9
/9
Индия. Царство Маурья и ненасилие
История трех имперских образований Древней Индии – причины их возникновения, успехи, неудачи и гибкая религиозная политика.

Дети Вед

Сегодня у нас пойдет речь об древнеиндийской государственности. Естественно, перед тем, как мы будем говорить о государственных образованиях Индии, нужно сказать несколько слов о самой этой цивилизации, о времени ее возникновения и примерных географических и этнических границах.

Мы уже говорили о том, что огромное значение для идентификации цивилизации имеет наличие текстуальных религий. В данном случае автохтонных текстуальных религий. И такой религией вполне может быть назван индуизм. Я буду использовать этот термин, может быть, не совсем корректно в широком смысле, в широком контексте и индуизмом буду обозначать всю совокупность индийских религий, связанных с авторитетом Вед, от самого раннего периода появления первых Вед и заканчивая уже современностью, классическим индуизмом, который существует сейчас и продолжает развиваться.

Итак, появление первых Вед, по крайней мере, самых древних их частей, самых ранних фрагментов, вернее, можно даже сузить и сказать о Ригведе как о самой архаичной части Вед, может быть отнесено ко времени примерно рубежа II-I тыс. до н. э. И с этого момента, собственно, мы можем говорить о зарождении самобытной текстуальной религии в Индии, в среде индоариев, которые пришли на эту территорию, мигрируя с северо-запада, сначала в долину Инда, а потом и Ганга, заселяя постепенно области современного Пенджаба и Индо-Гангской низменности.

Любопытно, что, когда мы говорим об индийской цивилизации, у нас больше оснований выявлять ее, отталкиваясь от текстуальных источников, чем основываясь на археологических данных. Это весьма примечательный момент, потому что до сих пор идет дискуссия о том, какие именно археологические культуры в Пенджабе считать более ранними из принадлежащих индоарийским племенам.

Есть версия о культуре так называемой «серой расписной керамики» — возможно, это была культура индоариев, возможно – нет. Уверенно сказать мы этого не можем. Но лингвистический анализ позволяет достаточно убедительно датировать самые архаичные части «Ригведы» тем временем, о котором я сказал – рубежом II-I тыс. до н. э.

Итак, с этого момента мы можем говорить о возникновении в этом районе самобытной, оригинальной цивилизации, носителями которой были индоарийские народы, или индоарийские племена на тот момент. Индоарийские языки являются самостоятельной группой в индоевропейской семье языков. Ближайшими родственниками их являются иранские языки, нуристанские и языки Кашмира. Это четыре близкородственные группы языков.

Собственно, мы можем говорить, что вместе с индийской и рядом с нею формировалась другая цивилизация, о которой уже шла речь – иранская. Она также субстанционировалась благодаря появлению своих священных текстов – «Гат Заратуштры». Это наиболее ранний слой в священных текстах иранцев. И «Гаты Заратуштры», и наиболее ранние фрагменты «Ригведы» могут быть одинаково датированы примерно одним и тем же временем – рубежом II-I тыс. до н. э.

Интересно, что археологическая наука на сегодняшний день не располагает данными о каких-либо устойчивых крупных политических образованиях в Пенджабе или в долине Ганга вплоть до появления государства Нандов и Маурьев. Это уже довольно поздний период, V-IV вв. до н. э., мы о них сейчас как раз будем говорить. Любопытно, что в Индии в этот период, по всей видимости, не существовало не только каких-либо крупных городов с каменной архитектурой, но не существовало и письменности.

Это была во многом уникальная ситуация, когда в течение нескольких столетий цивилизация фактически базировалась исключительно вокруг священного текста. Никаких выразительных материальных свидетельств, которые мы можем, например, увидеть в Древней Греции или в Древнем Египте, мы в случае с Индией не находим до достаточно позднего времени. Можно сказать, что гений народа выражал себя преимущественно в религиозном гимнотворчестве, нежели в создании материальных форм.

Индийская цивилизация развивалась довольно долгое время фактически в изоляции от каких-либо других развитых цивилизаций, поскольку с севера Индию ограничивали Гималаи, а с юга Индостан вдается в Индийский океан. Единственное, с запада находились иранские народы, которые по своему уровню развития не превосходили индийцев, индоариев вплоть до появления крупных государственных образований, прежде всего ахеменидского.

Враждебный Запад

Естественно, поскольку Индия находилась в изоляции, то и основания для возникновения имперских структур, о которых мы уже столько времени говорим в наших лекциях, у цивилизации не возникало. Впервые мы можем говорить о появлении оснований для защитной реакции после того, как в сторону Индии развернуло экспансию могущественное Ахеменидское государство. Это происходит примерно в конце VI в. до н. э., и персам удается подчинить области на территории современного Пакистана, в частности, в Пенджабе и в низовьях Инда, где были созданы провинции персидского государства. Экспансия имперского образования иранской цивилизации, как я уже сказал, являлась основанием для возникновения в индийской цивилизации собственного имперского образования, прежде всего (изначально) для защиты этой цивилизации.

Но если мы посмотрим на историю Индии этого периода, мы не увидим никаких движений в политической сфере, которые могли бы привести к каким-либо трансформациям и появлению крупных образований имперского типа. Единственное достаточно значительное государство в этот период складывается на другом конце субконтинента, на территории современной Бенгалии и отчасти Бихара. Это государство династии Нандов, о котором нам известно не так много и которое не оставило после себя никаких ни материальных, ни письменных памятников. Это позволяет нам предположить, что, собственно, вот эта удаленность государства нандов от очага конфликта с персами, отсутствие каких-либо выразительных материальных свидетельств существования имперского образования, в частности канцелярии, позволяет говорить о том, что, по всей видимости, никакого имперского образования за этим государством не возникло.

Новый момент соприкосновения Индии с другой культурой, с другой цивилизацией, весьма активной, экспансивной, агрессивной, происходит чуть позже. Он связан с появлением нового завоевательного потока. Это были армии Александра Македонского, который после подчинения персидского государства и зависимых от него областей, в частности Бактрии, начал свой знаменитый поход в пределы Индийского субконтинента.

Весной 327 г. до н. э. Александр Македонский со своей армией форсировал Инд и начал кампанию по подчинению индийских государств. Известно знаменитое сражение Александра с армией индийского царя Пора, о котором подробно сообщает Арриан. Весной-летом 326 года  до н. э. произошло это сражение, в результате которого царь Пор был разбит и попал в плен к Александру, но Александр сохранил его власть над этой территорией, довольствовавшись признанием супрематии со стороны этого индийского царя.

Впоследствии Александр пытался продвигаться дальше на территорию Индии, но здесь как раз происходит эксцесс, который не только завершает экспедицию Александра, но и знаменует собой надрыв мощи македонского государства: армия Александра отказывается идти дальше. Это происходит в 326 г. до н. э. Александр умоляет своих солдат продолжить поход, но они остаются непреклонны, и он вынужден принять решение войска. Ликующие македоняне и эллины начинают обратный путь.

Пробуждение Чандрагупты

И мы можем предположить, что именно с этого момента, в этот небольшой промежуток времени между весной 327 г. до н. э. и концом лета 326 г. до н. э. происходит возникновение в индийской цивилизации собственного имперского образования для защиты от македонского вторжения. В индийской истории появляется колоссальная фигура – Чандрагупта Маурья, который начинает проявлять политическую и военную активность. О ней нам сейчас не так много известно, но все же мы можем по сохранившимся данным греческих историков и индийских хроник представить себе примерно общую картину.

Чандрагупта, по всей видимости, начал свою политическую деятельность в Такшашиле, или Таксиле – это область, непосредственно примыкавшая к зоне конфликта с Македонией. Там он начал набирать свои войска. Но после этого он перенес свою экспансию на восток и там сумел уничтожить государство нандов Магадху, подчинить эту территорию себе, а впоследствии переключился на вытеснение македонских гарнизонов с территории, на которой их оставил Александр, за Инд. Этот правитель, Чандрагупта Маурья, фактически может быть обозначен как первый репрезентатор вот этой новой индийской имперской государственности.

С самого начала, если мы, например, говорили о том, что Македонии потребовалось несколько столетий, чтобы начать заметное развертывание своего могущества даже в пределах Эллады, то Чандрагупте и индийской государственности для этого понадобилось гораздо меньше времени. Уже буквально за первые два десятилетия государство достигло достаточно больших размеров, и он оставил своему преемнику Биндусаре вполне успешное процветающее государство.

Отречение отца-основателя

Но здесь интересен очень важный момент, который вообще характеризует и индийскую государственность, и индийскую религиозность, и индийскую цивилизацию. Чандрагупта – это первый и вообще очень редкий в истории случай, когда правитель, находящийся у власти, причем в период подъема государственности, а не ее упадка, отказывается от власти. Чандрагупта Маурья в конце жизни, согласно джайнским источникам, фактически отстранился от власти и, более того, покончил жизнь искупительным самоубийством, отказавшись от воды и пищи. Оказывая покровительство джайнизму, местной текстуальной религии, принципиально отличной от индуизма, поскольку джайнизм не признает ведический канон, Чандрагупта воспринял его ценности очень глубоко и совершил этот удивительный акт.

Интересно, что в греческих источниках, которые до нас дошли, сообщается о несколько иной стороне этого правителя. Например, Юстин пишет, что после победы он, как выражается этот историк, злоупотребил именем свободы и превратил ее в рабство. Что, захватив власть, он стал сам притеснять народ, который освободил от иноземного владычества (естественно, имеется в виду македонское).

Другой грек, посол Селевка Мегасфен, сообщал о тревожной обстановке при дворе Чандрагупты: царь не спит днем и даже ночью вынужден менять ложе из-за боязни злого умысла. Т.е. нисколько не умаляя духовный подвиг Чандрагупты, мы в то же время видим, что ситуация в индийской государственности уже в этот ранний период ее существования оказалась весьма критической, и правитель находился в весьма нестабильном состоянии. И во многом уход Чандрагупты от власти можно рассматривать как оборотную сторону этого кризиса, оборотную сторону неготовности индийской цивилизации к выстраиванию могущественного моноцентричного государства, стремящегося к экспансии и усилению давления на социум.

Вообще в мировой истории за пределами индийского субконтинента мы можем насчитать, пожалуй, еще только два-три случая схожего удаления державного владыки от власти. Именно на подъеме могущества, что очень важно, потому что на спаде уход правителя не вызывает большого удивления. Например, Диоклетиан, который ушел, отстранился от власти – произошло это именно в период спада могущества Рима, в период его острейшего кризиса.

Так вот, Чандрагупта, как я уже сказал, совершил это действие в условиях подъема государства. Как я заметил, было еще несколько случаев такого рода. Хан Золотой Орды Туда-Менгу, который правил в конце XIII в., принял ислам, стал суфием и полностью отстранился от ведения государственных дел.

И якобы нечто подобное совершил маньчжурский император Шунь-чжи, который правил в середине XVII в. Он якобы тайно оставил трон и стал буддийским монахом недалеко от столицы.

Ну и, наконец, известная история о Федоре Кузьмиче, старце: есть весомые основания предполагать, что Александр I стал именно этим старцем, отказавшись от верховной власти в России.

«Мягкая сила» Ашоки

Еще один представитель этой власти, внук Чандрагупты Ашока, весьма известный персонаж индийской и мировой истории, прославился тем, что на одном из этапов своего правления решил радикально изменить внешнеполитический и внутриполитический курс. После войны с государством Калинга, которое располагалось на территории современного индийского штата Орисса, он решил отказаться от ведения завоевательных войн. В отличие от деда, он покровительствовал буддизму и, приняв доктрину буддизма, в которой тоже весьма силен элемент ненасилия, отказа от принуждения, он решил распространять истину дхармы ненасильственными способами и прекратить с этого момента какую-либо военную активность.

Известны эдикты Ашоки, в которых рассказывается о его начинаниях. Во многом эти сообщения удивительны, потому что Ашока стал строить для животных и людей лечебницы, запретил охоту, посылал свои посольства даже ко дворам греческих монархов, пропагандируя идею дхармы – идею ненасилия, идею освобождения от страданий.

У Бонгард-Левина есть любопытное замечание о том, что в политике Ашоки можно отметить и присутствие государственнического элемента, поскольку распространение дхармы в каком-то смысле было связано с признанием авторитета вот этого владыки. Это очень интересный момент. Действительно, в деятельности Ашоки можно увидеть то, что сейчас называется «мягкой силой».

И его политика по распространению буддизма в каком-то смысле действительно может быть соотнесена с идеей трансляции собственных государственных ценностей и, если можно так сказать, государственного доминирования. Но доминирования совершенно особого рода. Как бы то ни было, в любом случае то, что государство пытается продвигать свои ценности и интересы не через завоевания, а через пропаганду некоей идеологии, в которой одним из базовых элементов является ненасилие, говорит, конечно же, о необычайной духовной зрелости и индийского общества, и его политической элиты того периода.

Любопытно, что при этом поздний период правления Ашоки отмечен кризисными явлениями и обострением борьбы за власть. По всей видимости, происходило нечто подобное тому, что уже наблюдалось в индийской истории при Чандрагупте. Ашока, как и его дед, был вынужден, или не вынужден, а принял такое решение, здесь очень сложно говорить о мотивации, не имея точных данных, но он, согласно буддийским источникам, оставил власть, ушел от государственного правления.

Угасание имперского проекта

Этот замечательный эксперимент закончился, и мы можем наблюдать, что при преемниках Ашоки начинается быстрый упадок индийского государства Маурья, который продолжается примерно два века. Мы не можем сказать, когда точно погибло это имперское образование. Нужно учитывать, что сменялись еще династии, на смену Маурья пришли другие династии, которые фактически возглавляли тот же самый государственный механизм. Это династия Шунга, а затем династия Канва. Согласно индийским источникам, эти три династии, Маурья, Шунга и Канва, правили примерно 300 лет. Мы можем лишь приблизительно, отталкиваясь от верхней границы, от начала царствования Чандрагупты – 326 г. до н. э. – принять нижнюю рамку. Это примерно 30-е годы до н. э.

Режим династии Канва погиб в конце I в. до н. э. в конфликте с государством Сатаваханов (это одна из южноиндийских династий). И, собственно, с этого времени мы можем говорить о завершении проекта первой индийской имперской государственности.

Возможно, что одной из причин кризиса индийской государственности Маурья была экспансия, которую развернули преемники македонских завоевателей на северо-западных рубежах Индии. Это Греко-Бактрийское государство. Глубокие вторжения греко-бактрийцев на территорию Индии происходили во II и I вв. до н. э. При этом нужно заметить, что греческие правители оказывались при этом вовлечены в жизнь индийской цивилизации.

Известно, что знаменитые вопросы Милинды, вопросы некоего царя, которые он задает буддийскому отшельнику и на которые получает ответы, – это вопросы, которые, по всей видимости, задавал греческий царь Менандр какому-то представителю буддийской общины. Даже если эта история – полностью вымышленная, все равно мы можем говорить, судя по нумизматическим данным, что местные правители греко-бактрийского корня оказывали покровительство местным религиозным течениям и активно заимствовали элементы индийской культуры.

Угроза из Поднебесной и вторая защитная реакция

И вот здесь происходит весьма любопытный момент, о котором мы в прошлых лекциях говорили очень коротко и сжато. Это замещение одной имперской структуры другой. В случае с Индией это произошло весьма и весьма любопытно. Мы перенесемся сейчас далеко на восток, в Китай, и обратим внимание, что там в период династии Хань возникает мощное государство, которое развертывает экспансию в западном направлении.

Правитель династии Хань, император У-Ди, который правил в 140-88 гг. до н. э., был одним из самых энергичных и активных завоевателей среди китайских политиков. Может быть, его можно назвать наиболее крупным китайским правителем-завоевателем между Цинь Шихуаном и представителями династии Тан, которая утвердилась в VII в. н. э. Т.е. вполне можно сказать, что в почти тысячелетний промежуток этой истории У-ди был наиболее активным завоевателем в Китае. Объектами его завоеваний стали области западного края. Это современный Таримский бассейн, или, как принято говорить в Китае, Синьцзян.

Экспансия У-ди достигла даже гораздо более удаленных районов. В 102-101 г. до н. э. его армии подошли к Ферганской долине, т.е. это территория современного Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана, и попытались покорить местное государство, которое именуется в китайских источниках Даюань. Эта кампания была не слишком удачной для Китая, взять столицу Даюань китайские войска так и не смогли, но в период осады местная элита приняла решение все-таки прекратить сопротивление и признать формальное верховенство китайского императора.

Это событие, казалось бы, совершенно далекое, оторванное от Индии и от индийской истории, для нас имеет, как мне кажется, весьма важное значение. Дело в том, что к этому периоду индийские торговые колонии и индийские поселения появляются на территории современной Средней Азии, в том числе и в Ферганской долине. И в принципе даже не обязательно, что это были собственно индийцы. Это могли быть местные жители, которые вовлекались в орбиту индийской культуры, в частности, принимая буддизм. И эта экспансия, эта агрессия Китая становится достаточным основанием для того, чтобы в индийской цивилизации произошла повторная защитная реакция и возникло новое имперское образование, которое, как это ни покажется странным, выросло из греко-бактрийской государственности, которая к этому времени уже полностью включилась в жизнь индийской культуры.

Незадолго до этого времени на территорию современного Таджикистана, по всей видимости, из провинции Ганьсу переселяются полукочевые народы, которых китайцы называют юэйджами. По всей видимости, это были народы, говорившие на тохарских языках, или псевдотохары точнее было бы их назвать. Они осели на территории, которая раньше подчинялась греко-бактрийским царям, и признали верховенство этих царей. И в тот момент, когда китайская агрессия была направлена на Ферганское государство, на его рубежах, как раз на стыке Греко-Бактрийского государства и Ферганы существовали небольшие владения вот этих переселенцев-юэйджей. Собственно, их самоназвание нам неизвестно.

И в ответ на эту агрессию в одном из княжеств юэйджей, по всей видимости, начало свое проявление новое имперское образование, которое впоследствии вырастает в такую крупную структуру, как государство Кушан, самым ярким представителем которого является Канишка, знаменитый покровитель буддизма, который вошел в буддийские легенды и предания.

Если мы предположим, что это действительно происходит в 101 г. до н. э., то первые сто лет развития этой государственности для нас остаются совершенно неизвестными. Но индийская история в принципе такова, что там довольно мало информации и точных датировок. Поэтому удивляться здесь особенно нечему. И в принципе мы можем допустить, что эти первые сто лет существования этого имперского образования прошли в каких-то достаточно мелких местных столкновениях с небольшими соседними царствами либо с другими, родственными в этническом плане образованиями.

Кушанское царство

И только в 1 г. н. э. там начинает править правитель, которого, судя по монетам, звали Герай и который впервые именует себя кушанцем. С этого правителя начинается подъем вот этого, собственно, в узком смысле Кушанского государства, которое примерно за 100 с небольшим лет совершает колоссальный экспансионистский рывок. Оно подчиняет себе практически всю долину Ганга, кроме, может быть, самых крайних восточных областей. Оно подчиняет долину Инда. Оно захватывает те территории, которые там еще оставались от греко-бактрийских правителей, и распространяет свою власть на территорию современной Средней Азии.

Кушанская хронология всегда была предметом споров. Но на сегодняшний день благодаря так называемой Рабатакской надписи, обнаруженной в 1993 г., мы можем представить себе список первых кушанских правителей и на основании имеющихся у нас дополнительных источников выстроить их хронологию. Император Канишка правил, по всей видимости, в 128–151 гг. н. э. Его отец Вима Кадфиз правил в 95–127 гг. н. э. До него его дед Вима Такто правил в 80–95 гг.

И, наконец, по всей видимости, основатель этой династии Куджула Кадфиз был преемником Герая. В каких родственных отношениях он находился с Гераем, сказать сейчас пока что невозможно. Но время его правления – это примерно 50 лет, с 30 по 80 года. Собственно, эти правители и создали мощное Кушанское государство в тех границах, о которых я сказал.

Религиозный синкретизм Канишки

И к тому времени, когда к власти пришел Канишка, ему уже досталось сформированная его предками империя, в которой он попытался осуществить весьма интересный проект религиозного синкретизма. Буддисты считают его покровителем своей религии. Однако, если мы посмотрим нумизматические данные, сохранившиеся от этого периода, мы увидим, что покровительство кушанских царей распространялось не только на эту религию, но и на другие религии, которые находились в зоне их влияния, в том числе и на маздеизм.

И вот эта уникальная способность примерять самые разные текстуальные религии, их интегрировать в рамках одного государства, и более того, в рамках этого государства придавать им достаточно высокий социальный статус – это тоже одна из отличительных черт этой империи. И здесь можно опять же сказать об отличительной черте индийской цивилизации в целом, достаточно терпимой к любым религиозным мировоззренческим проявлениям.

Время правления Канишки было пиком могущества этого государства, после которого начинается его упадок. Из-за скудости дошедших до нас источников мы не можем сказать о причинах, но, по всей видимости, этот упадок был достаточно быстрым. И интересно, что он сопровождался частичной сменой религиозной политики. Один из преемников Канишки носил имя Васудэвы, и здесь совершенно очевидно подчеркивание того, что правитель переключился на поддержку прежде всего брахманистско-индусской религии, в отличие от своих предшественников.

Персы и третья защитная реакция

Кризис этого государства был ускорен появлением на его западных границах нового могущественного образования – государства Сасанидов, которое в первой половине III в. начало активную экспансию в восточном направлении. И одним из объектов этой экспансии стало Кушанское государство. В записях сасанидских царей говорится, что они распространили свою власть вплоть до Пурашапура (это современный Пешавар), а именно этот город был столицей Кушанского государства при Канишке. Персы смогли создать на этой территории собственное, по всей видимости, вассальное государство, так называемый Кушаншахр, в котором чеканили монеты, подобные монетам персидских царей.

И вот здесь происходит новая защитная реакция, уже третья в индийской цивилизации. Она связана с подъёмом новой государственности, которая закрепилась в историографии по названию династии Гуптов. Согласно одной из гипотез, первый представитель династии Гуптов правил в Индии на части ее территории в 240-х годах и, по всей видимости, признавал над собой верховенство кушанских царей. Если мы посмотрим на хронологию, мы увидим, что 240-е годы – это как раз тот период, когда Сасаниды начинают развертывать экспансию в сторону Индии.

Преемником Гупты был так называемый Гхатоткача. Даты его правления более-менее устанавливаются сейчас 280–320 годами н. э. И, наконец, появляется Чандрагупта, который уже присваивает себе титул царя царей, т.е. становится абсолютно суверенным правителем и, по всей видимости, подчиняет те территории в долине Ганга, которые до этого признавали, хотя бы номинально, власть кушан.

И, наконец, нужно уделить внимание такой фигуре из этой династии, как Самудрагупта. Он правил очень долго, с 335 по 375 годы. В индийских преданиях он, по всей видимости, запечатлен под эпитетом Викрамадитья – Солнцемогущество. Хотя есть гипотеза, что этот эпитет с большим основанием может быть отнесен к его преемнику Чандрагупте II.

При Самудрагупте государство стало проводить активную завоевательную политику. Знаменит южный поход Самудрагупты, когда он со своей армией дошел до Декана и подчинил области, лежащие на востоке и юго-востоке индийского субконтинента. Самудрагупта в индийских хрониках описывается во многом как сверхчеловек и восхваляется как покровитель истинной веры.

Поворот к индуизму и упадок «третьей империи»

Нужно заметить, что Гупта, в отличие от предшествующих династий, полностью переключились на поддержку традиционной религии – индуизма. При них отношение к буддизму и джайнизму было терпимым, покровительство они продолжали оказывать этим религиям, но официальным , государственным культом стал именно индуистский культ. Самудрагупта – один тех царей, которые совершили даже специальный ритуал жертвоприношения коня – ашвамедха, подчеркивая свою власть над обозримой Вселенной.

Преемник Самудрагупты Чандрагупта II правил уже на рубеже VI–V вв. Его период правления – это время, когда государство Гуптов начало экспансию уже на территорию Пенджаба. О Чандрагупте сообщается, что он пересек некие семь потоков и подчинил земли, лежащие как раз на территории современного Пенджаба. Но именно в этот момент опять мы видим эту дугу развития. Т.е. по мере того, как государство достигает своего максимального могущества, начинается его надрыв, происходит структурный сбой и начинается его упадок.

И то же самое происходит с государством Гуптов. Во внешней политике это выразилось главным образом в том, что преемники Чандрагупты II не смогли адекватно отразить нашествие полукочевых народов северо-запада, так называемых эфталитов, или белых гуннов. И государство погрузилось в состояние глубокого кризиса. Постепенно отваливались окраинные области, и в конце концов государство прекратило свое существование примерно в VI, может быть, самом начале VII в. н. э.

Собственно, на этом история великих индийских империй заканчивается. Можно еще только отметить, что характер индийской государственности именно в имперский период резко выделяется на фоне других имперских государств большей склонностью к ненасильственной экспансии и религиозной терпимостью. Даже не пассивной терпимостью, а активным участием правителей не в модерировании конфессиональных институтов, а в предоставлении им максимальной возможности для свободного саморазвития.

Материалы
  • Артхашастра. Пер. А.И. Вострикова и др. М.-Л., 1959.
  • Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф. Индия в древности. СПб., 2001.
  • Бонгард-Левин Г.М., Бухарин М.Д., Вигасин А.А. Индия и античный мир. М., 2002.
  • Боровкова Л.А. Кушанское царство (по древним китайским источникам). М., 2005.
  • Кузьмина Е.Е. Арии – путь на юг. М., 2014.
  • Стависский Б.Я. Судьбы буддизма в Средней Азии. М., 1998.
  • Фишер Р. Искусство буддизма. М., 2001.
  • Центральная Азия в кушанскую эпоху. Т. I-II. М., 1974-1975.
  • Mookerji R.K. The Gupta Empire. Bombay, 1952.
Галерея (57)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше