9
/16
Учение о человеке в буддизме
Буддийские представления о человеке, о его месте среди других живых существ, о людях «обычных» и «благородных личностях» на пути освобождения.

Неуникальность человека

Здравствуйте, уважаемые слушатели!

Мы с вами продолжаем разговор о буддизме и большую тему, которая начата на прошлой нашей встрече, а именно доктринальное, важное для буддизма учение о несуществовании «я». С этим связано учение о человеке, а из него вытекает учение о путях его деятельности и ценностных установках. То есть учение о ценностях и этике (должном поведении). Сегодня мы особое внимание уделим тому, как понимается человек в буддизме. Это важно.

Во многих книгах о буддизме можно встретить утверждение о том, что буддизм антропоцентричен, что он в центр своего учения ставит человека. Нужно сразу сказать, что это в целом не так. Человек, безусловно, один из видов живых существ. Безусловно, что жизнь человека обладает высокой ценностью. Рождение в форме человека – результат хорошей кармы. Это благое рождение, один из видов благого рождения. Но человек абсолютно не уникален. Как мы уже с вами говорили, буддизм не о каком-то конкретном виде живых существ, он о сознании. И есть такая разновидность сознания, как человек. Есть такие разновидности сознания, как медведь, мамонт, динозавр, бог, голодный дух или иной носитель сознания, поскольку в буддизме носителями сознания являются и животные, и жители ада… Получается, что человек не нечто уникальное во Вселенной. Учение буддизма о том, что все представители этого мира вращаются в круговороте сансары, перерождаясь, обретая новые формы и новые тела в соответствии со своей кармой, уравнивает всех участников этого процесса между собой. Получается, что нет никакой разницы между разными видами живых существ.

Рождение в форме человека – достаточно редкое явление. Достаточно сравнить численность насекомых или каких-то других живых существ, обладающих сознанием, с количеством людей и увидеть пропорциональное несоответствие. Людей сейчас на Земле семь миллиардов, любых других видов живых существ значительно больше.

В одной из буддийских притч есть указание на то, насколько ценно и редко человеческое рождение. В водах Мирового океана плавает черепаха. Она дышит воздухом, поэтому ей периодически нужно всплывать на поверхность за тем, чтобы вдохнуть. По этому же океану плавает золотой круг. Неважно, как он держится на воде, здесь есть иносказание. Черепаха всплывает, круг плавает. Координация между ними полностью отсутствует. Волны несут этот круг, потребность заставляет черепаху всплывать раз в какое-то время. Однажды черепаха всплывает и оказывается внутри круга. Насколько данное совпадение может быть частым? Естественно, что это достаточно редкое сочетание, это видно уже из условий иносказательного повествования. Вот также редко и драгоценно человеческое рождение.

У человека есть те возможности, которых нет у других живых существ. Мы об этом уже говорили. Жители ада непрерывно страдают, животные постоянно заняты бегством от противников и добычей пропитания, боги наслаждаются, преты алчут, не получая желаемого, асуры борются за право на возвращение божественного статуса, их сознание тоже сконфигурировано вот этой борьбой с богами. Но у человека есть возможность двигаться в любом направлении. Причем эта возможность добровольна. Он может свою жизнь контролировать и в соответствии с этим контролем направлять себя в сторону благих рождений, совершенствования своей личности, своего пути, улучшения кармы. В виде человека можно приблизиться к пробуждению, к желанной буддистами цели ближе, чем в любом из других видов рождений.

Поэтому человек обладает своеобразным уникальным статусом во Вселенной. Но это не отменяет равенства его сознания, его как существа с другими видами живых существ, что довольно серьезно отличает ценностную модель относительно человека, которая отражена в христианстве, в частности. Мы можем говорить о всех авраамистических традициях, что там человек поставлен в какие-то исключительные условия. В христианстве он является образом Бога и ему сказано, что ему подчинена природа, он должен владычествовать над ней, он по отношению к ней в лучшем случае мудрый управитель. Природа поставлена с ним в неравные условия. И из этого вытекают различные концепции, этические и ценностные, в том числе экологические концепции, т.е. как человек относится к миру. Буддизм все-таки подчеркивает, что человек неотделим от природы, его сознание  — да, оно уникально устроено, но оно точно так же и  у других живых существ уникально устроено. Человек не выделен по отношению к животным или богам. Ценность человеческого рождения есть, но она не преимущественна в плане равенства. Буддизм заявляет истину равенства, эгалитаризма. Равенства всех живых существ между собой.

Омраченное сознание и ясное сознание

Другое дело, что человек как живое существо может обладать различными видами сознания и стремление может его привести в одно состояние сознания, в состояние деградации, или вывести в светлое состояние, в состояние, в котором он обладает ясным, чистым сознанием. Поэтому в связи с человеком употребляются две категории: омраченное сознание и ясное сознание.

Омраченное сознание описывается в буддизме как своеобразная неразвитость. В омраченном сознании доминируют яды. Основных ядов три. Первый яд – неведение, или невежество, когда человек не знает пути, путает добро и зло, ложь и правду. В его мышлении и жизненном пути отсутствует неопределенность. Он в прямом смысле блуждает, не будучи способным распознать правильность своих действий. Понятие «правильности» очень важно. Второй яд – это алчность, попытка завладеть и присвоить себе нечто из окружающего человека мира, будь то другой человек, женщина, слава, известность, власть, деньги, имущество. То, что у человека все это есть, это неплохо. Ядом это становится в случае, если человек страстно жаждет получить, например, ту же славу или ту же власть. Эта страстная жажда абсолютно невидима для окружающего мира. Она принадлежит носителю конкретного индивидуального сознания. Она находится в его объятиях либо она с ним расстается – решает он сам. Вот этим обуславливается движение по пути либо деградация.

Если человек развивает эти три яда – неведение, страсть… А я еще не  сказал о гневе, т.е. попытке отвергнуть, извергнуть что-то из себя, из своего поля, отказаться, нивелировать. Это касается и окружающего человека мира, когда разгорается гнев или ненависть по отношению к чужой идее, чужой культуре, другому человеку или врагу, в том числе на войне. Когда доминирует данный вид омраченного сознания, то имеет место яд. Т.е. действует яд, который портит сознание человека, делает его омраченным, нечистым и направляет к плохим результатам, которые сказываются на поcледующих рождениях. Человек с так устроенным сознанием может переродиться в неблагих мирах.

Самвара и благие корни

Таким образом, ключевым для движения в сторону улучшения своего существа, своего сознания, пути к ясному сознанию является учение о путях деятельности человека. Карма – действие, и поэтому деятельность, связанная с омрачением, ведет к деградации. Гибель невозможна, речь идет лишь о том, что во Вселенной, в универсуме меняются формы. Но они меняются в соответствии с кармой. А карма может быть обусловлена омраченным сознанием, и действия могут быть продиктованы омраченным сознанием – тогда они ведут в условный низ. А может быть мотивирована благими намерениями в прямом смысле, безотносительно известной поговорки о том, что благими намерениями вымощена дорога в ад – вот в буддизме это не так. Благими намерениями вымощена дорога к собственному счастью. Таким образом, движение в сторону ясного сознания, в сторону благой деятельности обуславливается одним очень важным фактором. На санскрите оно звучит «самвара», или дисциплина. Это принцип ограничения человеком себя, своих потенций, потребностей. Но ограничения не для того, чтобы каким-то образом отрегулировать свое социальное поведение. Человек ограничивает самого себя, чтобы его сознание стало более чистым, более ясным, более просветленным.

В этом случае, если движение в сторону дисциплины своего ума последовательно и доказывает свою направленность, человеком обретаются так называемые благие корни. Понятие благих корней в буддизме имеет место, это важное учение. Корни дают возможность роста. Соответственно, если человек руководствуется ядами, упомянутыми мной, то апофеозом этого движения к деградации является так называемое «отсечение благих корней». И тогда человек падает, и это падение очень трудно остановить. Когда отсечены благие корни, он непоправимо страдает. Своей деятельностью человек, таким образом, наносит себе счастье и причиняет себе вред, несчастье, страдание.

«Обычный человек»

Что означает состояние, когда человек движется по пути к ясности? Здесь пролегает та точка буддийской антропологии, о которой имеет смысл сказать. Мы о ней вскользь уже говорили, но поскольку сейчас речь именно о человеке, об этом нужно упомянуть. Буддизм разделяет людей на две категории. Одна категория – это обычный человек. Он обладает качеством вульгарности, которое характеризуется тем, что у него отсутствует собственное мышление и собственное сознание, индивидуальное сознание, когда он как-либо поступает. Такой обычный человек, как правило, ориентируется на сознание толпы, на социальные установки, на то, что так надо поступать. Не он так сам поступает, а так следует поступать, потому что такой обычай, такое правило, иначе тебя осудят. Или, наоборот, похвалят за то, что ты поступил правильно. Т.е. мотивы деятельности обусловлены не тем, что ты, что твое сознание, как оно функционирует и куда оно движется, а как бы внешними оценками. Человек заменяет себя внешними оценками. И в этом коренное понятие «обычности».

Обычность не означает, что это плохо. Буддизм не рассуждает в таких категориях. Нет плохих, потому что все за множество перерождений успели сделать и дурные поступки, и благие. И это меняется. И более того, нет никакой гарантии в движении. Всегда, в любом состоянии, за исключением трех последних рождений, по учению Тхеравады, в любой из ситуаций текущий жизни возможна как деградация, так и восхождение к вершинам сознания и просветления. О трех рождениях, предшествующих состоянию архата по учению Тхеравады, мы еще будем говорить. Эти три последних рождения представляют собой своеобразную гарантию того, что за три рождения человек достигает вершин сознания и выходит из странствования по сансаре, выходит победителем точно так же, как вышел из сансары Будда.

Характеристика обычного человека в том, что он, обладая таким сознанием – сознанием толпы, сознанием большинства, – бесконечно круговращается, рождается. Лучше у него или хуже – это все показатели переменные, они могут быть разными. Но в любом случае это обреченность на многие и многие жизни. Состояние хаоса не дает человеку сориентироваться и выбрать верный жизненный путь. Понятие правильности – это особое понятие в буддизме, о нем следует говорить внимательно, потому что за этим понятием скрыто многое. Правильность, установка на дисциплину делает человека уже необычным.

«Благородный человек»

Вторая антропологическая категория в буддизме, выделяющая два вида человека, это категория «арья», или «благородный». Благородный человек следует по пути. Его благородство выражается в присутствии дисциплины, самвара, тогда как обычный человек мотивируется асамварой, отсутствием дисциплины.

Дальше при следовании по пути он может стать членом одной из нескольких категорий благородных личностей, которые именуются чаще личностями. Вот есть семейство благородных личностей. Первый вид благородных личностей – это шраваки, т.е. «слушающие учения». Люди, которые прислушиваются к слову Будды, извлекают их из текстов или из наставлений монахов, наставников буддизма, размышляют, сопоставляют свою жизнь со словом Будды. Люди, намеренные двигаться по такому пути, люди, принявшие монашеские обеты вплоть до полноправного и полного монашества в буддизме, предполагающего принятие всех обетов пратимокши – буддийского монашеского кодекса, т.е. полностью посвященные в монахи.

Так же выделяется семейство будд. Можно еще говорить об архатах, как о благородных личностях. В учении Тхеравады есть такое понятие, как архат, который достигает вот этих трех последних рождений. Первое из этих трех – состояние вступившего в поток, на путь, твердое и определенное, т.е. эти результаты не могут быть потерянными. Они не спонтанные, это результат долгих-долгих усилий и, как утверждает буддизм, долгих предшествующих этому рождению жизней. У человека уже, говоря терминами современной экономики, наработан капитал. Его так просто нельзя растратить или потерять.

Второй тип архатства – это «однажды возвращающийся», т.е. тот вид благородной личности, который живет предпоследнюю жизнь. И третий тип архата – «не возвращающийся», т.е. человек, жизнь которого в сансаре является последней. Для Тхеравады таковым был Будда. Человек, достигший своей последней жизни, больше не возвращаются в сансару. Он исполнил то, что должно быть исполнено, и достиг высшей точки развития сознания, а именно просветления. Полного и окончательного просветления.

К категории благородных личностей принадлежат Будда, будды прошлого (таких буддийское традиция насчитывает множество). Сам Будда, исторически Будда Шакьямуни, – один из множества будд. Так он о себе и говорил: «Я один из множества будд. Было время, когда были будды передо мной, будет время, когда придут после меня».

Еще в буддизме традиции Махаяны к благородным личностям прибавляются бодхисаттвы – люди в Махаяне, принявшие решение, достигнув высшей точки просветления, рождаться вновь и вновь, чтобы помогать другим. Но об этом виде благородных личностей мы еще будем говорить в связи с учением Махаяны.

И еще есть одна, несколько странная форма благородных личностей, а именно пратьекабудды. Странная категория, поскольку у нас могут измениться представления о том, что буддизм позволяет в качестве пути человека. Т.е. путь, когда ты, достигнув просветления, спасаешь других – не единственный. Можно спасать только самого себя. В сутре, которая называется «Рог носорога», входящей в сборник «Сутта Нипата», говорится, например, следующее. «Для человека, следующего путем Носорога, или пратьекабудды, говорится так: «Мы должны искать друзей равных себе или лучших себя, и радоваться, найдя их. Если же ты не обрел подобных друзей, лучше иди один. Иди одиноко, подобно носорогу, радуясь в своем одиночестве». И далее: «Близко связанный с другим, я не избегу ни ссор, ни проклятий. Размышляя об этой опасности, ты иди одиноко, подобно носорогу». Я выборочно читаю сейчас разные строфы из этой сутты . «Лес не страшится шума, ветра не уловишь сетями, лосось не окропится водою, ты же гляди одиноко, подобно носорогу. Отринув страсти и ненависть, отбросив все мечтания, сорвав с себя все оковы, не содрогаясь перед мыслью о смерти, ты гряди, подобно носорогу».

Таким образом, путь пратьекабудд – это путь одиночного самосовершенствования. Он не предполагает, что такие «будды для себя» проповедуют, помогают другим. Так или иначе, это еще одна возможность реализации в буддизме. Буддизм не исключает такого одиночного пути наряду с помощью другим живым существам. Однако в буддизме Махаяны смотрят на этот феномен так называемых пратьекабудд как на феномен некоего подготовительного, неполного, лишенного полноты просветления. В буддизме Махаяны этот путь признается, безусловно, но он считается несколько незавершенным.

Бодхичитта

Здесь мы также должны сказать, что именно приводит человека из состояния обычности, из состояния пуддху-джана, вульгарного, обычного сознания, на благородный путь. В буддизме данное состояние, данный переход обусловлен понятием бодхичитты, т.е. того феноменального преображения, которое совершается в уме человека. Это преображение опять же не видно никому, кроме самого носителя сознания. В нем есть нечто главное, что очень хорошо видно на примере одной из джатак, т.е. истории о прошлых перерождениях Будды.

Сюжетная линия такова: Будда в одном из своих прошлых рождений был царем. К нему пришел погонщик слонов, который заявил, что он знает, как приручить дикого слона. Царя звали Прасаннакирти, у него был неприрученный дикий слон. Увидев этого погонщика, он решает его испытать. «Вот тебе время, вот тебе место для занятий, вон там привязан слон, обучи его и покажи, на что ты способен». Дрессировщик слона сказал: «Да, конечно». Он занимался со слоном, выучил его. Был день, когда царь пришел проверить, насколько мастерски дрессировщик справился со своим заданием. Тогда дрессировщик показал свою власть, власть своего слова над слоном. Слон слушался его приказаний, становился на передние ноги, дрессировщик прислонял к его коже раскаленное тавро, слон ревел, но не двигался с места и т.д. Т.е. многократно было проверено мастерство дрессировщика. Видя, что слон подчиняется дисциплине, царь повелел оседлать его. Царю оседлали слона, он туда на большую высоту забрался. Слон спокойно стоял. Но вдруг откуда-то издалека, из джунглей на горизонте взревел другой слон. И это был не просто слон – это была слониха. Слон обезумел буквально за мгновение. Вся его тренировка, вся дрессировка оказалась неприменима к этому импульсу. Он вскочил и стремглав помчался на зов слонихи, забыв о том, что на его спине сидит царь. Дрессировщик кричал царю: «Хватайтесь за ветки дерева!» Царь еле спасся, поскольку еще немного – и он бы упал с большой высоты.

Когда царь спустился на землю, он был крайне разгневан. Он призвал немедленно палачей: «Отрубите этому человеку голову, да прямо сейчас! Потому что то, что он говорит, расходится с его делами. Он не выполнил своего обещания!» Палачи пришли, но дрессировщик взмолился: «Позволь, позволь мне сказать хотя бы одну вещь перед смертью, чтобы оправдать себя, чтобы ты понял, что произошло». – «Говори!» – ответил царь. – «Я великий мастер, я приручил большое количество слонов, я известный человек. Я могу сделать все что угодно с телом слона. Но ничего не могу сделать с его умом».

Это были простые слова. Царь слушал. И вдруг в какое-то мгновение он осознал, что только что он точно так же был мотивирован, движим импульсом и побуждением убить человека, потому что он имеет такую власть. Для него ничего не стоит жизнь слуги или человека, который находится в его подданстве. Он может распоряжаться его жизнью, как хозяин: может лишить его жизни, может миловать. Так вот царь осознал, что он не справился со своим умом. Его ум руководил им. А вернее, не сам ум, а некое омраченное чувство ненависти, злости, враждебности, которое заставило его сознание управлять им самим, заставило его сознание просто потерять себя. В состоянии омрачения человек совершает поступки, в которых сознание отсутствует. Сознание поглощается умом. И вот момент понимания того, кто в доме хозяин, для Прасаннакирти, этого царя, был мигом, когда была обретена бодхичитта.

Обретение бодхичитты – это мысль, мгновенная, интуитивная, которая сообщает нам о подлинной природе привязанности и свободы. И, конечно, получив такую истину, человек начинает уже осмысленное движение по пути. До этого он мог совершать множество неверных поступков, руководствоваться злобой или жадностью. С этого момента он начинает понимать, что все его имущество, условно говоря, заключается в нем самом, что его важнейшее обладание – это обладание собственным умом. Получается, что большинство людей им не обладает, как бы имеет его, но не обладает им. Люди обычные, в согласии с буддийским представлением об обычном человеке, не обладают дисциплиной. Они думают, что они мыслят, что у них есть интеллект, что у них развиты психические способности и так далее, но контролировать свой ум они не могут. И как бы  маркером этого контроля являются пиковые ситуации, когда человек начинает вдруг внезапно действовать неразумно. Напротив, когда человек контролирует свой ум, он может справиться и с гневом, и с раздражительностью, и с алчностью – с любыми дурными проявлениями ума. Вот с этого начинается движение по пути. Оно начинается с обретения бодхичитты. Не обретя бодхичитту, в общем-то, и невозможно двигаться по пути совершенствования сознания.

Шаматха

Очищение ума – это длительный процесс, и он находит свое место в виде медитаций, в виде сосредоточения сознания, которое в буддийской практике, в частности, в тибетском буддизме называется «шаматха». Там разработана даже иллюстрация, которую вы видите сейчас на экране. В нижней ее части показан человек, выходящий из дома с шестью окнами. Напомним, что это человек, обладающий шестью органами чувств. Он как бы выходит за пределы этих органов чувств, идя по пути, в котором он постепенно овладевает контролем над ними. Вы видите дорогу, по которой он должен идти. Перед ним два животных: впереди обезьяна, а за обезьяной послушно следует слон. Слон изображается полностью черным.

Это символы. Обезьяна символизирует блуждающий ум. А собственно слон – это характер ума. В данном случае черный слон – это характер омраченного ума, т.е. он представляет собой омраченный ум. Омраченный неведением, незнанием, отсутствием дисциплины. Поэтому такой человек импульсивен и совершает поступки, которые ведут в неизвестном направлении. Вот главное, что здесь направление не определено. Но монах, следующий за этими животными, держит в руках крюк и веревку, с помощью которых он будет овладевать непокорным слоном. Крюк и веревка – это символы бдительности и внимательности. Т.е. он с этого момента обладает какими-то инструментами, которые позволяют ему работать над тем, чтобы ум постепенно из неконтролируемого превращался в контролируемый.

Дальше я рассказывать о всей символике шаматхи не буду. Мы видим, что постепенно слон становится все более белым. На каком-то этапе обезьяна полностью исчезает. Т.е. у монаха – у  человека, который движется по этому пути – обретаются благие качества, которые позволяют ему управлять собственным умом. С этим связано понятие стремления к чистоте ума, с этим связано движение по пути к благородной личности, с этим связано обретение благих корней и многое-многое другое, что как бы сопутствует буддисту, находящемуся на пути к высшему просветлению.

Довольство малым

Кроме трех ядов, которые руководят обычным человеком и от которых постепенно освобождается идущий по пути… Опять же повторюсь, понятие пути – это понятие слишком важное. Чрезвычайное в рамках буддийской доктрины, буддийского мира. Человек вместо того, чтобы алкать, жаждать или ненавидеть, проявлять злобу, обретает качества удовлетворения, когда вместо алчности или злобы появляется удовлетворенность. Удовлетворенность прежде всего достаточной для насыщения пищей, простой, но достойной одеждой и как бы сидением…

Считается, что монашеская удовлетворенность в этих трех качествах обретается. Т.е. довольство тем, где ты находишься, где ты идешь или где сидишь. Важным становится понимание того, на что расходуется жизненная энергия. Если она расходуется на неудовлетворенность, например, пищей, человек становится изощренным в ее поисках, которые превращаются в отдельный вид страсти, или неудовлетворенность одеждой, когда ее нужно часто менять, или местом, в котором он пребывает, это свидетельствует о том, что энергия направляется не туда и человек расходует свою жизнь попусту. Он думает, что обретает какие-то блага, но эти блага настолько мимолетны, настолько несущественны… Эти блага временны, они приносят очень-очень фрагментарное и недлинное удовольствие. Но на обретение этих благ тратится жизненная сила.

И, напротив, если обретается качество удовлетворенности, то для того, чтобы насытиться, нужно немного полезной здоровой пищи, чтобы было тепло – достаточно теплых одежд без того, чтобы как-то тратить энергию на то, чтобы добывать себе новые и новые одежды. И место тоже должно быть теплым, уютным, комфортным и достаточным. Монахи не имеют никакого имущества, они живут просто.

Человеческие потребности не так уж широки, как принято думать. Сейчас принято понимать человека, как в коммунистической перспективе современного, скажем так, европейского общества. Все для человека, человек должен быть окружен комфортом. Всевозможные девайсы и гаджеты служат все большей и большей интенсивности этого комфорта. Человек уже отучился от простого физического труда, все за него решают и делают умные машины, от стирки и готовки до способов передвижения, различные виды транспорта и т.д. – все это обеспечивает человеческий комфорт. Но вот насколько это нужно? И то ли это, что приносит человеку счастье? Или это погоня за счастьем? Вопрос открытый, поскольку то, что человек обретает, обладает качеством мимолетности.

Освобождение от привязанностей

Более того, каждая из вещей, как и идея, как и направленность какая-то человека куда-то в сторону, увлечение, коллекционирование чего-то, удовольствие, которое человек обретает… Он думает, что получает максимальное удовольствие от жизни. Но это все обладает и другим потенциалом, а именно потенциалом привязанности. Можно стать привязанным к этим вещам. Это почти незаметный тупик в нахождении выхода из лабиринта. Когда обретается привязанность, человек уже не способен быть свободным. Привязанность есть то, что наиболее препятствует любому совершенствованию человека, ограничивает его, заставляет повторять снова и снова жизненный сценарий, в котором человек движется по кругу. Неважно, к чему он пристрастился, что является предметом его привязанности, от чего он зависит – абсолютно неважно. Подчеркну, что это могут быть компьютерные игры, наркотики, алкоголь или женщины, банковские счета, телевизор, сериалы – все что угодно! Привязанность – вещь опасная в том плане, что она на каком-то этапе своего схватывания больше не дает человеку свободы. Привязанный человек не может быть свободным. Но опять же эта привязанность есть внутреннее качество субъекта и она никак не видна окружающим людям. Поэтому первая задача – это, наверное, освобождение от жажды и следующей за ней привязанности, о котором Будда говорил еще в своих истинах. Как только привязанность прекращается, за этим следует прекращение страданий.

Это очень простой рецепт. Но он настолько важный, настолько емкий в своем антропологическом даже измерении, поскольку вопрос свободы или несвободы решать самому человеку. Это вопрос того, привязан ли он к чему-то из окружающей действительности либо он свободен от этой привязанности. Никто этого не увидит, никто! Никому, только человеку известна эта тайна. И в то же время привязанность не дает человеку выйти за ее границы, за ее пределы. Это, в общем-то, можно описать, как страшное состояние, хотя человек может выглядеть вполне благополучно и социально вести себя адекватно и т.д. Но его поразил яд, который дальше руководит им и не дает ему возможности совершенствоваться.

Освобождение от бесплодных рассуждений

Еще один аспект, связанный с жизнью обычного человека, который не дает ему возможности прикоснуться к практике – это склонность к рассуждениям, по сути дела рассуждениям ни о чем. Мы об этом тоже говорили в связи с антиметафизической установкой Будды, когда Будда не рассуждает о вещах, которые могут иметь более одного ответа. Вы помните: вечен мир или не вечен, одно ли и то же душа и тело, или тело – одно, а душа – другое… Подобные вопросы, которые имеют более одного ответа, пробуждают в человеке – да, желание познать, узнать, безусловно. Любопытство удовлетворяется в коммуникации, в диспутах, спорах, беседах с представителями других точек зрения на один и тот же вопрос, но они никуда не ведут. И это нахождение в состоянии блуждания, неопределенности, невидения правильности и правильного пути – это еще один вид омраченного сознания. Да их много! Здесь с этим связана еще одна сутра, «Сутра о всех влечениях», которая есть также в палийском каноне. Процитирую немного из нее.

«Вот как он, необразованный простолюдин <имеется в виду путтху-джана, тот самый обычный человек>, необоснованно обращает внимание. Существовал ли я в прошлой жизни или не существовал? Кем же я был в прошлой жизни? Каким же образом я существовал в прошлой жизни? Кем быв, кем стал я в прошлой жизни? Буду ли я существовать в грядущей жизни или не буду? Кем же я буду в грядущей жизни? Каким же образом буду я существовать в грядущей жизни? Кем быв, кем стану я в грядущей жизни? Или тогда в нем возникают сомнения относительно текущей жизни. Существую я или нет? Кто же я есть? Каким образом я существую? Откуда же пришло это существо? Куда же оно отправится? У того, кто таким образом неосновательно обращает внимание, возникает одно из шести воззрений. У него возникает как истинное и верное воззрение «У меня есть я», или у него возникает как истинное и верное воззрение «у меня нет я», или у него возникает как истинное и верное воззрение «собой я распознаю себя», или у него возникает как истинное и верное воззрение «собой я не распознаю себя», и т.д. Вот что называется теоретизированием, зарослями воззрений, глухоманью воззрений, суматохой воззрений, судорогой воззрений, путами воззрений. Говорю вам, что опутанный путами воззрений необразованный простолюдин не освобождается от рождения, старения и смерти, от оплакивания, мучений, уныния, раздражения. Он не освобождается от страдания».

Здесь Буддой показано стремление человека во все времена, и это касается всех культур, говорить о неочевидных вещах гипотетически и убеждаться в каких-то версиях этих неочевидных вещей, как то существование души, существование Бога и прочие вещи. Эти разговоры о метафизике, о том, что неявно и не определено, никуда не ведут. В согласии с буддийским учением, они кажутся умными, кажется, что представители разных точек зрения доказывают истину, но на самом деле дело в другом: они не приводят к практике. Т.е. от воззрений к практике невозможно совершить шаг, думая, что вот сейчас я найду ответ на все экзистенциальные важные вопросы – на вопросы о моем статусе во вселенной, о том, кто я такой, куда я иду, кто есть я и т.д. Вот отвечу – и тогда буду заниматься практикой. Нет! Этого не происходит и никогда не произойдет, поскольку стремление к ответам на эти вопросы абсолютно не имеет ни начала, ни конца, оно всегда будет, поскольку принципиальных ответов нет. Разные культуры, разные религии дают разные ответы на одни и те же вопросы. Это область неопределенного. И Будда как бы подчеркивает: а имеет ли смысл заниматься тем, что не определено?

Речь не идет о философии. Речь не идет о точных науках, когда решаются определенные практические задачи. Речь идет о тенденции человека к тому, чтобы рассуждать о том, что не имеет ясного ответа. Еще одно неверное направление, которое ведет человека к движению по кругу, а не к ясному сознанию, к освобождению и к нирване.

На этом мы завершаем разговор о человеке, о том, как человек мыслится в буддизме. Следующее занятие будет посвящено ценностям и должному поведению, или этике в буддийской традиции.

Материалы
  • Украшение из постижений (I-III главы). Изучение пути махаяны в Гоман-дацане тибетского монастыря Дрэпун. Перевод с тибетского, предисловие, введение и комментарии Р. Н. Крапивиной. М., Наука, 2010 г.
  • Чула Малункьявада сутта (Малая сутра о Малункье) МН 63.
  • Шантидэва. Вступая на путь Бодхисаттвы (Бодхичарья аватара) – Шантидева, гл. 4 (легенда о черепахе).
  • Арья, Арья-пудгала, Пудгала в: Философия буддизма. Энциклопедия. Под ред. М.Степанянц, М., Восточная литература, 2011.
  • Бернюкевич Т.В. Буддийская антропология в контексте проблематики русской философии конца XIX – первой половины XX в. // Человек вчера и сегодня: междисциплинарные исследования. Вып. 2. М.: ИФ РАН, 2008.
  • Касевич В.Б. Буддизм. Картина мира. Язык СПб.: Петербургское Востоковедение, 1996.
  • Категории буддийской культуры / Редактор-составитель Е.П.Островская. Авторы разделов В.И.Рудой, М.Е.Ермаков, Т.В.Ермакова, Е.П.Островская, Е.А.Островская. СПб.: «Петербургское Востоковедение», 2000, глава Человеческая деятельность в пространстве буддийской культуры.
  • Нестёркин С.П. Личность в буддизме махаяны. Улан-Удэ, БНЦ СО РАН, 2011.
  • Чебунин А. В. Учение китайского буддизма о человеке и обществе / А. В. Чебунин. – Улан-Удэ: ФГОУ ВПО ВСГАКИ, 2009.
Галерея (36)
Читать следующую
10. Тхеравада – учение старейшин
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше