2
/9
Ассирия – первый опыт создания «мировой империи» и его провал
Неоднократное возвышение и историческая неудача Ассирийской державы. Загадка неспровоцированной агрессии.

Циркуммесопотамская цивилизация

Сегодня мы поговорим о цивилизации, охватывавшей значительные географические пространства и, пожалуй, одной из самых пестрых в лингвистическом отношении. Я предпочитаю называть ее циркуммесопотамской, от «цирку́м» — «вокруг», поскольку Месопотамия была ее основным ядром и окружающие лингвистические группы вовлекались в орбиту уже вот этой, собственно, изначально месопотамской культуры.

Более узко можно выделить первичную основу этой группы – это шумеры, которые, собственно, и создали первую в Междуречье цивилизацию, т.е. систему, которая обладает всеми теми признаками цивилизации, о которых мы говорили. Это города, государственность, достаточно хотя бы номового типа, изобразительное искусство – особенно важно существование уже выраженной архитектурной традиции – и, конечно же, фонетическая письменность. Не просто пиктограммы, а система знаков, отражающая фонетическое звучание слова, слога, конкретного элемента речи.

Все эти признаки мы обнаруживаем у шумеров. До шумеров в этом регионе существовали другие культуры – убейдская, самарийская – но они не вышли на тот уровень, который смогли достичь шумеры.

Давно идет спор о том, кто вообще первым придумал фонетическую письменность на Древнем Востоке, шумеры или египтяне. Для нас в данном случае этот момент не актуален, важно, что мы можем говорить о двух очагах, двух автономных, значительно изолированных друг от друга территориях, в которых возникла письменность. Даже если какие-то влияния, возможно, существовали, они не определили характер этих письменных систем. Нельзя сказать, что шумерское влияние определило характер египетской иероглифики, и точно так же невозможно сказать, что египетская иероглифика существенно повлияла на шумерскую систему письма. Это были совершенно самостоятельные модели, жизнеспособные и весьма устойчивые в историческом времени.

Шумерская письменность – это очень важный элемент, поскольку вокруг последующей же шумерской клинописи формировалась литературная культура не только Месопотамии, но и прилегающих территорий. Не сразу шумерская письменность приняла вид клинописи. Сначала это была иероглифика, идеографическое письмо, которое постепенно эволюционировало в алфавит, точнее в письменность, имевшую одновременно слоговое и идеографическое значение. Т.е. каждый элемент письменности в клинописи шумеров мог означать либо некое коренное значение слова, либо слог. И, обрисовав очень кратко вот эту картину шумерской культуры, не вдаваясь в ее подробности, мы теперь можем сказать, что шумерские достижения постепенно транслировались на окружающие народы.

В первую очередь нужно сказать о семитах северной Месопотамии – аккадцах, которые переняли во многом не только систему верований древних шумеров или, скажем так, переименовали, переиначили свою религиозную систему в соответствии с шумерской, но и восприняли от шумеров клинопись, т.е. систему фиксации информации, систему передачи информации.

И вот этот момент чрезвычайно важен для того, чтобы мы могли определить внешние границы цивилизации. Вот это восприятие на раннем этапе шумерской письменности, в частности, аккадцами, позволяет нам говорить о вовлечении аккадцев в орбиту цивилизации, ядром которой были шумеры.

И здесь тоже очень важный момент в нашей теории. Дело в том, что аккадцев среди всех семитов можно считать первым сообществом, вышедшим на цивилизационную стадию, т.е. первым, достигшим стадии цивилизации, обретшими города, государственность, письменность, литературу, архитектуру и т.д. И поэтому, собственно, мы можем говорить, что все остальные семиты, не создавшие собственной текстуальной религии, вовлекались в орбиту той же цивилизации, к которой принадлежали аккадцы.

Таким образом, мы можем говорить, что и ханаанское население Леванта, и семитское население юго-западной Аравии в той или иной степени вовлекалось в жизнь этой цивилизации. И даже впоследствии, когда южные аравийцы переправились через пролив и стали заселять северо-восточную Африку, то и там эта цивилизация получила свое распространение.

Кроме семитов, в орбиту той же цивилизации были вовлечены эламиты. Собственно, происхождение эламитов, лингвистическая идентичность эламитов, как и лингвистическая идентичность шумеров, остается загадкой до настоящего времени. Существует множество теорий о том, откуда пришли шумеры и откуда пришли эламиты, на каких языках они разговаривали, на языках каких групп, но на сегодняшний день все же мы можем говорить о том, что это были два языка-изолята. Трудно доказать родство шумерского или эламского языков с какими-либо другими языками.

Эламиты во многом переняли архитектурные достижения шумерской культуры. И, кроме этого, с какого-то момента они полностью перешли на шумерскую клинопись. До этого у эламитов, или, точнее, протоэламитов, потому что до сих пор протоэламские надписи не расшифрованы, была иероглифическая письменность, которая остается пока что еще загадкой для историков. И мы не можем уверенно сказать, что протоэламская письменность передавала язык эламитов. Можно предположить, что это именно так, но пока что она не расшифрована. Так вот, протоэламиты имели свою иероглифическую письменность, но впоследствии они перешли на клинопись, основанную на тех же логографических и силлабических принципах, на которых строилась шумерская клинопись. Таким образом, мы можем говорить, опять же, что эламиты также вовлекаются в орбиту этой же цивилизации.

И впоследствии в орбиту этой цивилизации вовлекается целый ряд других народов, говорящих уже на совсем других языках. Это хурриты, урарты и хетты. Хурриты и урарты говорили на языках хуррито-урартской группы, возможно, можно проследить ее родство с современными вайнахскими языками, шире – нахско-дагестанскими.

И хетты, которые были по языку своему индоевропейцами и занимали центральную часть Малой Азии. Хурриты заимствовали литературу и письменность у аккадцев, хурритская литература и письменность была во многом заимствована хеттами, таким образом, мы видим вот эту очень пеструю, яркую картину множества самобытных, оригинальных культур, которые при этом все же могут быть отнесены к кругу одной общей цивилизации, ядром которой были шумеры.

Итак, шумерская культура была воспринята в Северной Месопотамии семитами. В то время это население говорило на аккадском языке. Постепенно аккадцы ассимилировали шумеров, и шумеры исчезли с исторической сцены примерно на рубеже III–II тыс. до н. э. Хотя шумерский язык продолжал изучаться, он сохранялся как язык книжного знания буквально до рубежа эр. «я рос в аккадском городе шумеры // пропали как болотные огни // они однажды многое умели // но мы пришли и где теперь они»[i].

Шумерский – аккадский – арамейский

В лингвистическом плане нужно отметить одну интересную деталь. Примерно со времен новоассирийского периода ассирийцы переходят с аккадского языка на арамейский. Арамеи, или, как их еще называют, халдеи – это племена Северной Аравии, которые постепенно притекали на территорию Междуречья, на территорию Месопотамии, заселяя ее. Арамейский язык получил функцию lingua franca, языка международного общения, достаточно рано. И даже народы, которые изначально на нем не говорили, особенно родственные арамеям в лингвистическом плане народы, в частности аккадцы или древние евреи, постепенно переходили на арамейский язык. И, например, поздние записи ассирийцев – это уже скорее арамейский язык с заметным аккадским влиянием. Я бы так сказал.

После гибели ассирийского государства, о которой мы будем говорить в следующей лекции, наследником Ассирии стало Нововавилонское царство, менее кровавое, но более, если можно так выразиться, функциональное. В Нововавилонском царстве тоже функционировал тот же арамейский язык в качестве государственного. И сами ассирийцы в каком-то смысле сошли со страниц истории, но осталось вот это наследие арамейского языка, которое даже невозможно приписать только им, поскольку они изначально не были его носителями. Например, современные айсоры, или ассирийцы-христиане, которые хорошо известны в России, могут считаться в лингвистическом плане носителями древнего арамейского языка, но весьма спорно их отнесение именно к тем ассирийцам, которые когда-то опустошали территории, прилегающих к их государству.

Долгая жизнь шумерских богов

Нужно сказать, что в религиозном плане аккадцы заимствовали образы шумерских богов – знаменитая Иштар, которая перекочевала из шумерского пантеона в вавилоно-ассирийский, в аккадский. Система жречества, по всей видимости, была воспринята в Шумере, и система жреческого знания, которую вавилоняне восприняли у шумер, сохранялась в семитской Месопотамии достаточно долгое время. И шумерские жреческие тексты, по всей видимости, использовались жрецами во всех сферах жизни – и в астрономии, и в медицине, и в политической теории, и в первую очередь в формах богослужения. И впоследствии мы можем говорить о некой трансляции образов шумерских богов дальше внутри семитского мира. Например, образ Астарты-Ашторет, которая возникает уже у западных семитов. И в этом смысле можно говорить как раз о некоем религиозном континууме, изначальным как бы пучком которого был Шумер.

Я буду обращать еще и еще раз на это внимание: что для нетекстуальных религий важна даже не столько общность богов, сколько система преемственности в сопутствующих сферах. Боги могут называться по-разному в той или иной системе, боги могут иметь разное этническое происхождение, а древняя религиозность вообще серьезно укоренена в этнической общности. Хотя, возможно, даже та или иная этническая общность, если мы ретроспективно посмотрим, может себя как целостность и не осознавать.

Например, по всей видимости, шумеры себя как некую общность не осознавали. Можно предположить, что они именовали свою страну по отношению к чужим странам таким термином, как «калам», но шумеров как целостного этнического сообщества, внутри узнаваемого, внутри целостно идентифицируемого, не было. И вот когда мы наблюдаем такие системы, этнически или лингвистически, мы можем говорить, что более важными элементами, чем религия, чем религиозные общности…

Конечно, религиозная стилистика так или иначе проявляется в культурах, и образы шумерских богов получили распространение в семитской среде. Но более важным здесь как раз представляется восприятие самых ранних цивилизационных признаков, которые при этом становятся маркерами той же цивилизации. Например, если мы видим, что семиты-аккады воспринимают шумерскую письменность, то эта самая письменность становится для них и признаком достижения цивилизационного уровня, и цивилизационным маркером, позволяющим нам отнести эту общность к той же цивилизации, к какой мы относим шумеров.

«Ассирийский мир» или «ассирийская война»?

Вот, собственно, аккадцы, ассимилировав шумеров, восприняли полностью их культуру и создали впервые могущественное государство, охватывавшее всю Месопотамию при Саргоне Аккадском. Но если мы посмотрим на вот эти ранние образования аккадцев, то мы увидим их, в общем-то, неустойчивость и быстрый распад. И первое действительно могущественное государство, которое становится в полном смысле слова первой империей, претендующей на региональное значение, на региональный уровень – это Ассирия.

Само название – Ассирия – происходит от центрального, первичного города этой страны – Ашшура. Ашшур находился на территории фронтира, границы аккадцев и хурритов. Даже не может быть абсолютной уверенности, что сам Ашшур был основан аккадцами. Вполне возможно, что сначала там существовало какое-то хурритское поселение, которое потом было семитизировано. До последней трети XIV в. Ашшур, в общем-то, ничем не выделялся среди других северомесопотамских центров в плане внешнеполитической активности и культуры. Это был достаточно заурядный город, и только падение хуррито-арийского государства Митанни открыло ему дорогу к расширению, к усилению его могущества. И первый всплеск этого усиления начинается при царе Ашшур-убаллите, который правил в середине XIV в. и который первым стал называть себя именно царем страны Ашшур, царем страны Ассирии.

Важный момент усиления Ассирии приходится на одного из его наследников, Адад-Нирари, который завоевал практически всю бывшую территорию государства Митанни и воевал с Вавилоном. И, наконец, при Салманасаре I, это уже приблизительно первая половина – середина XIII в. до н. э., происходят качественные сдвиги в ассирийской политике. Начинают строиться крепости, довершается разгром Миттани, и наконец при Салманасаре впервые появляются сведения о чрезвычайной жестокости ассирийцев. Именно этому царю приписывается ослепление 14 400 пленных митаннийцев, захваченных в одном из походов.

Любопытно, что этот первый подъем Ассирии заканчивается – наступает период внешнеполитической тишины. Второй период ассирийской активности приходится на царствование Тиглатпаласара I – рубеж  XII–XI вв. до н. э. Но его преемники не смогли продолжить его политику, и наступает новый период тишины, спокойствия, если можно так сказать, в ассирийской экспансии. В конце X в. до н. э. происходит новое, третье усиление Ассирии при царях Ашшурнацирапале и Салманасаре III, которые попытались вести наступление на всех направлениях. Именно тогда был впервые подчинен в полном смысле Вавилон, государства Сирия и Финикия. Ко времени правления Салманасара III также относятся свидетельства о чрезмерной жестокости ассирийских царей, которые приказывают калечить пленников и возводить пирамиды из захваченных в плен людей. Ну, и, наконец, третий период – это уже новоассирийский период, правление царя Тиглатпаласара III.

Особый путь: пропаганда жестокости и размах завоеваний

Ассирия – весьма интересное государство во всех смыслах. Первоначально они говорили на диалекте аккадского языка и были в культурном плане совершенно неотличимы от вавилонян, собственно аккадцев, можно так сказать. И долгое время Ашшур – центр ассирийской государственности – никак не выделялся среди прочих северомесопотамских центров, пока, наконец, в 1300-е годы не начался его подъем.

Ассирийская государственность вообще обращает на себя внимание сразу по многим причинам. Это, во-первых,  общеизвестная жестокость ассирийских завоеваний. В истории сохранилось множество свидетельств, которые оставили сами ассирийцы, бахвалившиеся своим захватническим потенциалом.

И, во-вторых, это размах завоеваний. На пике своего могущества, в VII в., ассирийцы смогли на короткое время подчинить даже Египет. Таким образом, владения этого государства охватывали колоссальные территории от дельты Нила до гор Западного Ирана, соответственно на востоке и западе, и от гор Урарту (Араратских гор) до полупустынь северной части Аравийского полуострова.

Ассирийские владыки оставили по себе довольно зловещую память в многочисленных зафиксированных письменных изречениях, в которых они себя возвеличивают. Для древности было естественно подчеркивать могущество правителя, но тот уровень самовосхваления, который был достигнут в Ассирии, пожалуй, нигде более на Востоке, да и на Западе, не встречается. Вот, положим, возвеличивание Ашшурнацирапала II (самовозвеличивание): «Я взял город, перебил множество воинов, захватил все, что можно было захватить, отрубил головы бойцам, сложил напротив города башню из голов и тел, сложил башню из живых людей, посадил живьем на колья вокруг города юношей и девушек его сжег на кострах». Вот такое милое описание собственного величия и собственной победы оставил нам этот ассирийский царь.

Не менее впечатляющее самовозвеличивание царя Ассархаддона: «Ассархаддон, царь великий, царь могучий, царь вселенной, царь царей, я могуч, я всесилен, я герой, я отважен, я страшен, я почтителен, я великолепен, я не знаю равных среди всех царей, я царь могучий в бою и в сражении, уничтоживший своих врагов, покоривший себе непокорных, подчинивший себе все человечество». Вот такая богатая на самоидентификации и описание карательных акций речь ассирийских владык.

Однако ассирийская государственность отличается одной весьма любопытной особенностью. Она имеет зигзаги подъемов и спадов, в которых она оказывается весьма нестабильной. Т.е. ассирийцам не удавалось надолго установить модель устойчивую и стабильно функционирующую. Во многом из-за этого ассирийцам и приходилось совершать новые и новые нашествия на уже, казалось бы, завоеванные территории, чтобы поддерживать Pax assirica. Но тут даже было бы вернее назвать это не Pax assirica, а как-то иначе, потому что как раз мира ассирийцы установить на завоеванных территориях не могли.

Особенность ассирийской государственности отметил Оппенхейм, который сказал, цитирую: «Способность быстро восстанавливать свои силы и увеличивать свою мощь следует считать столь же типично ассирийской чертой, как и удивительную нестабильность структуры управления».

И террор ассирийцев, совершенно выделяющий их из всех других завоевательных систем древности, как раз и был во многом оборотной стороной вот этой неспособности к формированию стабильной эксплуатации захваченных территорий. Террор служил формой устрашения и поддержания порядка на подчиненной территории, и одновременно это означало, что подчиненная территория не рассматривается как часть расширяющегося домена собственно ассирийского государства. Т.е. в каком-то смысле можно сказать, что ассирийцы не могли расширить собственно территорию своего государства, и поэтому основной целью их агрессии был грабеж окружающих территорий. Не инкорпорация в уже существующую имперскую модель, а именно такая военная эксплуатация этих территорий, контрибутивный способ отчуждения материальных благ. И, соответственно, с этим связано отношение ассирийцев к местному населению. Местное население не рассматривалось как производительный ресурс. Очень часто оно буквально поголовно истреблялось, и в этом тоже сказывается ущербность ассирийской империи.

Потом уже, при Тиглатпаласаре III, попытались перейти к более взвешенным формам государственного устройства. Тогда ассирийцами активно вводится в арсенал железное оружие, практикуются уже более системные перемещения населения, не сопровождающиеся такими массовыми истреблениями. Но, однако, и этот период новоассирийской истории тоже оказывается весьма неустойчивым, и ассирийцы оказываются неспособны надолго удержать захваченные земли. Отпадает Египет, отпадает даже родственный Вавилон, и ассирийская государственность в конце концов гибнет под ударами вавилонян и иранских народов.

Четыре подъема и запоздалая забота о мире

Мы можем сказать, что за период с XV по VII вв. до н. э. Ассирия знала четыре подъема и спада своего могущества. Можно обозначить примерные вехи начала этих подъемов: это рубеж XIV–XIII вв., конец XII в., начало IX в. и середина VIII в. до н. э.

Конечно, самым мощным, самым выраженным подъемом является правление Тиглатпаласара, который предпринял реформу ассирийской государственности по всем направлениям. Именно при нем возникает вот эта модель ассирийской армии, в которой, по всей видимости, уже служат не просто общинники, а профессиональные воины, вооруженные железным оружием. На тот момент это была самая передовая, самая мощная армия Ближнего Востока.

Второй момент – это деление завоеванных территорий на провинции, в которые ставятся ассирийские наместники, подчиняющиеся непосредственно царю, т.е. попытка все-таки достичь некой централизации.

Третий момент – большая системность в переселении населения, в перемещении населения таким образом, чтобы хозяйственные связи внутри ассирийской государственности сохранялись, поддерживались, и население, если можно так сказать, сберегалось для эксплуатации.

И, пожалуй, можно сказать о некотором снижении при поздних ассирийских царях новоассирийского периода вот этого пафоса воинственности. Вернее, даже столько не воинственности, сколько кровожадности, хотя анналы новоассирийских царей – Синаххериба, Асархаддона – пестрят всевозможными отсылками к тем или иным карам, которым были подвергнуты противники Ассирии.

Первого существенного усиления Ассирия добивается при царе Ашшурбалите I. Это середина XIV в., и это связано с ослаблением соседнего Митаннийского государства, хуррито-арийского, потому что там, по всей видимости, правила династия арийского происхождения, индоевропейского происхождения, а основное население было хурритским. И язык официальный, язык литературы оставался хурритским в этом государстве. Это Митаннийское государство, опять же, по тем же самым причинам принадлежит к той же самой метакультуре, к которой принадлежали ассирийцы, и в конфликте с соседями, хеттами и ассирийцами, оно гибнет. И с этого момента начинается первый подъем Ассирии.

К XIV в. относится дошедшая до нас переписка ассирийского царя с египетским фараоном-реформатором Эхнатоном, в которой ассирийский царь именует себя братом египетского царя. Т.е. мы можем говорить о том, что Ассирия уже выходит на мировую арену как претендент на равноправие с ведущими государствами того периода – Вавилоном, хеттами, Египтом и Эламом. Однако этот первый подъем был недолог, после него наступил спад. Была попытка нового подъема в XII в., однако она тоже была весьма короткой. И вот это чередование подъемов и спадов вывело Ассирию на новый уровень в IX в. Как раз с этого момента начинаются знаменитые реляции ассирийский царей, отчитывающихся о своей жестокости по отношению к завоеванным странам.

Вот этот период IX в. тоже был недолог в плане агрессии, хотя и весьма кровав. И, наконец, последний, самый выраженный виток приходится на VIII в., на начало царствования царя Тиглатпаласара III, с которого начинается, собственно, период новоассирийской государственности.

Империя и железо

Империя, на мой взгляд, это феномен, который может появиться исключительно в эпоху железа, появления железного оружия. До того, как появляется железное оружие, до того, как железо входит в бытовой обиход, говорить о возникновении стабильных имперских образований невозможно. Т.е. тех образований, которые мы условно обозначили как империи.

Впервые железо появляется в Западной Азии у хеттов и, видимо, соседствующих с ними народов примерно в XIV в. до н. э. В это время у хеттов уже существует развитая индустрия железа. При этом хетты пытались сохранить секреты производства железа, оберегали свои навыки от посторонних глаз. Но, так или иначе, сохранять в секрете технологии долгое время трудно, и постепенно они распространялись за пределы хеттского мира.

Одним из важных элементов, способствовавших распространению железных орудий и вообще технологии железного производства, была так называемая катастрофа бронзового века, когда хеттское государство было сокрушено так называемыми «народами моря», пришедшими с Запада. Тогда же подвергся атаке и Египет. И в этот момент происходит интенсивный обмен знаниями между существовавшими тогда общностями. И тогда начинает, по всей видимости, железная индустрия проникать уже в области, населенные семитами.

Достаточно долго существовала еще инерция бронзового оружия, и даже при царе Тиглатпаласаре, который правил на рубеже II–I тыс. до н. э., доминировало еще бронзовое оружие. Но уже в начале IX в. н. э. при царе Тукульти-Нинурте II железо становится достаточно распространенным в ассирийской армии, оно появляется на вооружении у всех воинов, и при помощи железного оружия ассирийцы могут не только воевать, но и, например, прокладывать себе дороги в труднодоступных местах, о чем говорят записи этого царя.

И, наконец, новый, последний рывок в данном случае совершается уже в новоассирийский период. О том, что у ассирийцев было железо, свидетельствуют не только письменные источники, но и археологические данные. Ассирийское железо обнаружено даже в Египте в VII-VI вв. – по всей видимости, к этому времени относится появление железа в Египте в достаточно широком количестве. Хотя оно в Египте продолжает считаться редким металлом и введение железа в Египте в обиход в самом широком смысле является предметом спора.

Вернемся к Ассирии. При Салманасаре III – это середина IX в. до н. э. – железо поступает в виде военной добычи и дани из  районов, которые прилегают к Верхнему Евфрату. И к этому же времени мы можем отнести обнаруженные крицы железа, т.е. заготовки для производства железных орудий. Т.е. у Ассирии было налажено не только производство оружия, но и существовали своего рода арсеналы, которые могли быть использованы для вооружения армии. Армия не знала перебоев в обеспечении железным оружием. Это очень важно для того времени. Хотя часть элементов вооружения, например шлемы и щиты, оставались еще бронзовыми. Железо входило в обиход армии постепенно. Но это представляло собой в полном смысле слова революционный рывок в военном деле, который наделил Ассирию огромными преимуществами.

Ассирийский архив и отзывы соседей

Ассирия интересна тем, что она оставила огромный архив. Ассирийские цари вели официальную документацию и внутренних событий, и, конечно же, внешних завоеваний. Причем внешним завоеваниям уделялось огромное внимание. И надписи ассирийских царей имеют не только сугубо внутреннее, административное значение – они имеют, конечно же, значение пропагандистское.

На самом деле, если мы говорим об источниках по истории Древнего Востока, то для данного периода ассирийский архив оказывается самым информативным. Все остальные окружающие Ассирию народы, которые о ней свидетельствуют, оставили гораздо меньше данных о ней. Т.е. мы можем, конечно, найти упоминания об Ассирии в Библии, но тут нужно учитывать, что библейские свидетельства очень часто называют Ассирией, по всей видимости, уже и более позднее Нововавилонское царство.

И Ассирия была для Северного Израильского царства главным врагом, который его и уничтожил. Но для иудея это был все же такой относительно периферийный враг, который хотя и совершал жесточайшие опустошения этой территории, истребить иудейское государство не мог. Поэтому мы можем говорить о характере взаимодействия иудеев и Ассирии на основании библейских данных очень осторожно, всегда с учетом того, что говорят ассирийские источники.

Но точно так же, например, египетские источники весьма скупо, по сравнению с ассирийскими, освещают ассирийскую экспансию. Мы не смогли бы по египетским источникам полностью восстановить картину взаимоотношений Ассирии и Египта. И, наконец, эламские записи. Элам стал одной из жертв ассирийской агрессии. Но и эламские архивы, дошедшие до нас, весьма скупо и сдержанно рассказывают нам об истории Ассирии. В конечном счете можно сказать, что ассирийцы – это народ, свидетельствующий сам о себе, восхваляющий сам себя. Но при этом нельзя сказать, что источники других народов опровергают эти данные ассирийцев.

Неспровоцированная агрессия как загадка Ашшура

Здесь нужно вернуться к нашей идее о том, что вот эта структура, которую мы условно именуем империей, может возникнуть в ответ на внешнее   на цивилизацию. Если мы посмотрим на карту Ближнего Востока, мы увидим, что Ассирия на самом деле находилась внутри этой цивилизации и, собственно, активных контактов с внешним миром не имела. Единственным исключением, пожалуй, могут считаться иранские племена, обитавшие на восток от Ассирии. Но проблема в том, что эти племена еще находились на весьма ранней стадии развития и для ассирийцев не представляли серьезной угрозы ни в военном, ни в цивилизационном планах.

Таким образом, если мы будем рассматривать идею возникновения империи как ответа на вызов со стороны внешнего по отношению к цивилизации агрессора, то мы увидим, что для того чтобы возникла по-настоящему та самая империя, о которой идет речь, у Ассирии просто не было оснований. Соответственно, государственность Ассирии можно назвать не имперской, а квазиимперской в этом смысле. Это государственность, которая обладала потенциалом агрессии, но не обладала потенциалом системной эксплуатации территории. А вот эта способность к системной эксплуатации, долговременности удержания полученных ресурсов – территориальных, людских и прочих – является как раз одним из признаков имперской структуры.

Возникновение этого могущественного и страшного, рискну сказать, государства, именно его подъемы и вот эти вспышки экспансии нуждаются в каком-то объяснении. Но, скажу честно, у меня какого-то внятного объяснения в данном случае нет. Для меня это остается большой загадкой. Именно контраст Ассирии со всеми другими государствами того периода, причем многовекового периода – с Египтом, с хеттами, с Вавилоном – очевиден. Это государство, безусловно, отличается во всех смыслах от всего, с чем оно граничило.

Но при этом объяснить вот этот импульс, эту потребность в расширении, это стремление к агрессии в рамках той теории, которую я предложил, а именно как ответ на внешнюю агрессию, невозможно, поскольку внешней агрессии как таковой сама Ассирия не испытала. И причин для такой реакции не было. Но, по всей видимости, можно сказать, что в цивилизации – ну, это уже абсолютный домысел, прошу не оценивать его строго… В самой цивилизации существовал некий мощный импульс к внешнему расширению, к экспансии, к консолидации. И этот импульс нуждался в каком-то государственном оформлении. И Ассирия в данном случае выступила в роли претендента на этого «господина оформителя» и цивилизации, и ее экспансионистского авангарда.

То, что у Ассирии эту роль не получилось сыграть, как раз вполне можно объяснить, но то, что именно она попыталась себе эту роль присвоить, требует, конечно, новых размышлений, и пока что я ничего другого сказать в данном случае, к сожалению, не могу.

 

[i] Алексей Цветков. я рос в аккадском городе. Сохранена авторская пунктуация, т.е. отсутствие таковой – Прим. ред.

Материалы
  • Аветисян Г. М. Государство Митанни: Военно-политическая история в XVII-XIII вв. до н. э. Ереван, 1984.
  • Арутюнян Н.В. Биайнили — Урарту. Военно-политическая история и вопросы топонимики. СПб., 2006.
  • Бондарь С.В. Ассирия. Город и человек (Ашшур III-I тыс. до н. э.). М., 2008.
  • Гёрни О.Р. Хетты / Пер. с англ. Н.М. Лозинской и Н. А. Толстого. М., 1987.
  • Гиоргадзе Г.Г. Производство и применение железа в Центральной Анатолии по данным хеттских клинописных текстов // Древний Восток: этнокультурные связи. М., 1988.
  • Дьяконов И.М. Эламское царство в Старовавилонский период // История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги цивилизации. Часть I: Месопотамия. М., 1983.
  • Дьяконов И.М., Старостин С.А. Хуррито-урартские и восточнокавказские языки // Древний Восток: этнокультурные связи. М., 1988.
  • Емельянов В.В. Древний Шумер. Очерки культуры. СПб., 2001.
  • Иванов В.В. Хеттская и хурритская литература. История всемирной литературы. Т. 1. М., 1983.
  • Ковалев А.А. Месопотамия до Саргона Аккадского. Древнейшие этапы истории. М., 2002.
  • Крамер С. Шумеры. Первая цивилизация на земле. М., 2002.
  • Лессёэ Й. Древние ассирийцы. Покорители народов / Пер. с англ. А.Б. Давыдовой. М., 2012.
  • Ллойд С. Археология Месопотамии. От древнекаменного века до персидского завоевания / Пер. с англ. И.С. Клочков. М., 1984.
  • Маккуин Дж.Г. Хетты и их современники в Малой Азии / Пер. с англ. Ф. Л. Мендельсона. М., 1983.
  • Оппенхейм А. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации / Пер. с англ. М. Н. Ботвинника. М., 1990.
  • От начала начал. Антология шумерской поэзии. Вступ. ст., пер., коммент., словарь В.К. Афанасьевой. СПб., 1997.
  • Садаев Д.Ч. История древней Ассирии. М., 1979.
  • Хинц В. Государство Элам / пер. с нем. Л. Л. Шохиной; отв. ред. и авт. послесл. Ю. Б. Юсифов. М., 1977. Хрестоматия по истории Древнего Востока. В 2-х тт. М., 1980.
Галерея (57)
Читать следующую
3. Навуходоносор II. Возрождение славы Вавилона
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше