6
/9
Персидское государство. От бесписьменного племени к империи трех частей света
Краткая история возвышения персидской державы от древнейших свидетельств до завоевания персами Вавилона.

Древние иранцы

Сегодня мы поговорим о персидском государстве, одном из самых масштабных имперских образований древности. Но перед этим несколько слов буквально нужно сказать о том, кто такие иранцы, как они появились на тех территориях, где впоследствии возникло персидско-ахеменидское государство, где была их прародина и каковы были дальнейшие судьбы этих народов.

Индоевропейская семья языков делится на несколько групп. Языковые группы можно сгруппировать в ветви – более общие объединения. И вот одной из таких ветвей была та, которая объединяет как раз иранские и индоарийские языки. Кроме того, к этой же ветви следует отнести дардский и нуристанский языки. Самым крупным из дардских языков является кашмири. А нуристанский язык – это язык небольшого количества племен, живущих на границе Пакистана и Афганистана, где как раз сейчас действует исламское государство (запрещено в РФ – прим. Ред.).

Прародина этих народов остается предметом дискуссий. В основном есть две версии, где она находилась и откуда они начали свое движение. Наиболее распространенной версией является версия о северной прародине, которую локализуют на достаточно обширном пространстве от степей Украины до Алтая. Часто упоминается Южный Урал в качестве одной из таких зон.

Вторая версия предполагает, что прародина всех индоевропейских языков находилась в Малой Азии и уже оттуда древние племена начали расхождение в самые разные стороны Евразийского континента, в связи с чем стали формироваться уже отдельные группы языков.

Мы сейчас не будем разбирать доказательную базу этих теорий, просто упомянем, что они существуют. Итак, на ту территорию, которую сейчас занимает государство Иран, примерно на рубеже II-I тысячелетий до н. э. пришли племена, говорившие на иранских языках. Собственно, на сегодняшний день к иранским языкам относятся, кроме фарси со всеми его вариантами – фарси, фарси-кабули, фарси-дари, таджикский… Это все диалекты языка фарси.

Фарси как раз является продолжением в историческом времени древнего персидского языка. Кроме него, есть другие языки иранской группы, менее известные: пуштунский язык, осетинский (который в России, наоборот, более известен) – это все языки одной иранской группы.

Когда говорил Заратуштра

Самым древним памятником иранской языковой культуры, дошедшим до нас, является, конечно же, «Авеста» — текст, который стал основой маздеистской религии в ее зороастрийском варианте и в принципе, по всей видимости, влиял на развитие религиозной мысли в течение многих веков.

Когда жил создатель первых, наиболее ранних текстов «Авесты», пророк Заратуштра, сказать очень сложно. Здесь тоже очень много самых разных гипотез. Согласно одной из них, самым ранним временем его жизни может быть обозначен XII-XI век до н. э. Другая точка зрения состоит в том, что Заратуштра жил намного позже и его жизнь буквально примыкает уже ко времени Ахеменидов, т.е. это примерно VI в. до н. э.

В поддержку этих двух версий предлагают самые разные аргументы. Если базироваться на лингвистическом анализе Гаты Заратуштры, то можно сказать, что, конечно же, язык чрезвычайно архаичен и близок к гимнам Ригведы.

Если же говорить о неких представлениях метафизического ряда, которые там представлены, то часто можно встретить возражения, что те концепции, которые предлагает Заратуштра, вряд ли могли  возникнуть в полупастушеском обществе XII в. до н. э. Соответственно, сторонники этой гипотезы предполагают, что на лингвистические данные нужно опираться очень осторожно и  рассматривать саму возможность появления такого рода произведений в условиях той или иной социальной среды. И, соответственно, такую социальную среду они видят гораздо ближе ко времени ахеменидских царей, чем к XII веку до н. э.

Древнейшие свидетельства

Первые исторические свидетельства, дошедшие до нас от соседей-иранцев, относятся к середине IX века и принадлежат ассирийцам. В середине IX в. до н. э. в ассирийских хрониках начинает упоминаться Мидия и Персия. Надо сказать, что Персия, естественно, там называется несколько иначе, Парсуа, Парсуаж, Парсумаж и т.д.

Нужно отметить, что некоторые ученые не согласны с таким прямым отождествлением древних персов и этих упоминаний в хронике, потому что, естественно, может быть просто лингвистическое совпадение и имелось в виду что-то другое, какие-то другие этносы. Здесь, конечно, нужно подходить к этому вопросу осторожно, но в целом все же мы примем аргументацию о том, что древние персы и упомянутые в ассирийских хрониках середины IX века, во второй половине IX века слова с близким звучанием все-таки относятся уже к персам.

Вопрос о том, кто первенствовал в политическом плане в этот период, очень сложен. Мы можем исходить из двух позиций. Известно, что Мидия позднее играла колоссальную роль на Ближнем Востоке. Соответственно, можно рассматривать ситуацию более раннего периода, как бы экстраполируя на него ситуацию более позднего, т.е. предполагать, что мидийцы уже тогда первенствовали на иранском нагорье, на горах Загроса, а персы были своего рода вторым эшелоном, присутствующим на этих территориях, в том числе и в отношениях с Ассирией. Но можно предположить и совершенно другой порядок развития событий: и мидийцы, и персы, говорившие на разных диалектах иранской языковой группы, играли на раннем этапе своей истории примерно одинаковую роль, а выдвижение мидийцев произошло чуть позднее.

Мидийское царство

Раз уж мы заговорили о Мидии, нужно сказать несколько слов о мидийской государственности. Я не случайно выделил именно Ахеменидское государство как первое имперское образование в Древнем Иране и не назвал в качестве таковой Мидию. Постараюсь объяснить почему. В историографии ХХ века доминировала идея о том, что Мидия фактически была первой могущественной страной иранцев, охватывавшей огромные территории – чуть ли не от Аральского моря и до реки Галис в Малой Азии. Но исследования археологов и новый подход к письменным источникам последнего времени все-таки позволил эти представления несколько скорректировать.

Естественно, никто не оспаривает влиятельность Мидии на международной арене. Однако есть несколько моментов, которые позволяют нам все же увидеть ее как более скромное государство. В частности, в столице Мидии, древней Экбатане, в районе современного иранского города Хамадан, долгое время велись раскопки. Был обнаружен столичный мидийский город. Но что любопытно, канцелярии обнаружено не было. И это весьма странно, потому что имперская структура, в общем-то, немыслима без довольно обширного архива. Возможно, этот архив будет найден. Здесь, конечно, невозможно утверждать однозначно, что его нет. Но пока что мы видим, что ничего здесь не обнаружено.

И вообще свидетельств того, что у мидийцев была письменность, до сих пор не существует. Ни письменных свидетельств, ни археологических свидетельств – никаких мидийских надписей на территории Ирана обнаружено не было. Соответственно, напрашивается предположение, что уровень социальной и политической организации Мидии был достаточно низким, если, конечно, говорить в сравнении с ассирийцами, вавилонянами или более поздними Ахеменидами.

Проблема границ Мидии, проблема захватов, территориальной экспансии Мидии. Здесь тоже очень много вопросов. Возникает множество предположений о том, что проводившиеся ранее границы Мидии, например, на Востоке, базируются на весьма спорных основаниях. Например, позднее восстание уже при Ахеменидах, во времена Дария I, часто приводится как свидетельство того, что границы Мидии простирались далеко на Восток, и вот почему: лидеры восставших противопоставляли персидским владыкам период мидийских царей. Эти территории были Парфия и Гиркания.

Соответственно, делается вывод, что если упоминаются мидийские цари как противопоставление персидским, то можно предположить, что эти территории помнили период правления мидян и, соответственно, апеллировали к нему как к более благостному, «золотому» условно веку по сравнению с персидским владычеством.

На самом деле здесь очень много разных моментов. Во-первых, даже если предположить, что мидийское господство каким-то образом простиралось на эти территории, то какой характер оно имело? Может быть, именно его условный, весьма слабый и в военном, и в административном, и в данническом отношении характер позволял позднее восставшим так акцентировать внимание на этом благополучном для восставших регионов периоде.

Кроме того, мы не можем с уверенностью сказать, кто был лидером восставших именно в этническом, если можно так выразиться, плане, какая была у них идеология. Возможно, лидерство принадлежало именно представителям мидийской знати, которая хотела акцентировать внимание местного населения на том, насколько может быть прекрасно мидийское правление на этих территориях.

Соответственно, то же самое можно сказать о западных владениях Мидии. Известно, что происходило в 590-585 годах военное столкновение мидийцев и Лидии. В 585 году было сражение на реке Галис, вернее, несостоявшееся, планировавшееся сражение, которое так и не состоялось, войска разошлись, увидев затмение. Из этого делается вывод, что границы Мидии простирались до середины Малазийского полуострова.

Здесь тоже есть несколько сложностей. Во-первых, опять же, мы не знаем, каков был уровень владычества мидян на этой территории. Возможно, они могли выступать как патроны территорий, находившихся к востоку от реки Галис. И здесь возникает еще один важный момент: время завоевания государства Урарту, которое находилось как раз вокруг озера Ван между Малазийским полуостровом и собственно коренными территориями Мидии. До нас дошло письменное свидетельство о том, что персидский царь Кир завоевал некую территорию в 547 г. до н. э. Традиционно название в дошедшем до нас источнике читалось как Лидия.

Но особенность клинописи позволила это же слово прочесть совершенно иначе – как «Урарту». Таким образом, если в 547 г. до н. э. существовало еще в той или иной форме государство Урарту, в более ранний период Мидия не могла владеть им настолько прочно, что оно, например, вошло бы полностью в ее административные границы, было полностью интегрировано в ее государственную структуру. Т.е. если Урарту смогло сохранить свою самостоятельность до такого позднего периода, можно предположить, что и присутствие Мидии на территории как Урарту, так и более западных районов Малой Азии, вплоть до реки Галис, было не таким могущественным, не таким прочным, не таким устойчивым. В каком-то смысле можно говорить об эфемерности мидийского имперского проекта, если его вообще таковым можно назвать.

Мидия, конечно же, сыграла колоссальную роль в уничтожении Ассирии – регионального гегемона – и косвенно содействовала возвышению Нововавилонского царства. После этого отношения между союзниками стали более прохладными, и в принципе уже при Навуходоносоре никаких серьезных заявок Мидии на гегемонию в районе Междуречья мы не находим, разве что вот опять же эта малоазиатская экспедиция 585 года может быть упомянута, но это уже территория, которая находилась за пределами влияния Нововавилонского царства.

Кто разбудил персов?

В случае с персами, как мы об этом будем говорить, все обстояло несколько иначе. И здесь возникает ключевой для нашей темы вопрос: время и обстоятельства зарождения той структуры, которую мы условно решились именовать империонной, чтобы не смешивать постоянно империон и империю. Когда могла зародиться эта структура политических, социальных и военных отношений в персидском обществе?

В данном случае мне представляется интересным обратить внимание на внешнюю иноцивилизационную агрессию со стороны того или иного государства, которые существовали в прилегающих к персидским территориям районах. Таковыми могут быть, собственно, только два могущественных государства: это Ассирия и наследник Ассирии по гегемонии в Месопотамии – Нововавилонское царство.

Однако мы видим, что гибель Ассирии привела как раз в каком-то смысле к замиранию экспансии иранских племен в этом регионе. Никаких явных проявлений усиленного сложения, кристаллизации государственности не наблюдается. В случае же с Нововавилонским государством можно проследить более любопытные связи в отношениях персов и вавилонян. Связи, правда, опосредованные.

Дело в том, что между территорией персидских племен и Нововавилонским царством располагалось государство Элам. Эламиты были народом, лингвистическая идентичность которого является предметом дискуссии. Это совершенно однозначно не был индоевропейский народ, это не был народ, родственный шумерам, его язык, как правило, определяется как изолированный. Есть гипотезы о родстве эламского языка и языков дравидской семьи. Но все эти гипотезы пока что достаточно зыбки в лингвистическом отношении и нуждаются в дополнительной аргументации.

Как бы то ни было, существовало государство эламитов, культура которого традиционно находилась в тесном взаимодействии сначала с шумерской, потом с аккадской культурой. И во многом эламскую культуру можно рассматривать как один из локусов вот этого большого месопотамского мира. Персы, которые жили к юго-востоку от территории Элама, находились в той или иной степени под влиянием эламской культуры. Даже имена первых знаменитых персидских царей, например Кира (Куруша) или Камбиза (Камбуджии), по всей видимости, не индоевропейского происхождения, а в основе своей имеют какое-то эламское основание.

Ну, это опять же гипотеза, это требует дополнительных изучений темы. Но пока что можно сказать, что влияние Элама на Персию было достаточно велико. Более того, титулатура персидских царей впоследствии постоянно упоминала Аншан – это как раз термин, обозначавший Элам. Т.е. для них было важно и престижно подчеркивать свое господство над этой территорией, над Эламом.

В 596-595 гг. до н. э. Навуходоносор, который впоследствии прославился своими акциями по депортации населения из Палестины, совершил еще одно интересное экспансионистское действие: он вторгся в Элам. К сожалению, дошедшие до нас источники не позволяют нам точно восстановить картину этого вторжения, масштабы боевых действия и результаты, которые последовали за ними. Но, так или иначе, вторжение было совершено и, по всей видимости, имело для Элама весьма печальные последствия.

Это вторжение сыграло в судьбе персидских племен, как мне представляется, амбивалентную роль. С одной стороны, ослабление Элама могло содействовать обособлению персов, если предположить, что они зависели от Элама на тот момент в той или иной степени, хотя бы формально признавая супрематию эламских царей. Это вторжение вавилонян дало им возможность выступить на историческую арену в качестве уже самостоятельного игрока. И второй момент, очень важный: вторжение вавилонян в Элам могло стать тем самым импульсом, который привел к империогенной реакции в иранском культурном пространстве. И ответом, если пользоваться терминологией Тойнби, на этот вызов со стороны Вавилона стало постепенное начало кристаллизации персидской государственности.

Трансконтинентальная монархия Кира Великого

Обычно, основываясь на данных Геродота, основоположником персидского могущества называют Кира II. Но здесь мы опять же оказываемся в плену рассказов «отца истории». Вообще, насколько Геродот может рассматриваться в качестве достоверного источника по раннеиранской истории – тема очень большая. Скорее все же Геродота можно рассматривать в этом аспекте как памятник греческой историографии об Иране, но не самой иранской истории. Т.е. к данным Геродота и о мидийских царях, и о противоборстве мидян и персов, и о происхождении Кира мы должны подходить крайне осторожно.

Нам известно из месопотамских источников, что предки Кира уже имели царский титул. Поэтому, например, гораздо более правдоподобной будет версия о том, что персидское племенное объединение уже выходило на уровень государственности к рубежу VII-VI вв. до н. э. и было готово воспринять вот этот импульс, который дало ей вавилонское вторжение. И, по всей видимости, именно отец Кира II, Кира Великого, был первым, если можно так сказать, функционером новой системы. А Кир II уже стал его удачливым наследником. И период формационного сложения иранского империонного государства, таким образом, можно отнести примерно к 595-559 гг. до н. э.

Потом царем персидских племен, ну, или уже предгосударства, становится Кир Великий, и с него начинается период небывалой совершенно экспансии. За короткое время он сумел завоевать колоссальные территории и создать в полном смысле слова трансконтинентальную монархию, по крайней мере, заложить ее основы.

Опять же здесь можно вести дискуссию о том, можно ли на тот момент те или иные страны рассматривать в качестве изолированных континентов, но размах его завоеваний был действительно колоссальным. Он сумел завоевать не только близлежащее Нововавилонское царство в 539 году до н. э., но и земли в Малой Азии, включая греческие города на малоазийском побережье Эгейского моря.

Отношение иранцев к экспансии Кира было весьма любопытным. Геродот донес до нас знаменитую легенду о том, что Кир погиб во время похода на скифов, и скифская царица, отрубив ему голову, поместила ее в мешок с кровью, сказав, что «теперь ты, наконец, сможешь утолить свою жажду». Опять же, не следует эту легенду воспринимать как достоверное сообщение об исторических событиях. Нам известно, что тело Кира находилось в знаменитом мавзолее, построенном для него на персидской территории. Это тело пролежало в этом мавзолее до прихода Александра Македонского.

Эта легенда интересна скорее другим. По всей видимости, информаторы Геродота предлагали Геродоту свое восприятие захватнической политики Кира. И, судя по всему, если предположить, что как раз ими могли быть мидяне, которые стали одной из первых жертв персидской экспансии, то, возможно, именно мидийские информанты пытались таким образом дать свое представление о том, что такое персидская государственность и что такое ее царь. Представление явно не благоприятное для Кира.

Наследники Кира и гибель Мидии

Наследники Кира смогли продолжить его политику во всех опять же направлениях. Камбиз (Камбуджия) завоевал Египет, Дарий начал серию знаменитых греко-персидских войн, и при Дарии же, по всей видимости, границы персидского государства сдвинулись далеко на восток вплоть до берегов Инда и даже какие-то территории индийского субконтинента были Дарием подчинены. Ну, и известен, конечно же, знаменитый поход Дария в причерноморские северные степи, когда он пытался завоевать западных скифов, живших на этой территории. Поход завершился неудачно, но он показывает масштабы экспансии, развернутой персидской монархией.

Существует свидетельство Геродота о том, что Кир Великий был женат на дочери мидийского царя Астиага. И вот это свидетельство тоже очень интересно. С одной стороны, мы видим, что между этими двумя иранскими образованиями существовали, если доверять Геродоту, весьма устойчивые династические связи. И если мы допустим, что этот брак существовал, то это говорит об уже достаточно высоком по отношению к Мидии статусе персидских владык.

Тут можно опять же спорить, насколько могущественной была Мидия, но очевидно совершенно, что выдача царской дочери замуж за подвластного правителя имеет смысл только в том случае, если у этого правителя достаточно высокий статус. Не будет царь всея Руси выдавать свою дочь, скажем, за какого-нибудь рязанского дворянина. Т.е. естественно, что персы к моменту совершеннолетия Кира достигли уже в отношениях с Мидией если не паритета, то достаточно высокой планки.

И второй момент очень важный. Согласно Геродоту, Кир поднимает восстание против Астиага и побеждает. Здесь в качестве аргумента могущества Мидии приводится интерпретация письменных источников, дошедших до нас, согласно которым война между ними шла три года. Это очень часто можно видеть в научно-популярной литературе: 553-550 годы. Но на самом деле, как было неоднократно показано, датирующего значения те источники, которые приводятся сторонниками этой гипотезы, не имеют.

Т.е. оснований говорить о трехлетней войне персов и мидян у нас просто не существует. И наиболее вероятно, что свержение доминирования мидян над персами, если оно вообще существовало, произошло очень быстро, в результате очень краткосрочного конфликта, который привел к совершенно молниеносному крушению мидийской страны, мидийской государственности. И тем самым мы можем как раз показать, что не только Персия к тому времени достигает уже такой мощи, что она может региональные государства сокрушать. Но и эти региональные государства в данном случае оказываются весьма рыхлыми, весьма слабыми образованиями, неспособными устойчиво и долгосрочно противостоять персидской экспансии.

Библия о крушении Элама

О войне Элама и Навуходоносора сообщают библейские тексты. Позволю себе привести цитату из Иеремии, это 49-я глава, 37-й и 38-й стих. «Я Элам на куски разломлю, я царя его уничтожу, и властителей всех». И также, согласно Книге Иезекииля, к 12-му году изгнания этого пророка из Иудеи в Вавилон, т.е. во время разрушения Иерусалима, Элам был разгромлен и завоеван Навуходоносором.

Опять же, мы не можем на основании этих свидетельств утверждать, что Элам был абсолютно уничтожен как государство. Но все же, поскольку библейские пророчества очень часто фиксируют события постфактум, они могут иметь в данном случае не только датирующую роль, но и рассматриваться как свидетельства того, что событие, достаточно далекое от жизни еврейской общины, в изгнании ли, в Палестине, получило весьма широкую известность.

Более того, существовала внутри еврейской общины аудитория, для которой эта информация была значимой, которая на нее могла откликнуться. Именно поэтому эти фрагменты не только попадают в священный текст, но и фиксируются в нем навсегда. Казалось бы, какое нам дело до событий в Эламе рубежа VII–VI веков? Но благодаря Танаху они входят в ткань и нашей культуры тоже.

Золотая пластина Ариарамны

Интересно обратить внимание на дошедшую до нас так называемую золотую пластину Ариарамны, в которой предлагается генеалогия Ахеменидов. Здесь возникает тоже интересная тема для дискуссии: насколько мы можем доверять этой пластине, содержащейся в ней информации? Что это, по всей видимости, древний артефакт, не вызывает лично у меня сомнений. Но это не значит, что информация, там содержащаяся, точно отражает характер генеалогических связей внутри дома Ахеменидов.

Поскольку Дарий пришел к власти в результате весьма странных событий, связанных с восстанием Бардии, возникает предположение, что впоследствии он нуждался в постоянном дополнительном легитимировании своего статуса внутри династии. То, что он происходил, очевидно совершенно, от боковой ветви, вообще не является даже предметом обсуждений.

Но насколько эта боковая ветвь в персидских представлениях того времени имела право на занятие трона Камбиза – остается большим вопросом. Поэтому возможно, например, что золотая пластина Ариарамны, в которой предлагается такая генеалогия Дария и его предшественников, является своего рода фальсификацией, умелой государственной фальсификацией, преследующей вполне очевидные цели.

Персидский порядок

О характере правления персов на завоеванных территориях можно судить по дошедшим до нас документам, письменным источникам. И здесь возникает весьма любопытная картина. На раннем этапе персидской государственности, по крайней мере до Дария I, я бы даже рискнул сказать – до Ксеркса, это была система, предполагавшая весьма пластичный подход к покоренным территориям. Так, в некоторых случаях даже сохранялась их политическая автономия.

И, например, в случае с Вавилоном мы можем говорить, что окончательное уничтожение вавилонской государственности является фактически синонимом уничтожения вавилонской автономии. И оно приходится как раз на начало правления Ксеркса. И символом этого акта становится вывоз вавилонских богов из Эсагилы, вавилонского храма. Статуи Мардука Ксеркс просто вывез, тем самым как бы ликвидировав символически Вавилон как суверенное государство.

Если мы посмотрим на более ранний период, мы увидим, что все-таки если, например, иранские, ираноязычные территории были абсолютно, полностью интегрированы в персидскую монархию, то в некоторых случаях завоеванные земли, завоеванные государства сохраняли высокую степень самостоятельности. Это прежде всего следует сказать о финикийских городах и о греческих городах Малой Азии.

Дело в том, что, когда персы пришли и подчинили себе греческие города, греки сохранили свое внутреннее устройство. Естественно, в силу очевидных причин, персидская администрация пыталась опереться в этих городах скорее на аристократию, чем на демократию, на аристократические элементы.

Но при этом все равно это были такие города-государства, полисы, которые продолжали не только пытаться вести самостоятельную внутреннюю политику, но даже в момент, когда персидский гнет они сочли чрезмерным, направлять свои посольства к заморским грекам с просьбой о помощи, с просьбой о поддержке их выступления против персов.

В случае с Египтом у нас, опять же, есть сообщения Геродота о крайне жестоком и вызывающем поведении Камбиза (Камбуджии) в завоеванной стране. Но судя по дошедшим до нас письменным свидетельствам, ничего особенно вызывающего в Египте не происходило. Камбиз, завоевав Египет, всячески пытался подчеркнуть свою легитимность как правителя Египта, в том числе принесением ритуальных жертв в египетских храмах.

Египет и Вавилон, конечно же, давали персидской казне основной поток финансовых средств. Это были две базовые налоговые провинции персидской монархии. И во многом с этим было связано такое плавное отношение к этим территориям. Не надо резать курицу, несущую золотые яйца, эту курицу надо культивировать. Чем, собственно, во многом персы и занимались, в частности, в Вавилоне.

Первые свидетельства присутствия Кира в Вавилоне в качестве правителя как раз показывают, что он всячески стремился показать, что именно он и наладил наконец-то нормальную жизнь после неудачного правления Набонида. Именно в его правление действительно мы видим (опять же по дошедшим до нас источникам), что хозяйственная жизнь налаживается. Т.е. в хозяйственном плане персидское вторжение первоначально не было для вавилонян каким-то гиперобременительным. Естественно, когда Нововавилонское царство было завоевано и Вавилон сохранил свою относительную автономию, у него были урезаны присоединенные Навуходоносором земли, в частности, территории современной Сирии, Палестины, финикийских городов, Северной Месопотамии.

Естественно, эти территории персами от Вавилона отторгаются. Но в самом Вавилоне они стараются поддерживать сложившийся характер хозяйственных и религиозных отношений. Вообще персидская монархия отличается, нужно отметить, чрезвычайно высокой степенью терпимости. Это интересная черта, особенно если мы учтем, что для иранской религиозности свойственно четкое деление мироздания на два борющихся начала – благое и злое. Естественно, это деление присутствовало и во времена Дария и Ксеркса. Но при этом персы умудрялись каким-то образом согласовывать благое начало с местными жреческими элитами, с местными культами. Т.е. они не рассматривали в официальном своем идеологическом посыле местные культы как дэвовские. Существует такое сообщение, что Ксеркс говорит, что он уничтожил дэвовские культы.

Но, опять же, в отношении Египта или Вавилона этого не происходило. Даже статуя Мардука не подверглась поруганию – она была именно вывезена с территории Вавилона. Т.е. статус и благие качества Мардука не подвергались официально сомнению со стороны персов. Как раз наоборот, это не ложный бог, это действующий бог, который покидает старое место по причине того, что оно его очень расстроило, очень обидело.

Куда была вывезена статуя Мардука, сказать точно невозможно, но совершенно очевидно, что она была помещена на земли, которые персы считали своей альма матер. Это могли быть Сузы или Персеполь.

Материалы
  • Авеста в русских переводах (1861-1996) / Сост., общ. ред., примеч., справочный раздел И.В. Рака, СПб., 1998.
  • Авеста. Избранные гимны. Из Видевдата / Пер. с авестийского И.М. Стеблина-Каменского. М., 1993.
  • Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи / Пер. с англ. и примеч. И.М. Стеблина-Каменского. СПб., 1994.
  • Грантовский Э.А. Иран и иранцы до Ахеменидов. Основные проблемы. Вопросы хронологии. М., 1998.
  • Грантовский Э.А. О распространении иранских племен на территории Ирана / История Иранского государства и культуры. М., 1971.
  • Грантовский Э.А. Происхождение Мидийского государства (политика и идеология) / Советское востоковедение. Проблемы и перспективы. М., 1988.
  • Дандамаев М.А. Месопотамия и Иран в VII-IV вв. до н.э. Социальные институты и идеология. СПб., 2009.
  • Дандамаев М.А. Политическая история Ахеменидской державы. М., 1985.
  • Дьяконов И.М. История Мидии: от древнейших времен до конца IV в. до н.э. М.-Л., 1956.
  • Луконин В.Г. Культура сасанидского Ирана. М., 1969.
  • Медведская И.Н., Дандамаев М.А. История Мидии в новейшей западной литературе / "Вестник древней истории", N1, 2006. С. 202-209.
  • Мифы Древнего и раннесредневекового Ирана (зороастризм). СПб., 1998.
  • Олмстед А. История персидской империи. Пер. с англ. А.А. Карповой. М., 2012.
  • Хинц В. Государство Элам / Пер. с немецкого Л.Л. Шохиной, М., 1977.
Галерея (64)
Читать следующую
7. Македония. Эллинская империя варваров
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше