3
/9
Навуходоносор II. Возрождение славы Вавилона
Быстрое восхождение, расцвет и гибель Нововавилонского царства в VI-V веках до нашей эры.

Четыре внешних вызова

Нововавилонское государство было, на мой взгляд, как раз той первой структурой нового совершенно типа, о которой, собственно, мы будем говорить в дальнейших наших беседах. Если говорить о признаках этой структуры, то, конечно, можно назвать активную внешнюю экспансию, централизацию, и если мы принимаем идею множественности цивилизаций, то нужно отметить экспансию именно за пределы цивилизационного пространства, к которому относился Вавилон. И эти качества нововавилонской государственности нужно рассматривать в контексте новых вызовов, новых угроз, с которыми столкнулась цивилизация, включавшая в себя Месопотамию, Палестину, Аравийский полуостров, Урарту, Маннейское царство.

Здесь нужно отметить, что впервые в истории железного века – мы сейчас будем обобщенно все-таки использовать этот хронологически-технологический маркер – одна из цивилизаций сталкивается с комплексом внешних угроз. Особенно важно, что это был именно комплекс угроз, это было сразу несколько внешних посягательств на ее культурное пространство, на ее политическое пространство. Это были посягательства со стороны всех государств, которые с ней соседствовали.

Что это были за угрозы? Во-первых, агрессия со стороны Египта. Египет к тому времени переживал эпоху очередного подъема, это был Саисский период, когда после свержения ассирийского владычества начинается новая эра в истории Египта. Укрепляется египетское государство, получает новый импульс египетская культура, египетское искусство. Это сопровождается активизацией внешней политики и внешней экспансией Египта, особенно в условиях сначала ослабления, а потом буквально разложения ассирийской государственности, контролировавшей до этого территории вплоть до египетских границ.

Вторая агрессия – это иранские племена в широком смысле слова. Прежде всего, конечно, это мидийцы. Иногда предполагают, что в натиске на Ассирию участвовали скифы, но этот момент весьма спорен и утверждать это с определенностью нельзя. Но то, что мидийцы были одной из тех сил, которые разрушили ассирийское доминирование в Передней Азии – это можно принять как исторический факт.

Третьей силой, которая может быть отмечена, были греки. Как ни странно это прозвучит, но мы должны учитывать, что цивилизация, о которой мы говорим, имеет множество пространственных локализаций. Одной из этих локализаций была территория Северо­-Западной Африки, т.е. территория финикийской колонизации, и прежде всего, конечно же, самый известный центр, вынесенный финикийцами за пределы своей основной базовой территории – это Карфаген.

И карфагеняне сталкиваются в Западном Средиземноморье с вызовом со стороны греков, прежде всего греков-фокейцев. Западное Средиземноморье на какое-то время становится местом пересечения интересов двух активных торговых систем – греческой и финикийской, или, если мы немного сузим рамки, фокейцев и карфагенян. Примерно к этому времени как раз относится основание греческого города Марсалии на территории современного Марселя, на территории современного французского Прованса. Греки фактически вторгаются в сферу традиционных на тот момент интересов Карфагена.

И, наконец, можно отметить еще одну угрозу, еще один вызов, каким бы незначительным он не показался нам. Это действия царя Иудеи Иосии. Иосия фактически вводит в Иудее четкое монотеистическое вероисповедание, что приводит к конфликту с традиционными культами, которые доминировали на территории Палестины и поддерживались Ассирией. Поскольку религиозный культ был очень тесно связан с политическим присутствием, то господство Ассирии, конечно же, сопровождалось и экспансией идей, экспансией доктрин. И Иосия в условиях ослабления Ассирии разрывает с традиционной политеистической системой и обращается к идее иудейского монотеизма.

Четыре вызова со стороны четырех цивилизаций. И все они приходятся примерно на один и тот же период: это самый конец VII в. до н.э. Ассирия в это время переживает упадок, как я уже отмечал. Это был не первый упадок ассирийской государственности, пожалуй, можно отметить его уже как четвертый за время ассирийской истории, но, в отличие от всех предыдущих, он закончился для Ассирии крайне трагично: нового подъема, нового возрождения она уже не пережила.

Успех вавилонских сепаратистов

Вообще последние годы царствования Ашшурбанапала остаются для нас загадкой, потому что мы точно не знаем, что происходило в Ассирии. Но, судя по всему, государство начало существенно ослабляться и в этих условиях стало терять свои территории. Или, по крайней мере, утрачивать влияние на тех землях, на которых ранее было установлено ассирийское доминирование, в частности, вот я говорил об Иудее. И в этих условиях народы, которые были ассирийцами подчинены с той или иной степенью интенсивности ассирийского присутствия, естественно, стали стремиться к независимости. И одним из самых тяжелых ударов для Ассирии стало Вавилонское восстание.

Нужно сказать, что и ассирийцы, и вавилоняне были народами очень близкими по своему языку и культуре. Можно даже говорить фактически об одном народе, говорящем на двух диалектах одного и того же аккадского языка. Две версии языка: вавилонский диалект и ассирийский диалект. И ассирийцы сами воспринимали вавилонян как очень близкий, родственный народ. Если можно привести такие сопоставления, то это, пожалуй, как Афины и Дельфы, или Афины и Коринф. Вот в такой степени близости они находились друг с другом. И, конечно, ассирийцы смотрели на вавилонян, несмотря на свое политическое и военное могущество, как на культурную столицу, если можно так выразиться, месопотамского мира. Вавилон считался для ассирийцев священным городом. И, конечно же, поддержание благополучия Южной Месопотамии было связано для ассирийцев с представлением о гармоничном устройстве и политического, и, если можно так выразиться, природного космоса.

Вавилоняне эту точку зрения не разделяли и периодически пытались освободиться от доминирования Ассирии. Несколько восстаний, поднятых ими в VII в., были подавлены, иногда с весьма печальными для Вавилона последствиями, вплоть до полного разрушения города. (Но потом ассирийские цари восстанавливали Вавилон.) Наконец, в 626 г. до н. э. в Вавилоне вспыхивает новое восстание, возглавленное царем, который традиционно именуется Набопаласар или, если попытаться реконструировать его имя в приближающемся к аккадскому звучании, Набу-апла-уцур. До этого он занимал, по всей видимости, какую-то должность в ассирийском аппарате, управлявшем в Вавилоне. Но, как это часто бывает, сепаратистские тенденции никуда не исчезали, и как только метрополия стала ослабевать, вавилоняне в очередной раз попытались освободиться от ассирийского господства.

В отличие от прежних восстаний, это восстание смогло добиться каких-то успехов, хотя и не быстро. Они смогли через какое-то время занять города в южной части Месопотамии – это Урук и Ниппур – и попытаться даже вторгнуться уже собственно в ассирийские владения. Условная граница между Вавилонией и Ассирией проходила севернее Вавилона, примерно километрах в 100-150 – там заканчивалась территория традиционной Вавилонии, начиналась территория Ассирии. Но попытка вавилонян выйти за пределы своей территории и вторгнуться в Ассирию закончилась неудачно.

Здесь, казалось бы, наступает патовая ситуация: существуют два аккадских государства, Вавилонское и Ассирийское, которые враждуют, но при этом целостность цивилизации сохраняется и культурная жизнь в рамках этих двух государств, этой цивилизации продолжается. Но Ассирия так долго сеяла вражду и ненависть на завоеванных территориях, что это должно было дать отзвук. И одним из этих отзвуков стало массированное вторжение мидийских войск на территорию собственно ассирийского государства.

Иранцы, которые до этого были данниками Ассирии, сначала вышли из-под ее власти, а потом развернули экспансию на территорию Ассирии. И особенно трагичным для ассирийцев было то, что земли иранцев и ассирийцев находились в непосредственной близости друг от друга, они соприкасались самым тесным образом. Поэтому иранцам, чтобы вторгнуться в самое сердце ассирийских владений, было нужно не так много, в общем-то, сил. Все это началось с разведывательных походов, но уже через какое-то время войска Киаксара (или, возможно, его имя звучало на иранском как Увахшатра) стали буквально разрушать структуру Ассирии изнутри. И все это накладывалось на войну с вавилонянами.

Естественно, что два образования, враждующих с одним и тем же государством, будут стремиться к союзу. Этот союз был очень скоро заключен, и Ассирия попадает под двойной удар. Но я уже говорил, что Египет в этих условиях начинает разворачивать экспансию на территорию Ассирии и Палестины. В какой-то момент ассирийцы теряют свои коренные земли, теряют земли, находившиеся за Евфратом, к западу от Евфрата, и сосредотачиваются на территории современной Северной Месопотамии, пытаясь удержать хоть что-то под своим контролем. В такой отчаянной ситуации Ассирия еще никогда не была за все время своей истории.

Уколы с нескольких сторон

В этот момент парадоксальным образом меняется расклад политических сил. Египтяне, видя ослабление Ассирии, меняют свою политику: они начинают поддерживать ассирийских царей в противовес вавилонянам и мидийцам. В интересах Египта сохранить буферное, относительно устойчивое государство между Вавилонией и Мидией, закрепив за собой территорию Сирии и Палестины. И возникает любопытная ситуация: Ассирия является объектом иноцивилизационной агрессии со стороны Ирана, Вавилонское царство становится объектом агрессии со стороны Египта, Карфаген в этот момент враждует с греками, а Иудея добивается не просто независимости, а установления своей цивилизационной идентичности на территориях с отчасти смешанным населением. Естественно, что Иосия не просто устанавливает в Иерусалиме новый культ, но и стремится к расширению своих владений за счет прилегающих территорий.

В это время, в 612 г., происходит падение Ниневии, столицы Ассирии, и к власти приходит последний царь этой страны Ашшур-убаллит II, после которого уже в дошедших до нас источниках имена ассирийских царей и сам этот титул уже не упоминается.

Нужно еще раз сказать несколько слов, это очень важный момент, о целостности цивилизации. Мы говорим сейчас о ситуации в Передней Азии. Но цивилизация, о которой идет речь, представляла собой, если можно так выразиться, организм гораздо большего масштаба. Он включал в себя не только Аккад, т.е. Ассирию и Вавилонию, не только территорию, заселенную ханаанскими этносами, т.е. Сирию и частично Палестину, но и земли, которые заселялись колонистами из финикийских городов, прежде всего в Северной Африке. Тем самым образовывалось общее цивилизационное пространство, которое, если можно так выразиться, реагировало на внешние угрозы консолидированно.

Представьте себе, что тело человека одновременно становится объектом давления, уколов с нескольких сторон. Естественно, оно будет реагировать на все эти угрозы. И в этом смысле агрессия греков или, если угодно, конфликт греков с карфагенянами, потому что здесь оперировать термином «агрессия», может быть, было бы слишком категорично, представлял для этой цивилизации не меньшую угрозу, чем давление Египта и мидян. Дело в том, что греки развернули в этот период чрезвычайно активную колонизационную политику. Они усеивали своими поселениями не только Южную Италию и Сицилию, но и земли, расположенные дальше, которые в принципе находились в пространстве торговой экспансии Карфагена.

И, поскольку основой экономики Карфагена была внешняя торговля с прилегающими племенами, греки перехватывали у них эти торговые пути, лишая тем самым Карфаген фактически средств к существованию. Это была жесткая конкуренция двух торговых структур, двух торговых полисов – фокейцев и карфагенян.

Ну, полисов, естественно, было больше, но просто Карфаген на тот момент был уже крупным и сильным городом финикийцев в Западном Средиземноморье, который столкнулся с греческой экспансией. Поэтому, когда мы говорим о консолидированной агрессии, нужно учитывать, что Египет, который представляется достаточно мощным ближневосточным государством, и фокейцы, которые, казалось бы, не имеют такого внешнего могущества, как египтяне, в целом, консолидированно воздействуя на цивилизацию, о которой мы говорим, разрушали ее с двух сторон. И это разрушение могло породить ответную реакцию.

Ближневосточный конфликт 610-609 гг. до н.э.

Наиболее драматические события разворачиваются примерно в 610-609 гг., когда война всех против всех на Ближнем Востоке, в Северной Месопотамии, достигает своей кульминации. В 610 г. египетский корпус впервые подходит к Харрану – городу, расположенному уже восточнее Евфрата, пытаясь помочь Ашшур-убаллиту сохранить хоть какие-то территории.  В ответ вавилоняне и мидийцы приходят к тому же Харрану со своими войсками и начинается достаточно долгая и упорная война их друг с другом. В результате ассирийские отряды оставили Харран, который был разгромлен победителями. Это примерно рубеж 610-609 гг. до н. э. И, возможно, решающую роль в падении Харрана сыграли именно мидийцы, что для нас особенно важно, поскольку, как уже неоднократно отмечалось, мидийцы были иноцивилизационной силой в этом конфликте.

В 609 г. египтяне пытаются вернуться в Харран. При этом нужно отметить, что имя Ашшур-убаллита уже исчезает из вавилонских источников, т.е. фактически можно говорить о том, что ассирийское царство, ассирийское государство прекратило в этот момент свое существование. С какими силами пытался взаимодействовать египетский фараон в этом районе, сказать очень сложно. Возможно, это были какие-то остатки ассирийских отрядов. Возможно, ассирийцы, оставшиеся на этой территории, уже признали супрематию египетского фараона, и в этом смысле тогда можно говорить о том, что Египет в принципе уже пытался закрепиться на берегах Евфрата, «ногою твердой стать» при Евфрате, дойти до Евфрата, как выразился один современный военный деятель. Вот он, собственно, до Евфрата дошел.

Естественно, это не нравилось ни вавилонянам, ни мидийцам, которые, соответственно, повторно направили свои войска к Харрану. И в результате очередного сражения, обстоятельства которого до конца не ясны, египтяне откатываются назад, а контроль над Харраном на какое-то время, достаточно длительное, устанавливают мидийцы. Вавилоняне в каком-то смысле слова оказываются в ситуации проигравших, я уж не говорю про ассирийцев, потому что фактически основными действующими силами на этой территории оказываются Мидия и Египет.

Звезда Набу-кудурри-уцура

И в этот момент происходит, на мой взгляд, как раз то самое событие, которое я связываю с возникновением защитных на тот момент структур внутри цивилизации, сыгравших впоследствии колоссальную роль в истории не только Ближнего Востока, но и всего мира. По всей видимости, в 609 г. впервые упоминается в одном из писем, дошедших до нас, имя сына Набопаласара, знаменитого впоследствии Навуходоносора, Набу-кудурри-уцура. Он пишет письмо, в котором упоминается, что его отец, царь Аккада, царь Вавилона, отправился вместе с мидийцами к Харрану. Датировать это письмо очень сложно, но поскольку там упоминается поход на Харран, можно отнести его либо к весне 610, либо к осени 609 г.

Чем важно это письмо для нас? Мы видим новую фигуру на политической сцене, которая действует самостоятельно, которая ведет официальную переписку с подданными царя. Т.е. наследник выступает уже фактически как наместник своего отца на коренных землях Вавилонии в тот период, когда царь отсутствует по понятным причинам на этой территории. И здесь личность наследника особенно для нас важна. Я поясню почему.

Если мы предполагаем, что возникает такая защитная структура в цивилизации, она нуждается в репрезентаторе, в проводнике, если можно так сказать, коллективной воли людей, которые включаются в ее жизнедеятельность. И такой фигурой не может стать действующий, царствующий политик, не может стать владыка государства, находящийся при исполнении своих полномочий. Нужна фигура, которая имеет права на власть те или иные, но при этом еще не занимает царственного положения. И в этом смысле наследник Набопаласара, Навуходоносор, становится идеальным проводником воли такой структуры, ее идеальным репрезентатором.

609 или 610 год, трудно установить дату с большей точностью, на мой взгляд, являются поворотными. Вот это письмо, в котором присутствует имя Навуходоносора, говорит о том, что не только он выходит на политическую арену как самостоятельный политик, но и стоящая за ним новая цивилизационная структура. И вот этот промежуток, когда еще существует традиционное, неимперское государство, возглавлявшееся его царем, и он уже как новый политический деятель, перетягивающий на себя, по всей видимости, рычаги правления, — это достаточно небольшой промежуток времени. Это длится примерно с 609 по 605 год. И в этот период его отец как раз показывает не лучшие свои способности в противостоянии с Египтом. Его попытки вести действия против египтян на Евфрате буксуют.

В 605 году происходит смена власти в Вавилонии. Набопаласар умирает, и к власти приходит Навуходоносор. И этот момент тоже очень важен, это такая точка, в которой структура, о которой мы говорим, устанавливает контроль над нововавилонским царством. И с 605 года уже начинается совершенно новая эпоха экспансии Нововавилонского царства на иной, если можно так выразиться, платформе. И она, в отличие от политики предыдущего царя, имеет совершенно иное качество.

Навуходоносору удается за очень короткий период совершить то, чего его отец, по всей видимости, и не мечтал сделать. Он устанавливает контроль не только над территориями в Северо-Западной Месопотамии. Его экспансия простирается вплоть до границ Египта, и он даже вторгается на территорию Египта в самом начале VI века. Египет абсолютно в этом смысле парализован действиями Навуходоносора, и планы египетских царей закрепиться на Евфрате теперь уже совершенно иначе выглядят, уже задача не в том, чтобы удержаться на Евфрате, а в том, чтобы не пустить Навуходоносора к дельте Нила.

Разгром Иудеи и усмирение Тира

Мы смотрим, что происходит дальше. Навуходоносор расширяет свою экспансию во всех направлениях. Объектами ее становятся Элам и Иудейское царство. Вторжение в Элам – это примерно то же время, начало VI в. н. э.

И, наконец, знаменитый по библейской истории эпизод – захват и разрушение Иерусалима и увод иудейской элиты в плен в Вавилон. Здесь мы видим, казалось бы, повторение политики ассирийских царей: массовый угон в плен элиты покоренного царства, чтобы парализовать какие-либо возможности сопротивления.

Но в то же время ситуация существенно отличается от Ассирии. Если ассирийцам было необходимо постоянно возобновлять свои военные походы, даже в условиях депортации провинции оставались неспокойными, то при Навуходоносоре мы видим совершенно иную картину: замирение этих территорий. Пускай оно достигается достаточно серьезными усилиями, как, например, осада Тира.

Тир осаждался примерно 13 лет, но в результате он признает власть вавилонского царя, и на этой земле устанавливается вавилонское доминирование. И тех акций постоянного устрашения, которые осуществляла Ассирия, мы не наблюдаем. Вавилон устанавливает порядок, если можно так сказать, мирной эксплуатации территорий.

То, что не смогла достичь Ассирия жестокостью и постоянным возобновлением военных акций, Вавилон достигает какими-то другими средствами, проанализировать которые сейчас очень сложно. Но мы видим, что структура господства Вавилонии на этих территориях была совершенно иной. Она скорее напоминает ту модель правления, которая позднее будет характерна для персидской монархии. Это устойчивая, долговременная эксплуатация завоеванных территорий с обеспечением неких преференций местным элитам, позволяющим им встраиваться в более обширные модели с сохранением части их интересов в обмен на лояльность, которая делает восстания не исключенными, но гораздо менее частыми и гораздо менее ожесточенными. Тем самым мы можем говорить о том, что Вавилон представляет в этом смысле и новацию управления. И можно говорить о том, что Вавилон представляет собой первую структуру нового типа.

Империя одного царя

История Нововавилонского государства была весьма короткой по историческим меркам. И как это ни странно, структура, которая должна была бы поддерживать его стабильность и устойчивость, оборонять его от внешних врагов, очень быстро приходит в упадок. Фактически мы можем говорить о том, что Навуходоносор – это не только первый репрезентатор этой системы, но и ее пик. На его правление приходится сразу и подъем, и апогей системы. И после его смерти в 562 г. до н. э. начинается ее деградация, ее спад.

И спад этот оказался весьма стремительным: мы знаем, что в 539 г. Вавилон терпит поражение в конфликте с персами, с царем Курушем (Киром), и подчиняется персидскому господству. Т.е. период вот этого спада чрезвычайно быстро проходит. У вавилонян не осталось ни сил, ни времени, ни каких-либо ресурсов для сопротивления новой поднимающейся силе.

Вот эта новая персидская система, возраставшая в своем могуществе, сталкивается с системой, находящейся на спаде. И конфликт таких систем обеспечивал персидской государственности преимущество, при том что и персы, и вавилоняне в основе своей имели вот эти защитные структуры одного типа. Но если одна из них находилась в состоянии упадка, то другая находилась в состоянии подъема. И понятно, что их конфликт вел к вполне закономерному результату, который мы и могли наблюдать в 539 г.

Установление персидского господства не означало ликвидацию ни вавилонского царства, ни той структуры, о которой идет речь. Персы сохранили на какое-то время автономию Вавилона внутри своей монархии. Естественно, ключевые для персов территории были отторгнуты от Вавилона, в частности, Сирия, или Северная Месопотамия. Но сам Вавилон сохранял на какое-то время автономию. И эта ситуация продолжалась до 481 г., когда после очередного выступления вавилонян против персов город подвергся тотальному разгрому. Это происходило уже при Ксерксе, знаменитом царе, организовавшем экспедицию в Элладу. Вот еще до своей экспедиции в Элладу он обезопасил свои тылы самым категорическим образом.

Вавилонское царство было упразднено, Вавилон разорен и – что очень было важно для религиозного сознания вавилонян – статуя Мардука из вавилонского храма Эсагилы была вывезена. Бог оставил свой город. Вывозом Мардука из Вавилона в сознании вавилонян символически завершалось существование их царства как особой единицы, которой этот бог покровительствовал. Соответственно, мы можем говорить, что 481 г. – это не только конец Нововавилонского государства, но и конец той структуры, которая возникла в 610-609 гг., достигла пика при Навуходоносоре и потом пережила спад, завершившийся ее гибелью.

Материалы
  • Белявский В. А. Вавилон легендарный и Вавилон исторический. М., 1971.
  • Дандамаев М. А. Политическая история нововавилонского периода // История Древнего мира. М., 1989.
  • Клочков И.С. Духовная культура Вавилонии. М., 1983.
  • Ллойд С. Археология Месопотамии. От древнекаменного века до персидского завоевания / Пер. с англ. И.С. Клочков. М., 1984.
  • Саггс Г. Величие Вавилона. / Пер. с англ. Л.А. Игоревского. М., 2012.
  • Веллард Д. Вавилон. Расцвет и гибель города чудес / Пер. с англ. О. И. Перфильева.— М., 2004.
Галерея (35)
Читать следующую
4. Карфаген. Плавание к первой морской империи
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше