вероучения. М., 2002.
Галерея (34)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше