2
/15
«Бедные люди». Как «маленький человек» делается большим
Социальный роман в письмах «Бедные люди», его персонажи, идеи и их развитие в последующих произведениях Достоевского.

Дополнительный эпизод

Пушкин и Достоевский – противоположности или единая традиция?

«Новый Гоголь явился!»

Первый роман Достоевского — «Бедные люди». История его появления на свет сопровождалась такими яркими событиями, о которых стоит сказать. Когда Достоевский завершил роман, он прочел его Григоровичу, который в это время жил с ним на одной квартире. Григорович понес его показать Некрасову как редактору и издателю.

Некрасов с не очень большой охотой взял. Говорит: «Ну давай попробуем, с первых строк будет ясно». Сели и просидели всю ночь, не могли оторваться от первых строк до последних, а потом тут же, как вспоминают, — есть два воспоминания об этом событии, самого Григоровича и Достоевского, — а потом, не утерпев, тут же, не дождавшись даже утра, побежали поздравить Достоевского. Некрасов затем отнес рукопись к Белинскому с восклицанием: «Новый Гоголь явился!» Белинский его немножечко охладил. «У вас, — сказал он, — Гоголи, как грибы, растут», но тем не менее рукопись взял, а когда тот снова к нему пришел, Белинский уже в нетерпении говорит: «Приведите, приведите, я хочу видеть его». Привели Достоевского, и Белинский с изумлением увидел, что перед ним молодой человек, и Белинский сказал ему: «Как же так, вы, такой молодой, могли такое написать и такое понять, почувствовать?»

О чем говорит этот эпизод? Действительно, Достоевский поразил первых читателей, даже искушенных. Причем Григорович вспоминал, что когда они по очереди читали друг другу, то едва сдерживали слезы, особенно в конце.

Первый социальный роман

Действительно, роман Достоевского «Бедные люди» — роман, переполненный картинами страданий: страдают два главных героя, Варенька Доброселова и Макар Девушкин, страдают и люди вокруг, и эти страдания тоже вписываются в общую картину романа. Это и сосед Горшков, у которого умирает ребенок, и он в полной нищете. Это какой-то мальчик на улице, десятилетний мальчик, который подбегает к Макару Алексеевичу с запиской матери о том, что трое детей, все голодают, и Макар Алексеевич не может помочь. Вот столько, как один из современников Достоевского говорил, вот столько можно набить страданий в одно небольшое произведение. Белинский по поводу романа написал Анненкову: «Роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него не снились никому. … Это первая попытка у нас социального романа».

Я хочу на этом остановиться: социальный роман, что такое социальный роман. Герои — бедные люди, причем бедность их доходит до края. Варенька после смерти отца произносит такую фразу, которая потом отзовется в другом романе Достоевского: «Нам идти некуда». Я напоминаю, Мармеладов в «Преступлении и наказании» говорит: «Понимаете ли вы, что значит, когда уже некуда больше идти?» А потом Варенька обращается к покойной матушке с мольбой и говорит: «Если б ты знала, что они со мною сделали!» История Вареньки… это как у Бальзака, любимого писателя Достоевского, есть такая формула: «Соблазненная и покинутая». Это и потом будет один из сюжетов Достоевского, который не оставит его до конца жизни: история соблазненной и брошенной женщины. Варенька — еще 18-летняя девушка, а жизнь ее уже сломана.

Макар Алексеевич Девушкин — человек, который живет, как бы сейчас сказали, на одну зарплату, при этом он ухитряется помогать Вареньке и доходит до бедности, которая граничит уже с нищетой. И вот у этих первых еще героев Достоевского возникает очень достоевский вопрос, который прозвучит и в последнем романе писателя. Вот пишет Макар Девушкин Вареньке: «Отчего вы, Варенька, такая несчастная? Чем же вы-то хуже их всех? Отчего вы такая несчастная?» Или вот он говорит о самом себе: «Я привык [к бедности], потому что я маленький человек; но, однако же, за что это все?» Вот вопрос, на который нет ответа в романе: за что это все, за что такая несправедливость?

И Белинский по-своему, конечно, был прав, когда называл «Бедных людей» социальным романом. Герцен пошел еще дальше, назвав его социалистическим романом. Между тем вопрос о невинных страданиях и дальше не оставит Достоевского. Его великие философские романы всегда сохраняют социальную щемящую ноту. Это тема многострадального Иова, у которого Бог все отнял и который взывает: «А за что? Почему такая несправедливость на Божьем свете? Почему Бог позволяет несправедливость?» Вот вопрос, который мучит Достоевского всю жизнь, и мы понимаем, что в 1840-е годы автора «Бедных людей» именно этот вопрос привел к петрашевцам, первым русским социалистам, ведь социализм основывается на идее социальной справедливости.

Конечно, нужно сказать, что ранний Достоевский — социалист особого рода. Это то, что в Европе называлось христианским социализмом, который предполагает переустройство общества мирным, реформаторским путем, через пересоздание человека прежде всего, а потом уже, как следствие, пересоздание социальной среды. Достоевский не был, даже в раннюю свою пору, — сторонником политического социализма. Политический социализм ведет к переустройству общества через насилие, через революцию. В первом же романе Достоевского звучит идея социальной справедливости как идея перевоспитания человечества.

Забегая вперед, в последнем своем произведении (январский «Дневник писателя» 1881 года) Достоевский называет систему своих убеждений русским социализмом, ни больше ни меньше. Хотя, конечно, в слово «социализм» он вкладывает христианские смыслы, но не отходя далеко от идеи социальной справедливости, которая звучала у него в первом романе.

Особенности жанра

Теперь давайте посмотрим, что это за произведение по жанру, по форме – роман в письмах. Пишут друг другу два бедных человека. Жанр давний, давно известный в европейской литературе. Вершины этого жанра: «Юлия, или Новая Элоиза» Руссо, «Страдания юного Вертера» Гете, и совсем недалеко от Достоевского Жорж Санд с ее романом «Жак».

В начале XIX века был популярен в Европе и потом к нам в Россию пришел, как раз накануне «Бедных людей», сентиментальный роман французского писателя Леонара «Тереза и Фальдони, или Письма двух любовников, живущих в Лионе». Интересно, что эти два имени, Тереза и Фальдони, отзовутся в романе Достоевского. Так будут называть слуг квартирной хозяйки Макара Алексеевича Девушкина. Роман Леонара рассказывает о двух возлюбленных, которых обстоятельства разлучили, не позволили быть вместе, и они оба покончили самоубийством. Это история двойного самоубийства.

Интересно, что Карамзин, когда прочитал этот роман, в «Письмах русского путешественника» заметил, что такое самоубийство — это помешательство. Он говорит: «Взаимная любовь — это уже счастье». Роман был переведен на русский язык, и даже появился своеобразный ремейк, написанный одним второстепенным писателем, Воскресенским, назывался «Замоскворецкие Тереза и Фальдони».

Но в 1840-е годы жанр романа в письмах воспринимался как архаический. Натуральная школа, которая тогда восторжествовала,  была очень далека от этого жанра, и Достоевский, как говорят, в старые мехи влил новое вино.

Возникает вопрос: а почему герои Достоевского пишут письма? Они живут через двор, то есть могут ходить друг к другу в гости и общаться, как бы сейчас сказали. Зачем же письма, да еще такие длинные?

Во-первых, здесь есть такое бытовое обстоятельство. Макару Алексеевичу 47 лет. По тем временам это уже считался старый, но тем не менее еще мужчина, который может жениться и так далее, и вот такой мужчина ходит в гости к незамужней девушке. Это, конечно, воспринято было бы общественностью не очень-то хорошо, и так оно, в общем-то, и происходит. Начинаются сплетни, начинаются разговоры, пересуды, и это совершенно убивает Макара Алексеевича. Так что тут есть такое препятствие, и письма можно объяснить, исходя из этого.

Но я думаю, что это не главная причина, почему они пишут друг другу письма. Вообще, вы знаете, XIX век — век писем. Мы берем замечательных русских авторов, писателей, и половина собраний сочинений — это их письма, то есть в XIX веке потребность в писании писем была очень важной духовной потребностью образованных людей.

Но и здесь есть еще одно особенное обстоятельство, почему они пишут друг другу письма. Дело в том, что Макар Алексеевич и Варенька — чрезвычайно одинокие люди. Вокруг нет никого, кто бы мог им посочувствовать, пожалеть, сострадать, и два этих человека в этом огромном городе, в Петербурге, в чужом для них городе, единственные родственные друг другу души. Они тянутся друг к другу, и каждый из них нужен другому. Вот что это такое?

Вообще говоря, вы знаете, в романе этому как бы и нет названия, потому что Макар Алексеевич все время говорит о том, что нет, это не любовь, скажем так, мужская, а это отеческая любовь у него к Вареньке. Варенька предпочитает вообще на эти темы не говорить. Конечно, мы можем заподозрить, что это такая история 47-летнего Ромео и 18-летней Джульетты. В подтексте романа, я думаю, это есть, и особенно в конце романа любовная тема выходит наружу. Кстати говоря, все романы в письмах, до Достоевского, все без исключения были любовными романами, поэтому тут такая еще традиция жанра дает себя знать.

Но если это не любовный роман, то что? Вот начало, первое письмо Макара Алексеевича Вареньке Доброселовой: «Бесценная моя Варвара Алексеевна! Вчера я был счастлив, чрезмерно счастлив, донельзя счастлив!» Какой плеоназм: чрезмерно, донельзя, и вот уже на вершине счастья. А что, собственно, случилось? Отчего такая эйфория захватила героя? Оказывается, Варенька загнула занавесочку у себя в комнате, а он видит окна Вареньки и решает, что она подает ему сигнал, что она о нем думает. Понимаете, вот он счастлив, на вершине, на седьмом небе от того, что другой человек о нем думает. Варенька в ответном письме, чтобы его охладить, женское коварство такое, она ему говорит: «Да случайно занавесочка-то загнулась. Горшки переставляла — занавесочка и загнулась». То есть она его на место поставила, чтобы он не очень-то заносился, хотя к концу письма она ему говорит, что ну ладно, теперь уже я специально загну занавесочку.

Что вот с этой занавесочкой? Макар счастлив от того лишь, что Варенька о нем думает, что есть другой человек, которому ты нужен. Вот что объединяет героев и что, собственно, становится причиной их писем, глубинной причиной. Эти письма —  способ взаимообретения двух родственных душ в чужом, злом, холодном мире. Способ преодоления экзистенциального одиночества человека. Человеку, как сказано в одном хорошем фильме, нужен другой человек.

Унижение бедности

Но я возвращаюсь к теме бедности. Она нас не оставляет. Перед нами любовь или преодоление экзистенциального одиночества двух людей, находящихся на грани нищеты. Почему Макар Алексеевич так остро страдает от своей бедности? Дело ведь не только в том, что ему есть нечего или одеть нечего, хотя и это имеет место. Ему и чай не на что попить, потому что он все свои средства тратит на то, чтобы помочь Вареньке. Он даже продает свой вицмундир новый и ходит в старом, с которого пуговицы сыплются, и ходит в сапогах дырявых. Но оказывается, что не это для него самое страшное.

Вот он как пишет Вареньке: «А по мне все равно, хоть бы в трескучий мороз без шинели, без сапогов ходить, я перетерплю и все вынесу, мне ничего; человек я простой, маленький, — но что люди скажут? Враги-то мои, злые-то языки-то эти все, что заговорят, когда без шинели пойдешь? Ведь для людей и в шинели ходишь, да и сапоги, пожалуй, для них носишь». Сапоги, оказывается, носишь для людей, и шинель носишь для людей.

Вообще тема шинели является здесь как некий отзвук гоголевской знаменитой повести. Гоголевская «Шинель» вышла в 1843 году, а в начале 1844 Достоевский начинает работать над романом. Гоголь отзывается не один раз, и Достоевский даже проводит такой эксперимент. Он дает своему герою читать два произведения о маленьких людях: это «Станционный смотритель» Пушкина и «Шинель» Гоголя. Герой Достоевского видит себя в этих маленьких людях, которые тоже живут за гранью бедности. Вот, к примеру,  история шинели, которая нужна Акакию Акакиевичу, чтобы не мерзнуть. А герою Достоевского шинель, оказывается, нужна для того, чтобы люди чего не сказали.

Это очень важный момент в истории героя Достоевского. Собственно, не сама бедность страшна, и даже не сама нищета, а страшны они тем, что они оскорбительны для человеческого достоинства. Некуда больше идти — да, это страшно, но когда ты чувствуешь унижение бедности, это действует гораздо сильнее, во всяком случае на героев Достоевского, отсюда формула, к которой он придет в названии одного из романов — «Униженные и оскорбленные». Нищета убивает человеческое достоинство, нищета убивает личность.

Чтобы понять это, нужно войти в шкуру бедного человека, что Достоевский и делает. Это было знакомо и ему самому, судя по письмам к отцу из инженерного училища. Ему нужны были какие-то средства, как он говорил, хотя бы на чай. Чай-то пить опять-таки нужно для чего? Чтобы над тобой не смеялись, чтобы тебя не презирали, что ты даже чай не можешь купить. Поэтому он просит у отца, а отец мало чем мог ему помочь. И Федор так пишет отцу: «Что же; не пив чаю, не умрешь с голода. Проживу как-нибудь! Но я прошу у вас хоть что-нибудь мне на сапоги в лагери, потому что туда надо запасаться этим». Вот в лагерь, в летний лагерь без приличных сапог нельзя, не потому, что они необходимы для тела, так сказать, а они необходимы, чтобы над тобой не смеялись и тебя не унижали. Так что он, в общем-то, сам через это прошел, Федор Михайлович, и когда он говорит об унизительности бедности, это, конечно, и его собственные переживания.

Формула «маленький человек»

Сама формула «маленький человек» появилась именно в этом романе: Макар Алексеевич так называет себя. Вообще говоря, формула  взрывная. Она внутренне очень противоречива, потому что Достоевский нам как бы говорит, что человек не может быть маленьким, любой человек не может быть маленьким, но тем не менее он маленький, потому что его унижают, его человеческое достоинство унижено. Посмотрите на предшественников Достоевского, Пушкина и Гоголя: мы сочувствуем, сострадаем Самсону Вырину в «Станционном смотрителе», мы сочувствуем Акакию Акакиевичу Башмачкину, но ни Самсон Вырин, ни тем более Акакий Акакиевич сами вот этого своего положения не понимают или во всяком случае автор нам этого не показывает.

Замечательный филолог Михаил Михайлович Бахтин в книге «Проблемы поэтики Достоевского» писал, что Достоевский уже в первом своем романе показал нам самосознание человека. В данном случае это самосознание бедного человека, который измерил бездну своей бедности, унижение от бедности, чего ни герой Гоголя, ни герой Пушкина как бы не ощущали. С этим пришел Достоевский, изобразитель самосознания человека.

Когда человек не осознает своего положения, наверное, ему все-таки проще, а когда осознает и оскорблен его страдания увеличиваются многократно. Поэтому страдания героя Достоевского — это страдания не просто бедного человека от бедности. Это страдания человека от унижения бедности. И особенно когда доходит он до края и ему нечем помочь Вареньке, он все уже отдал, и в долг ему не дают. Он проходит через унижения, когда безнадежно просит в долг, так, что его просто не слышат, как будто комар какой-то пищит.

К тому же сплетни начались, заговорили, что он к такой-сякой девушке ходит. Он этого не выдерживает, запивает, начинается падение и потеря жизненного смысла и, я бы сказал, воли к жизни. Он теряет самого себя, и, падая, задаётся вот этими самыми вопросами: а почему, а за что? Почему одни бедны, другие богаты? Ну, что одни бедные, другие богатые, это так Богом устроено, он с этим готов согласиться. Но вот с чем он не согласен: почему «люди богатые не любят, — говорит он, — чтобы бедняки на худой жребий вслух жаловались — дескать, они беспокоят, назойливы! Да и всегда бедность назойлива, — спать, что ли, мешают им стоны голодные!»

Говоря о людях богатых, которым мешают спать стоны голодные, Макар Алексеевич приходит к такому выводу: ну а чем люди богатые отличаются от бедных? Да, бедные думают о сапогах, бедные думают о нуждах своих материальных, а «богатейшему лицу, — говорит он, — все те же сапоги, может быть, ночью снились, то есть на другой манер сапоги, фасона другого, но все-таки сапоги; ибо в смысле-то, здесь мною подразумеваемом, маточка, все мы, родная моя, выходим немного сапожники», то есть мы все думаем о сапогах, и бедные, и богатые. «И это бы все ничего, но только то дурно, что нет никого подле этого богатейшего лица, нет человека, который бы шепнул ему на ухо, «полно, дескать, о таком думать, о себе одном думать, для себя одного жить; ты, дескать, не сапожник, оглянись кругом, не увидишь ли для забот своих предмета более благородного, чем твои сапоги!»

Вот эта самая социальная идея Достоевского. Вообще говоря, социализм такого рода оказался востребованным цивилизованным миром. Мировая цивилизации шла как раз к тому, чтобы люди богатые думали о том, чтобы бедным было не так уж плохо. Собственно говоря, в этом и заключался прогресс цивилизации, который не обязательно через революции происходил, хотя и через революции тоже. Достоевский, обращаясь к социальной проблеме, в своем первом романе говорит о том, что в человеческой природе заложен не только эгоизм, не только стремление набить мошну. Как говорит один из героев романа, «наиважнейшая добродетель гражданская — деньгу уметь зашибить». Но, кроме вот этого эгоистического начала, в человеке, говорит Достоевский, есть нечто иное.

Один из учеников Достоевского, философ Владимир Соловьев написал большой труд под названием «Оправдание добра». Он утверждает, что добро существует в самой природе человеческой и проявляет себя в трех чувствах: стыд, жалость и благоговение.  Все же остальные добродетели, все нравственные начала проистекают из этих трех. Так жалость ведет к состраданию, альтруизму, милосердию, справедливости.

Соловьев здесь опирался на выводы еще одного философа, старшего современника Достоевского, Артура Шопенгауэра, философа пессимизма так называемого, Шопенгауэр уверял, что жалость — это и есть основание всей человеческой нравственности, все доброе начинается с жалости. Однако я думаю, что Владимир Соловьев шел столько же от Шопенгауэра, сколько и от Достоевского, развивая его идеи.

Жалость, идущая к состраданию и любови к ближнему, и является тем спасительным началом, которое заложено в самой природе человека. И с этим ощущением мы читаем роман Достоевского. Что, собственно, движет Макаром Алексеевичем? Прежде всего, бесконечная жалость и сострадание к Вареньке. Отсюда берет свое начало любовь. В русском языке «жалость» и «любовь» — очень близки семантически: «Ты меня не любишь, не жалеешь». Макар Алексеевич — человек очень жалостливый, сострадательный. Это проявляется не только в отношении к Вареньке, но и, скажем, к несчастному Горшкову. Он отдает ему, еще более бедному, чем он сам,  последние деньги. Он видит на улице вот этого мальчика с запиской, и все проходят мимо, не замечают, один только он страдает от чужого горя. Сострадательность героя Достоевского — пожалуй, его основное качество, которое потом перейдет к лучшим героям Достоевского и в последующем.

Пуговка и генерал

Чем же разрешается социальная проблема в романе Достоевского? Там есть ситуация, которая вновь отзывается на гоголевскую «Шинель». Макар Алексеевич переписчик, как и Акакий Акакиевич, на большее его не хватает, хотя он себя оправдывает. «Ну, — говорит он, — не всем же сочинять, кто-то должен и переписывать».

Так вот, переписывая, он в своем катастрофическом состоянии делает какую-то, видимо, важную ошибку, и его вызывают к генералу, к его превосходительству. Мы помним, какова сцена у Гоголя, когда важное лицо, его превосходительство, разносит Акакия Акакиевича, и тот уходит и умирает. И здесь примерно то же самое, начинается как у Гоголя, когда его превосходительство читает нотацию, не глядя в лицо, поверх головы. Однако продолжение не гоголевское.

Он находит совершенно иной поворот вот этой ситуации разноса. Я приведу это место. Вот его вызывают к начальнику «на ковер»: «Вдруг слышу шум, беготня, суетня; слышу… Зовут меня, требуют меня, зовут Девушкина. Задрожало у меня сердце в груди, уж сам не знаю, чего я испугался, и прирос к стулу, — как ни в чем не бывало, точно и не я. Но вот опять начали, ближе и ближе: Девушкина! Девушкина! Где Девушкин?» Ведут его по лестнице, и первое впечатления, еще когда не дошел он даже до кабинета, — он увидел себя в зеркале.

«Оторопел, губы трясутся, ноги трясутся… Совестно; я взглянул направо в зеркало, так просто было отчего с ума сойти от того, что я там увидел». Замечательная фраза: «Можно было с ума сойти от того, что я там увидел». А что, собственно, он в зеркале увидел? Ну, в зеркале он увидел самого себя. Можно представить, что, очевидно, у него зеркала нет дома и он, может быть, себя не так часто в зеркале видел. У Достоевского ситуация, когда человек смотрит в зеркало, не один раз еще возникнет в его романах. Что значит зеркало? Что человек видит, когда он смотрит в зеркало? Человек видит самого себя, но там он видит себя таким, каким его видят другие люди. Каждый человек знает про себя что-то такое, что не выражается снаружи, а вот в зеркале он видит себя таким, каким его видят окружающие. И Макару Алексеевичу становится страшно от того, что его, такого вот, опустившегося, потерявшего себя, сейчас увидит генерал. Ему становится страшно, «с ума сойти от того, что я там увидел», то есть от того, как тебя увидит чужой человек и что он о тебе подумают.

Его и распекают. «Начали гневно: «Как же это вы, сударь! Чего вы смотрите? Нужная бумага». И только слышу, до меня звуки долетают: «Нераденье! Неосмотрительность! Вводите в неприятности!» Я раскрыл было рот для чего-то. Хотел было прощения просить, да не мог, убежать — покуситься не смел, и тут… тут, маточка, такое случилось, что я и теперь едва перо держу от стыда. Моя пуговка — ну ее к бесу — пуговка, что висела у меня на ниточке, — вдруг сорвалась, отскочила, запрыгала (я, видно, задел ее нечаянно), зазвенела, покатилась и прямо, так-таки прямо, проклятая, к стопам его превосходительства, и это посреди всеобщего молчания! Вот и всё было мое оправдание, всё извинение… Последствия были ужасны!» Смотрите, сколько глаголов: сорвалась, отскочила, запрыгала, зазвенела, покатилась. А вокруг – молчание…

В чем секрет этой сцены? Вот как бы Гоголь ее нарисовал, он бы увидел ее  глазами постороннего человека, как вот, помните, Акакия Акакиевича осыпают бумажками, унижают его, а он говорит: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?», и только какой-то молодой человек, — предположительно, сам автор, — вдруг опомнился, и в словах Акакия Акакиевича ему послышалось: «Я брат твой». Но, вы понимаете, у Гоголя это увидел другой человек, а у Достоевского ведь совсем другое. Умопомрачительное происшествие с пуговкой увидел сам же герой, сам же Макар Алексеевич, катастрофа унижения человека прошла через его собственное сознание, через его стыд, страшный стыд.

Однако посмотрим, что дальше-то. «Последствия были ужасны! Его превосходительство тотчас обратили внимание на фигуру мою и на мой костюм. Я вспомнил, что я видел в зеркале». Возвращается мотив зеркала, что значит: я увидел и понял, что я такое.

«Я бросился ловить пуговку! Нашла на меня дурь! Нагнулся, хочу взять пуговку, — катается, вертится, не могу поймать, словом, и в отношении ловкости отличился. Тут уж я чувствую, что последние силы меня оставляют, что уж всё, всё потеряно! Вся репутация потеряна, весь человек пропал! И тут в ушах ни с того ни с сего Тереза и Фальдони, пошло перезванивать. Наконец поймал пуговку, приподнялся, вытянулся, да уж, коли дурак, так стоял бы себе смирно, руки по швам! Так нет же: начал пуговку к оторванным ниткам прилаживать, точно оттого она и пристанет; да еще улыбаюсь».

Смотрите, какая потрясающая сцена, действительно, новый писатель пришел в русскую литературу. Он подвел нас к тому краю, когда человек потерял себя, свою личность. Девушкин от страха делает совершенно нелепые движения, но у Достоевского  важно еще и то, что сам этот человек все увидел и описал. Он тем самым вдвойне, втройне переживает момент страдания и унижения.

Любопытный в этой сцене финал, тоже антигоголевский: его превосходительство всё это увидел и понял. Когда он распекал Макара Алексеевича, он, как я уже говорил, смотрел поверх головы, — мелюзга какая-то перед ним, — а тут вдруг посмотрел глазами человеческими, скажем так, а не чиновничьими, не генеральскими. И что он сделал? Он отсылает всех своих приближенных, вынимает бумажник и из него сторублевую. ««Вот, — говорят они, — чем могу, считайте, как хотите…» — да и всунул мне в руку. Я, ангел мой, вздрогнул, вся душа моя потряслась; не знаю, что было со мною; было хотел схватить их ручку. А он-то весь покраснел, мой голубчик, да — вот уж тут ни на волосок от правды не отступаю, родная моя: взял мою руку недостойную, да и потряс ее, так-таки взял да потряс, словно ровне своей, словно такому же, как сам, генералу. «Ступайте, говорит, чем могу… Ошибок не делайте, а теперь грех пополам»». У Достоевского еще не один раз в его романах явятся сцены милосердия, когда один человек дает другому милостыню.

Когда Раскольников получает милостыню на мосту, он что делает? Он этот двугривенный швыряет в воду, отказываясь от сострадания чужих людей. В «Братьях Карамазовых» тоже одна из потрясающих сцен, когда Алеша Карамазов дает милостыню капитану Снегиреву. Тот сначала принимает деньги, но Алеша делает неуклюжее движение, как бы возвышается над тем человеком, которому делает добро: «Я богатый, ты бедный, но я могу тебе помочь, прими от меня». В ответ Снегирев бросает деньги на землю, топчет их: вот что я сделал с вашими деньгами. Милосердие, как бы говорит нам Достоевский, может оскорбить человеческое достоинство.

Но почему в «Преступлении и наказании», в «Братьях Карамазовых» мы видим одну реакцию, а здесь другая реакция? Что, дело в том, что Макар Алексеевич настолько унижен, что у него нет собственного достоинства? Нет, решающим оказалось другое обстоятельство: «Взял мою руку, да и потряс ее, так-таки взял, словно ровне своей». В данном случае милосердие имеет иной смысл: не «я богаче, и вот тебе от щедрот моих». Это братская помощь, ведь все люди братья, а братья должны помогать друг другу.

Эта мысль — одна из важнейших для христианства. Его превосходительство у Достоевского творит милосердие не для того, чтобы порисоваться, самоутвердиться, он же всех свидетелей предварительно выгнал из кабинета. Брат тихо помог брату. В этой сцене заключено зерно социальной программы раннего Достоевского. Он полагал, что социализм должен строиться на братских отношениях людей друг к другу. Вспомним, что и Раскольникову подают милостыню с обязательными словами (которых он словно не слышит, оглушенный своей теорией): «Прими ради Христа», то есть не ради меня, не ради того, что я вот такой замечательно добрый, а ради Христа.

Это, возможно, кульминационная сцена в романе. Дело в том, что Девушкин после этой сцены вырастает, как человек. Его эта братская поддержка поднимает в собственных глазах, и Достоевский как бы нам хочет сказать, что любовь к ближнему, сострадание — вот путь восстановления справедливости, единственно возможный, единственно правильный путь. Если же говорить о движении характеров в романе, то Макар Алексеевич движется сначала к своему падению, когда он теряет надежду и веру, когда он теряет самого себя, и вдруг происходит эта гуманная сцена.

Восстановление погибшего человека

И кроме того, конечно, очень важно в романе, что вот это восстановление погибшего человека, как по другому случаю говорил Достоевский о пафосе литературы XIX века, это восстановление происходит прежде всего в отношениях Макара Алексеевича и Вареньки. Что такое его забота о Вареньке? Это проявление в нем того же самого братского начала, усиленного, конечно, любовью к Вареньке. Правда, Макар Алексеевич все время говорит, что любит Вареньку  исключительно как отец. Такой вариант прочтения романа возможен, но отеческая любовь ведь тоже может быть разной.

Достоевский, когда писал свой первый роман, находился под сильным влиянием Бальзака. И, кстати, первой публикацией Достоевского были ведь не «Бедные люди». Первая публикация его – перевод «Евгении Гранде». Кстати, у Бальзака «Эжени», а он русифицировал: «Евгения». Он учился у Бальзака и шел дальше.

И я здесь вспоминаю не столько «Евгению Гранде», хотя и она, конечно, в истоках «Бедных людей» тоже сыграла большую роль, а я вспоминаю другой роман, «Отец Горио», где вот эта самая отеческая любовь в изображении Бальзака действительно зашкаливает, когда отец всего себя отдает своим неблагодарным дочерям, отдает без остатка, это такая беспредельная и безоговорочная любовь. Так что, если даже мы прочитаем «Бедных людей» как историю отеческой любви, то мы придем все равно к тому же универсальному понятию: любовь, которая покрывает собой и любовь отеческую, и милосердие, и любовь мужчины к женщине.

Но все-таки любовь мужчины к женщине, она в конце проявляется, конечно, когда у Макара Алексеевича отнимают его Вареньку, когда возвращается господин Быков, соблазнитель Вареньки, ввергший ее в бедственное состояние. Вдруг вот такой хэппи-энд, не совсем объясненный: господин Быков решил вернуться к Вареньке и жениться на ней. Кажется, надо бы этому радоваться, но у героев Достоевского радости нет никакой и даже наоборот. Варенька решает уехать с господином Быковым, но и речи нет не только о любви, но даже и об уважении. Фамилия-то какая: Быков, кусок жестокого мяса. Мы понимаем, что ее замужество ничего хорошего ей не сулит в будущем, это какой-то вынужденный выход из ее социального положения и продиктован во многом ее желанием не быть обузой Макару Алексеевичу. Она понимает, что она тяготит и усложняет его жизнь. Она уходит с господином Быковым, и это ее жертва.

Не исключено, что здесь уже намечаются будущие сюжеты Достоевского, то, что в «Преступлении и наказании» называется: «вечная Сонечка, пока мир стоит». Это жертва собою ради любимого человека. Ведь пишет же она в последнем своем письме к Макару Алексеевичу: «…единственный друг мой; вы только один здесь любили меня. Ведь я всё видела, я ведь знала, как вы любили меня». И далее: «Вспоминайте о бедной вашей Вареньке, которая вас так крепко любила». Любила! И вот еще: «Моя молитва будет вечно об вас. Как мне грустно, как давит всю мою душу. Господин Быков зовет меня. Вас вечно любящая В.»

Трагичен конец романа, когда страдание достигает своего апогея. Эти два последних письма, письмо Вареньки и письмо Макара Алексеевича, как бы два вопля любящих людей, которых отрывают друг от друга. Не будем уточнять, какая это любовь, мужская, женская или любовь отца и дочери, — неважно. Важно, что родные и единственно близкие души должны расстаться.

Последнее письмо Макара Алексеевича написано на разрыв сердца. «Я умру, Варенька, непременно умру; не перенесет мое сердце такого несчастия! Я вас, как свет господень, любил, как дочку родную любил, и всё в вас любил, маточка, родная моя! И сам для вас только и жил одних!» Смотрите, какое великое признание: «жил для вас». «Я и работал, и бумаги писал, и ходил, и гулял, и наблюдения мои бумаге передавал в виде дружеских писем, а всё оттого, что вы, маточка, здесь, напротив, поблизости жили». Вот оно, последнее объяснение письмам.

И последняя фраза, на мой взгляд, совершенно замечательная, которая говорит о том, что эти страдания, через которые прошел Макар Алексеевич, эта любовь его, так жестоко порушенная, выковали какого-то другого человека. Я особенно настаиваю на этом сюжете «Бедных людей»: перед нами история изменения души, история изменения личности. Вот последние строки, которые свидетельствуют о том, что Макар Алексеевич стал другим: «Да нет же, я буду писать… А то у меня и слог теперь формируется». Всегда жаловался, что у него слога нет, что он только переписывает, а теперь вот собственный слог формируется. Герой становится автором, потому что становится человеком, самодостаточной личностью. «Ах, родная моя, что слог! Ведь вот я теперь и не знаю, что это я пишу, никак не знаю, ничего не знаю и не перечитываю, и слогу не выправляю, а пишу, только бы писать, только бы вам написать побольше… Голубчик мой, родная моя, маточка вы моя!» Уходят моменты амбиции, когда он заботился,  как будет выглядеть со стороны, он теряет болезненную оглядку на чужое мнение и становится наконец самим собой, пройдя через страдания, узнав, что такое любовь.

Собственно говоря, любовь его и изменила. Любовь сделала из маленького человека просто человека, большого человека. Для этого нужны были письма. Для этого нужно, чтобы в самом изменении слога, в самой форме этих писем мы заметили бы, как меняется человек, как уходит начало эгоистической самооглядки. Роман в письмах, таким образом, показывает историю возрождения человека, воскресения человеческой души. В конечном счете это роман о любви, как бы мы ни трактовали ее проявления и формы.

Как это понимает автор романа? Любовь не имеет стоимости, она бесценна, она бескорыстна. Любовь — это когда один человек отдает себя другому человеку, отдает безвозмездно, и тем счастлив, и тем самым он приобретает, и тем самым он становится человеком. Это, можно сказать, лучший способ приобретательства, который имеется в нашем распоряжении. Мы любим — значит, отдаем, а отдаем — значит, приобретаем. Приобретаем то, что нельзя купить ни за какие деньги.

«Русский социализм» Достоевского

Снова я возвращаюсь к социальной теме. Если верить Герцену, перед нами социалистический роман. В какой-то мере, конечно, да, но посмотрите, что это за социализм: социализм, который строится на любви, на братских отношениях между людьми. Вот такое понимание социализма у Достоевского в первом его романе, но оно  не оставит его до конца жизни. Я уже говорил, что в последнем своем публичном выступлении Достоевский провозгласил идею русского социализма. Кажется, это слово  должно быть ругательным в устах автора «Бесов». Ан нет, он это слово присваивает, придает ему особое значение. Так что же такое истинный русский социализм? Послушайте: «…социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм!»

Последний роман Достоевского называется «Братья Карамазовы». Идея братства заявлена уже на обложке. Первый же роман — «Бедные люди». Почему такое название? В последнее время у нас в достоевсковедении социальный план романа как-то принижается или даже за скобки выводится. На самом деле это есть, никуда мы от этого не денемся. Но понятие «бедные люди», конечно, у Достоевского гораздо значительнее и шире по смыслу, потому что «бедные» — в русском языке это не только «небогатые». «Бедные» — это еще и «достойные сожаления», хотя не только в русском языке. Вспомните: «poor Yorick!» – не потому, что он не богат, а потому, что его постигло несчастье.

Бедные люди — не только Макар Алексеевич, не только Варенька. Вот Макар Алексеевич говорит, что и богатые-то люди тоже бедные, когда они не понимают, что не сапоги — главное в их жизни. Бедные люди — несчастные люди, потому, что не считают главной ценностью этого мира любовь. Слишком поздно приходит к ним истина, а к кому-то вообще не приходит, это те, которых Макар Алексеевич называет «злые люди». Напротив же, сцена, когда его превосходительство вдруг по-человечески посмотрел на Макара Алексеевича и проникся братским сочувствием к нему, вот где для Достоевского спасение «бедного» человечества.

Материалы
  • Достоевский Ф. М. Бедные люди / Издание подготовил К. А. Баршт. М., 2015. («Литературные памятники»).
  • Бем А. Л. Первые шаги Достоевского: Генезис романа «Бедные люди» // Бем А. Л. Исследования. Письма о литературе. М., 2001.
  • Бочаров С. Г. Холод, стыд и свобода: История литературы sub specie Священной истории // Бочаров С. Г. Сюжеты русской литературы. М., 1999.
  • Ветловская В. Е. Роман Ф. М. Достоевского «Бедные люди». Л., 1988.
  • Степанян К. А. Тайна человека в романе «Бедные люди» // Степанян К. А. «Сознать и сказать»: «Реализм в высшем смысле» как творческий метод Ф. М. Достоевского. М., 2005.
Галерея (52)
Читать следующую
2.1. Пушкин и Достоевский
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше