15
/16
Практики работы с психикой и сознанием
Многообразие буддийских практик работы с сознанием, вниманием и памятью, их цель и образное представление. Основные этапы созерцания в аналитической медитации.

Цель буддистских практик

Здравствуйте, уважаемые слушатели! Тема нашей сегодняшней беседы – практики работы с психикой и сознанием в буддизме. Надо сказать сразу, что тема необъятная, поскольку в буддизме данный вопрос – это, собственно, предмет, имеющий огромное поле работы и способов работы. То есть буддизм весь – практика. Поэтому говорить о практике работы с психикой и сознанием – это все равно, что говорить о медицине в целом, и о способах лечения соответственно.

Поэтому разговор будет обзорным. Здесь нужно условиться о следующем. Я буду говорить как ученый, исследующий тему. Не с точки зрения практика, а с точки зрения того, кто исследует практику. Если мы с вами затронем вопрос различных психических состояний и погружений, это будет описанием, а не передачей, в частности, моего опыта. Это будет описанием, которое встречается во многих книгах. Буддийские практики часто изложены в виде текстов – с ними можно познакомиться. К примеру, перед вами книга, которая называется «Буддийские медитации: тексты практик и руководств», изданная в Санкт-Петербурге издательством «Нартанг», переведена с тибетского и других языков ведущими буддологами России.

О чем еще нужно условиться? О том, что то, о чем мы будем говорить, не есть некий «трип». Буддийские практики не служат для того, чтобы испытать кайф; не служат для фиксации и путешествий по разнообразным состояниям сознания (измененным состояниям сознания, как об этом говорят). Если они случаются с практикующим, то это побочный эффект. На нем ни в коем случае не следует концентрироваться как на чем-то необходимом и самодостаточном. Все буддийские практики имеют одну единственную цель, и эта цель фундаментальная – это освобождение от страданий.

В зависимости от традиций (мы же говорим тут о всем буддийском мире – следовательно должны включать и традицию тхеравады, и традицию махаяны), неким минимум целей, которые мы можем поставить – это личное освобождение от страданий практикующего. Человек ставит себе целью так преобразить свою жизнь, чтобы больше не испытывать бесконечной фрустрации, названной Буддой словом «дукха», то есть неудовлетворенность, страдания, недостижение цели. Простая вещь, но она наполняет всю жизнь в различных измерениях, в различных ее аспектах.

И вот когда жизнь осмысляется в целом как пространство, в котором преобладает вот эта самая дукха (неудовлетворенность), то человек ставит себе цель покинуть это состояние, и для этого существует вся структура буддийского учения. Она направлена на то, чтобы от фиксации того, что есть эта дукха, перейти к состоянию покоя, удовлетворенности и отсутствию дукхи. Все четыре истины благородных, и весь путь, как он описывается в буддизме – восьмеричный путь – он последовательно показывает стадии прохождения вот этой вот цепочки, в которой есть исходное состояние (несчастье дукхи) и конечная цель. То есть все буддийские практики ориентированы на цель – прекращение дукхи и нахождение в ином состоянии, которое есть состояние Будды: состояние пробуждения или состояние просветления, света.

Так вот, минимумом этой цели будет личное освобождение от дукхи, а максимумом, который задается в буддизме махаяны, это еще одна дополнительная цель – обретение пробуждения или просветления с помощью практик на благо всех живых существ. То есть ставится еще одна цель, которая реализуется, в частности, в декларативной форме в буддизме махаяны. Практикующий использует различные практики не для себя, а для того, чтобы, обретя состояние Будды, помогать всем живым существам.

Вот это то, что касается цели буддийских практик. Вот это, а не конкретные переживания и измененные состояния сознания, является целью. Все, что происходит с практикующим, это имеет значение. Но имеет также значение то, что к любым состояниям, которые возникают на этом пути, не следует привязываться. Как только возникает привязанность к тому или иному виду ощущений, переживаний, опыта, появляется возможность ошибки, которая возрастает по экспоненте. То есть, практикующий должен обрести несколько условий для того, чтобы практика состоялась и была правильной. О технологии буддийских практик поговорим чуть позже.

Фундаментальная ценность анализа

Сейчас еще раз вернемся к основополагающему фундаменту буддизма – к четырем истинам благородных и восьмеричному пути. И увидим, какое место в этой структуре занимает место практики. Итак, четыре истины сообщают нам, что существует дукха, страдание. Вторая из четырех указывает на необходимость поиска дукхи – вернее, сообщает, что у дукхи есть причина, но сама идея причинности приводит нас к тому, что необходимо заниматься анализом. В структуре четырех благородных истин мы уже замечаем исследовательский подход – нам необходимо обнаружить причину.

Она уже там есть. Причина дукхи – в страстной жажде: существование, не существование, обладание чем-либо. Но! Мало это декларировать, мало показать, что такова причина. Необходимо отыскать эту причину в себе. Она носит универсальный характер, но нам необходимо соотнести эту общую идею об анализе причин неудовлетворенности, причин дискретности жизни; недостижения того, чего хочется достигнуть. Необходимо направить свой взор на поиск собственных конкретных причин, с которыми связана эта глобальная неудовлетворенность.

И дальше истины благородных сообщают о том, что существует средство и метод, путь к состоянию, в котором дукхи нет, страдания больше нет. И дальше раскрывается сам путь благородных. Он состоит из 8 пунктов, которые делятся на три части.

Первую часть можно назвать этапом подготовки, размышления, анализа. Вторая часть касается изменения образа жизни человека, который вступает на путь достижения высшего достижения: первая часть пути включает в себя правильное понимание, правильную точку зрения на вещи. Вторая часть пути – это правильное слово, правильное действие, правильный образ жизни.

А вот третья часть пути благородных напрямую относится к практикам работы с психикой и сознанием. Она включает тоже три элемента, каждый из которых имеет большое значение. Это, прежде всего, правильное усилие. Шестой элемент благородного пути открывает нам то, с чего начинается практика – с усилия. Это не просто хаотическое усилие, а усилие, требуемое для дисциплины сознания.

Расфокусированное сознание

В обычном своем состоянии у человека сознание расфокусировано. Оно влечет человеческое существо многообразными потоками, существующими в нем. Эти потоки пересекаются друг с другом, сталкиваются, расходятся. Между ними можно переключаться. Проще объяснить вот это состояние расфокусированности может быть какими-нибудь метеорологическими метафорами. Если вы посмотрите на небо, то обратите внимание, что там облака ведут свою жизни, они обретают и теряют форму, они имеют несколько уровней. Там есть облака более высокие. Есть ветры, которые направлены по-разному и текут с разной интенсивностью. Точно также устроено невидимое никому сознание и мышление.

И обратите еще внимание на то, что русский язык не обладает достаточной степенью возможности говорить о разных состояниях сознания. Мы можем только условно. Два понятия, которые мы используем – психика и сознание. Еще – мышление. Это поле крайне неопределенное. Если вы посмотрите в словарях русского языка, то вы найдете что угодно, но там не будет исчерпывающего понимания того, что это за категории, что в них общего и особенного. Это будут крайне размытые категории, которые не позволяют это все точно определить. Можно найти области, в которых это все определяется – например, в психологии или в философии. Но, так или иначе, единства в понимании того, что такое сознание, что такое психика, что такое мышление, нет.

В буддийском мире, в буддийских языках проработка вот этих понятий, относящихся к жизни, психике и сознанию, колоссальная. Слов, которые описывают различные состояния психики, различные состояния сознания, десятки и сотни. Это конкретные слова языка, которые используются для описания тех или иных состояний сознания. Поэтому здесь возникает трудность перевода, но, все же, так или иначе, мы можем редуцировать всю эту трудность к определению типологии того, что входит вообще в буддийскую практику как таковую.

Вернемся сначала к обзору того необходимого, что входит в восьмеричный путь – к этапу, связанному с работой с психикой и сознанием. Мы остановились на сосредоточении, на важности дисциплины. Это важный и непременный элемент любой работы с психикой и сознанием. Поскольку сознание человека расфокусировано, не сосредоточено по умолчанию, представляет собой вот эту метеорологическую метафору неба, наполненного облаками, то следует вот это все упорядочить, привести сознание к ясности. Без усилия и дисциплины не обойтись, невозможно. Это определенная установка на усилия, которые практикующий применяет, осознавая, что источник всех неурядиц и неустройств, дукхи как таковой, находится в этом самом невидимом мире психики, в мире мышления и сознания.

Дрессировка слона: шаматха

Первое, что он обнаруживает, – это полную хаотичность устройства собственной психики и сознания. Тогда начинается работа по упорядочиванию, которая в буддизме тоже нашла достаточно хорошую метафорику. И, чаще всего, для того, чтобы показать, какая работа предстоит, какова ее специфика, используют образ дрессировщика слона – того, кто из необузданного, дикого лесного огромного животного, с помощью определенных методов дрессировки, превращает его в послушное человеку существо. И поэтому в буддийской традиции символом ума, то есть огромного этого объема, невидимого никому, а видимому только самому человеку, конкретному живому существу, – весь этот объем уподобляется слону. Слон тоже огромен. В буддийской символике это понятие можно найти в большом количестве случаев, особенно в том, что касается практики.

Вот этому элементу пути соответствует собирательное название многих буддийских практик – «шаматха», успокоение ума. Это первая из практик, к которым мы сегодня обратимся. Сейчас вы видите перед собой иллюстрацию, которая позволяет увидеть, как осуществляется тренировка ума, какие этапы она в себя включает, и что появляется в опыте практикующего шаматху в ходе самих практик. Естественно, что за один раз, за одну медитацию, за один опыт практики ничего полностью достигнуть нельзя. Поэтому здесь рассматривается некий путь.

Перед вами вот эта вот картина представляет собой извилистую дорогу, насчитывающую 5 элементов пути, 5 длинных дорог. Потом она соединяется серпантином. Представьте себе, что это дорога в гору. В этом горном серпантине 5 прямых тропинок, необходимые связки и развороты. На 5 этих этапах показаны образы человека и слона. Исходно, в правом нижнем углу картинки, вы наблюдаете буддийского монаха, который выходит из дома. Это известное буддийское изображение. Дом с 6 окнами. Дом – наше тело, наше существо, которое обладает тем, чем обладает: 5 органами чувств – зрением, слухом и так далее. И умом как еще одним видом органов чувств. Поэтому в этом доме нередко изображается 6 окон.

И вот он начинает движение. В его левой руке находится веревка для того, чтобы обуздать слона. Перед ним бежит слон. В правой руке его крюк, который позволяет немедленно удержать животное. Перед ним бежит черный слон. Он полностью черен. Перед слоном вы видите образ обезьяны. Обезьяна как бы ведет слона за веревку, которой связан его хобот, то есть она бежит впереди слона. Вот эти все образы присутствуют в уме практикующего шаматху.

Монах символизирует практикующего – того человека, который осознал необходимость практики. Без практики двигаться в буддийском пути невозможно, нельзя. Он осознал необходимость в силе. Осознал, что этот путь практики будет связан с повторением усилий снова и снова. И поэтому в его руках два предмета – веревка и крюк. Веревка означает внимательность, а крюк – бдительность.

Крюк и веревка

В буддийских практиках очень важно, тренируя ум, удерживать внимание на объекте. Объектом может быть все, что угодно – приятное, нейтральное, неприятное. В ранних буддийских медитациях нередко описывается в качестве объекта, например, труп человека. Созерцанием трупа достигалось понимание непостоянства бытия; того аспекта, что все не вечно; что результат жизни человека – она прошла, больше его нету. Есть труп, неподвижный объект – его можно выбрать объектом созерцания. Но попробуйте созерцать. Неважно, что мы выберем объектом созерцания. Можно выбрать какой-то реальный предмет; точку, нарисованную на стене; можно выбрать видимый или невидимый элемент, который будет нашим объектом. Фигура Будды или какое-то культивируемое качество ума. Или идея. Что угодно, что может послужить дальнейшей цели.

Но задачей практикующего является удержание внимания на объекте. Нужно так настроить свой ум, чтобы он не отклонялся от созерцания того, что вы выбрали в качестве объекта. Если попробовать это, можно на практике убедиться в том, что сознание человека крайне дискретно, и оно не способно по умолчанию в своем естественном состоянии долго удерживать внимание на объекте. Да что там долго? Несколько десятков секунд – и то невозможно. Дальше ум отклоняется сам по себе. Даже если вы обладаете сильным усердием, усилием этого сосредоточения, все равно без тренировки это не получается. Тренировка, а именно – дисциплинирование ума, усердие, которое снова и снова с вами, снова и снова вы понимаете его роль – способна увеличить запас внимания и сосредоточенности на объекте. Без этого усердия не будет возможно ничего.

Вот этот крюк, который в руке у практикующего, это снова и снова делаемое усилие в случае, когда ум отклоняется от объекта своего созерцания. Веревка символизирует внимательность, то есть процесс, в ходе которого вы сможете удерживать внимание. То есть, чем дальше, тем больше веревка будет играть роль, а роль крюка будет уменьшаться.

Что означает слон, мы уже с вами определили. Это ум во всем его объеме проявлений. Обезьяна – это блуждание ума. Это феномен, способность ума в своем естественном, нетренированном состоянии переключаться с объекта на объект. Это его постоянная миграция. Обратите внимание на структуру нашего мышления. Если мысли текут в незапланированном нами режиме, а как бы сами по себе. <Например>, вы на берегу моря, вы о чем-то мыслите. Обратите внимание на то, что ваша мысль способна переключаться между абсолютно разными вещами, которые, казалось бы, никак друг с другом не связаны. Тут и прошлое, и будущее, и образ человека – любимого, не любимого вами, и образы из литературы, книги, которые вы только что прочитали, образы из фильма. Вот эти все объекты, в зависимости от того, в каком режиме сейчас пребывает ваш ум – либо сменяют друг друга с сумасшедшей скоростью, либо более медленно.

Но, так или иначе, объекты оказываются способными управлять вашим умом. То есть, не ум ваш является пространством и местом, в котором вам все понятно и известно, а вот некий феномен этого ума, который представлен здесь обезьяной, или способностью человека переключаться между совершенно разнородными другими объектами. Вот сама способность этого переключения, способность быть не сосредоточенным на чем-то, а блуждать – этот символ тоже имеет глубокое значение в буддийской символике. Он представлен в данном случае обезьяной.

На первом этапе слон и обезьяна окрашены в черный цвет. Это означает, что они полностью не покорены. Обезьяна следует впереди, за ней идет слон, и только потом практикующий. Практикующий осознает, что он еще не управляет тем, с чем собирается иметь дело, что собирается практиковать. Оно еще ему неподвластно. Но чем дальше, тем больше возможностей, для того чтобы наконец-то научиться этим управлять.

Образ огня и 5 ниваран

На второй картинке слона мы уже видим с белой головой. У обезьяны тоже белая голова, хотя обезьяна еще идет впереди слона. Практикующий, орудуя крюком и лассо, все же следует сзади. Но между ними возникает огонь. Обратите внимание, что здесь образы огня, и чем выше поднимаетесь по этому пути, тем менее интенсивным становится огонь. Огонь в данном случае – это символ концентрации усилий, того самого усердия, которое необходимо для осуществления практики. На первом этапе оно максимально. То есть, снова и снова приходится возвращать утраченное внимание и сосредоточенность на объекте. Степень этого усилия в данном случае колоссальна, и практикующий должен это понимать. Без этого никакая практика не состоится. Если возникнет усталость в обретении усилий, то лучше лечь поспать и отдохнуть, и начать практику заново. Но без того, чтобы понимать роль усилий, двигаться дальше невозможно.

И вообще, при медитации абсолютно необходимым условием становится устранение 5 ниваран (на пали – препятствий). Это препятствия, которые не дают возможности заниматься практикой в данный момент времени. Это внутренние переживания, ментальные потоки. Например – страстное желание чего-либо. Неважно, чего. Это может быть желание встретиться с человеком, поговорить; купить какой-то продукт, книгу, желание каких-то немедленных удовольствий. Пока оно в уме занимает место, медитация не состоится, и лучше даже ничего не пробовать. Нужно устранить этот элемент психической жизни в момент медитации.

Вторая ниварана – это некая направленность на вред другим. Враждебность, либо злость на другого человека, или вообще на жизнь или на какие-то ее конкретные проявления. Любое агрессивное действие, направленное вовне, необходимо устранить. И пока вот это состояние присутствует, никакого дальнейшего движения не будет. Необходимо и это устранить. Это вторая ниварана – зложелательство.

Третья ниварана (препятствие) – это лень и апатия. Такое состояние часто бывает, если человек не отдохнул в данный момент, у него возникает апатия. Нужно помнить, что психическая жизнь динамична, необходимо отдохнуть, и после этого этот элемент тоже устраняется. Лени не должно быть.

Следующая ниварана – это беспокойство и тревога. Это тревожащие, будоражащие нашу психику элементы психической жизни. Более трудно их устранить, но все же тоже возможно. Тревога – это не постоянное состояние, беспокойство – тоже. Можем вспомнить моменты жизни, когда мы были полностью спокойны и не тревожны. То есть, это всего лишь переживания, которые случаются с вами сейчас – возможно, любое переживание. Поэтому, понимая его относительность, его можно устранить.

И, наконец, последняя ниварана, последнее препятствие для практики – это сомнения. Например, сомнения в результативности практик, «а вообще зачем я этим занимаюсь», «меня дети ждут», «обед не приготовлен», или «на работу нужно», или еще что-нибудь. Вот это важнее. «И я целый час от своей жизни отрываю для непонятно какой практики». Вот такого рода мысли… Мы только что были убеждены, иначе бы мы не сели для занятия практикой в уединении и покое. Но тут наш ум предлагает различные виды важности/неважности, сомнения в ходе практики: «а правильно ли я все делаю» и т.д. Это все тоже ниварана, психическое состояние, которое необходимо устранить. Если оно не устранено, то дальнейшая практика невозможна. То есть вот эти 5 условий необходимо соблюсти.

Кролик на спине слона

Вернемся к структуре прохождения шаматхи. Вы видите, что в данном случае, на втором этапе, монах уже сумел сделать так, что у слона и у обезьяны белая голова, и он прошел через огонь усилий.

Дальше, следующий этап – ему требуются еще усилия, но они меньше. И на очередном витке мы видим, что монах сумел на голову слона, которая полностью стала белой, набросить лассо, то есть он уже практикует усилие сосредоточенности на объекте, и уже умеет удерживать внимание в какое-то время – сначала короткое, потом более и более длительное. И это означает, что он набросил лассо.

Обратите внимание, что в этот момент на спине слона появляется кролик. Кролик означает тонкое отупление ума. Если черный цвет слона – это тупость как таковая – тупость ума, его неспособность быть управляемым, то кролик означает уже некий другой процесс, который начинает появляться на определенном этапе практики, и означает тонкую тупость ума, с которой дальше предстоит работать, и на которую практикующим следует обращать внимание.

Мы снова здесь видим, что практикующий проходит через огонь, но он уже меньше по интенсивности. Исходно кролик, на первой картинке, где он появляется, наполовину белый, а наполовину черный. Но на следующем изображении он уже почти полностью побелел. Голова и передние ноги слона тоже белые. Обезьяна уже как можно более послушна – она уже не ведет слона впереди, а находится на одном уровне с ним. Это означает, что блуждание ума тоже находится под контролем практикующего. Слон уже смотрит на его обладателя, то есть он поворачивает свою голову. По ходу практики возникают различные сложности, которые могут отвлекать практикующего от предмета и объекта созерцания. Это объекты, связанные с различными органами чувств – вкуса, цвета, запаха и т.д. Они здесь тоже представлены различными символами, поэтому на рисунке они изображаются вверху над практикующим.

Прощание с обезьяной

На следующем изображении мы видим, что практикующий уже достиг того, что он идет впереди слона, и обезьяна уже держит слона не за хобот, а за хвост, и плетется позади слона. Это означает, что практикующий в данный момент уже победил блуждание ума, обрел некую власть и контроль над самим умом. Снова он проходит через усердие.

На следующем изображении мы видим, что слон становится более спокойным. Обезьяна практически плетется – она уже не играет большой роли.

На следующем изображении практикующий становится как бы между слоном и обезьяной. Слон отныне окрашен в белый цвет, только ноги немного черные. Он встает между обезьяной и слоном, и как бы прощается с обезьяной. Он отныне уже полностью контролирует свою внимательность и бдительность, то есть исходное блуждание уже не играет никакой роли в его мышлении и в практике его медитации. Обезьяна после этого этапа больше не будет ему мешать.

На следующей картинке, как вы видите, обезьяны больше нет. А человек находится впереди слона. Он уже покорил свой ум. Ум его полностью подвластен. Вместо облаков, вихрей, ветров в нашей метеорологической метафоре перед нами ясное небо, через которое видны просветляющие всё лучи солнца. И на следующем этапе слон послушно садится у ног практикующего. Тот сидит в позе полного покоя.

Реализация радужного тела

И за этим наступает следующий этап, когда ум настолько свободен и покорен, что практикующему уже не требуются никакие подпорки, ни лассо, ни крюк, для того чтобы что-то обуздывать. Он спокойно управляет всеми процессами мышления, ему подвластно его собственное сознание, и оно уже может быть реализовано полностью. Когда человек полностью уходит из этой жизни, он реализует свою подлинную природу – природу ясного света, или, как говорится в тибетской традиции, – происходит реализация радужного тела.

Перед нами структура буддийской медитации, которая в целом называется шаматха – успокоение ума. Это первый из видов медитации.

Практики памятования и наблюдение дыхания

Еще раз подчеркну, что буддийские практики конкретные, точно также как лекарства, которые помогают человеку стать здоровым, многообразны и разнообразны. Вы можете зайти в аптеку и выбрать любое из лекарств, которое конкретно поможет устранению боли или исцелению организма. Здесь точно также – в ходе осуществления шаматхи (успокоения ума), контроля над своим умом возможно множество средств и методов, и конкретных медитаций. К примеру, один из самых древних еще, озвученных Буддой, видов медитации является медитация сати, или памяти (медитация памятования). Это особый вид медитации, который учит внимательности или памятованию, как нередко он называется. Основе памятования посвящена даже текст, входящий в Палийский канон – он называется Сатипаттхана сутта, об основах памятования, основах практики сати, практики памяти.

Что это означает? Практикующим необходимо воспринимать себя как объект, разделенный на несколько потоков. Прежде всего, таким потоком является тело. Тело – это руппа, некий материальный объект, который можно определить, у него есть плотность – тем не менее, оно в буддизме описывается как нечто динамическое. Но при памяти тела, необходимо воспринимать его как тело, то есть не связывать его с другими видами, включенными в человеческое существо. Кроме того, что у нас есть тело, у нас есть восприятие, внимание, эмоции, способность к анализу и т.д. Это разные потоки. Есть сознание, его устройство – это тоже вид потока.

Будда в сутте об основах памятования говорит буквально следующее: «Монахи, существует ведущий прямо к цели путь очищения существ, преодоления печали и слез, устранения страданий и бед, выхода на правильный путь, достижения Ниббаны, а именно – четыре основы памятования. Каковы эти четыре основы? При этом монах отслеживает тело в теле, пылко, осознанно и с памятованием, сумев преодолеть в этом мире корысть и горе;

— он отслеживает чувства в чувствах, пылко, осознанно и с памятованием…;

— он отслеживает ум в уме…;

— он отслеживает качества ума в качествах ума…».

Дальше он объясняет каждый из этих этапов.

«И каким образом живет монах, отслеживая тело в теле? При этом монах уходит в лес, под крону дерева, или в пустое жилище, садится, скрестив ноги, держит тело прямо и устанавливает памятование возле рта. Только памятуя, он вдыхает, и, памятуя, он выдыхает».

Вот здесь еще одна практика в практике. Мы находим, что в практике сати заключена практика работы с наблюдением над дыханием. Она имеет название «анапана», или практика наблюдения за дыханием. То есть необходимо установить в качестве объекта дыхание. Или в качестве того места, над которым в теле сосредотачивается дыхание, – это небольшая точка у основания ноздрей, над верхней губой. В этой точке возможно наблюдать дыхание, его прикосновение к телу. Это объект, который может нам помочь в установлении наблюдения над объектом, в концентрации и в удерживании внимания.

Но целью практики сати является как бы отслеживание вещи в ее собственной природе, то есть не смешение с какими-то другими элементами, с другими природами, а как бы наблюдение тела в теле. И, при этом, если практика памяти осуществляется не только над телом, но и над другими элементами человеческой природы – например, такими как ощущения, то есть можно отслеживать ощущения как отдельный из объектов. Можно отслеживать ментальные импульсы и представления – это тоже отдельный из объектов. Каждый из объектов нужно исследовать, нужно наблюдать в его собственной природе, сохраняя внимательность и бдительность.

Эта сложная практика памятования, о которой говорит большая буддийская сутта, которая входит в практику шаматхи (успокоения ума), потому что она предписывает конкретные упражнения для того, чтобы освоить вообще способ созерцания своего тела как самого близкого, как самый доступный объект. Он всегда есть, всегда с нами, всегда есть возможность наблюдать его жизнь. В повседневности наблюдать жизнь тела мы можем только тогда, когда мы получаем удовольствия, либо когда оно болит. А там происходит миллион процессов: течение крови, нейрохимические реакции, всевозможные нервные импульсы, сокращения и т.д. Тело представляет собой определенную жизнь, о которой мы практически ничего не знаем, потому что мы не сосредотачиваем свое внимание на нем. Только в момент удовольствия или боли для нас способно сосредоточение на процессах внутри тела – только эти процессы ничего нам не прибавляют и не дают. Когда у нас что-то болит, заниматься созерцанием невозможно. Возможно только для тех, у кого есть опыт созерцания. Эти люди могут наблюдать боль и могут даже попытаться в ней разобраться. Но сходу это невозможно. Нужно, чтобы условия позволяли нам делать это наблюдение, и основы этого наблюдения записаны Буддой и описаны в ряде других практик.

Аналитическая медитация

Вернемся к описанию второго типа, второго разряда буддийских практик, или к практике аналитической медитации. Если шаматху мы можем назвать предварительным условием, то аналитическая медитация (випассана) позволяет нам отслеживать не только состояния, но и процессы. Здесь уже присутствует другой вид сосредоточения – динамический. Если прежде мы фиксировали внимание на каком—то объекте и дисциплинировали ум для того, чтобы он был к этому способен, то теперь нам необходимо наблюдать процессы. Мы можем включать в свое наблюдение один процесс, например, дыхание, или множество процессов – например, жизнь всего нашего существа. Когда мы не смешиваем все эти процессы, их раздельно наблюдая, то к этому наблюдению прибавляется еще один элемент – осознание наблюдения и то, что рождается в ходе этого наблюдения. То есть, с наблюдением соотносятся процессы, связанные с жизнью ума.

С каждым нервным импульсом, с каждым сокращением мышц или чего-то, происходящего в теле, соотносится жизнь ума. В медитации випассаны в этом виде буддийской медитации вот эти вещи и анализ соотнесений между конкретным состоянием тела и конкретной мыслью, конкретным состоянием ума являются предметом практики. Но, опять же, обращу внимание на то, что практикующий лишь наблюдает и анализирует, но сам анализ не является конечным результатом, это тоже – средство практики.

В результате анализа появляется новое качество, или мудрость. То есть исходным предметом является познание практикующим жизни своего существа, в его различных аспектах, и он делает соотнесение между различными невидимыми проявлениями своего ума и конкретными проявлениями в своем теле. Эта соотнесенность порождает некие соответствия, которые тоже являются осознаваемыми, то есть практикующий осознает, что происходит на самом деле в связи с его собственной жизнью. На большом этапе осознания ему становятся доступными глобальный, объемный синтез, связанный с его конкретным проявлением жизни, с конкретными проявлениями, живущими в его личной биографии, судьбе. Ему становятся доступными те вещи, на которые не то, что не обращает внимание, а о них не знает человек, незнакомый с буддийской медитацией.

Таким образом, здесь неправильно сказать, что тайны личной судьбы становятся доступными – это было бы слишком пафосно. Становятся доступными для практикующего некие высшие процессы, связанные с его местом в мире, динамика его изменений, данного конкретного живого существа, конкретно вас или меня. И вот этот предмет входит в суть медитации випассаны. Поле этого предмета дает нам возможность для того, чтобы сначала анализировать, а потом синтезировать собственную жизнь; увидеть то, что находится за пределами обыденного восприятия. Но это происходит не путем транса. Часто говорят о буддийской практике как о каком-то виде чуть ли не наркотического опьянения. Это абсолютно не нужно. Это никак не продвигает человека к поставленной цели – этот поиск измененных состояний сознания. Он не нужен.

На каком-то этапе вы понимаете, что с вами происходят какие-то чудесные вещи, не случавшиеся с вами никогда ранее. Да, это интересно наблюдать, созерцать, но не следует на этом останавливаться, поскольку жизнь – это вообще чудо, начиная от рождения. Поэтому, если вам нравится созерцать и наблюдать чудеса, то вы можете поехать в Гималаи и понаблюдать там горные закаты. Это будет не меньшим чудом, чем чудо, которое в данный момент произойдет с вами в ходе ваших психических упражнений. Просто чудес этих бесчисленное количество, и концентрироваться на них нет никакого смысла, потому что вы видите их снова и снова. Сам путь – это чудо, которое дает возможность видеть вещи, которые раньше были ненаблюдаемыми, несозерцаемыми, невидимыми.

Дхьяны

Я расскажу еще об одном виде созерцательных практик, который прямо описан в буддийских текстах, в текстах раннего буддизма. Много раз к нему Будда возвращался и упоминал. Речь идет о дхьянах – о тех элементах опыта практики созерцания, которые тоже выстроены в определенный ряд, в определенную последовательность. Буддийская традиция насчитывает всего 8-9 дхьян. Они делятся на две категории. «Дхьяни» переводятся на русский язык как «созерцание». Кстати говоря, это слово дало название одной школе буддизма, которая транслировалась в Китае – это чань. Если вы слышите созвучие между словом «дхьяни» и «чань», то это транскрибирование на китайский язык слова «дхьяна» с санскрита. В Японии мы встречаем школу этого же корня, чаньского, только оно называется дзэн. Путешествие этого слова в конкретном историческом, географическом распространении мы видим на примере школы китайского буддизма чань, которая является одной из самых интересных, известных, в том числе западному наблюдателю, школ.

Но само состояние дхьяны – это нечто другое. Дхьяна – это конкретное состояние сознания. Оно описано в ряде буддийских сутр и в ряде комментариев к ранним буддийским текстам, к слову Будды. Один из самых хороших и может быть удобных для прочтения комментариев принадлежит одному из видных буддийских мыслителей – Буддхагхоше, жившем в V в. на Шри-Ланке. Описание самих дхьян в одном из его комментариев я сейчас прочту, чтобы самому не объяснять. Вы послушаете, как объясняет эти состояния сознания дхьяны великий буддийский комментатор:

«Теперь переходим к описанию четырех созерцаний дхьян. Но сначала – главное. Вхождение созерцателя в созерцание длится одно мгновение сознания или мысли. В это мгновение созерцатель вырывается из естественного потока, континуума жизни. В этом смысле каждый акт созерцания – это перерыв в жизни. В созерцании созерцающий не живет».

Первая дхьяна

Дальше он описывает 6 черт, присущих первому созерцанию. Напомню, что их (созерцаний) 8, и они делятся на 2 типа – это созерцание мира форм и созерцание мира не-форм.

— созерцатель оставляет все чувственные желания, полностью себя от них отделяя;

— объектом созерцания («особой вещью», касиной) в этом случае будет земля;

— созерцатель весь преисполнен счастья и радости;

— его спокойствие в отношении ко всему становится полным, и он достигает совершенной нейтральности;

— его ум очищается от всех помрачений и освобождается от всех препятствий;

— он абсолютно доволен и удовлетворен.

Его тело наполняется радостью. Он созерцает некий объект, причем объектом в данном случае может быть все, что угодно – например, произведение искусства очень хорошо подходит для этих целей, какое-то литературное произведение или кино.

Нам известна первая дхьяна в разных ее проявлениях. Созерцание по поводу произведения визуального искусства – живописи, скульптуры и т.д. Когда мы понимаем, что наша мысль сосредоточена на нем, это рождает определенное чувство радости и удовольствия.

Здесь различаются объекты. Эстетические объекты по определению служат цели такого вида созерцания. Искусство в нашей жизни как некий элемент структуры, входящий в нашу психику, совершенно не случаен.

Первое созерцание, по словам Будды, является уходом от чувственных удовольствий, побегом от них. Первое созерцание возникает вместе с еще двумя умственными феноменами, это – начальное приложение ума и последующее или поддержанное приложение ума. Начальное приложение ума – это исходное усердие, которое подобно реверберации барабана. Первый удар по барабану – сосредоточение ума. И дальше, когда барабан начинает постоянно реверберировать, то это поддержанное приложение ума. Это я вольно пересказываю текст Буддхагхоши.

Восхождение ко второй дхьяне

Дальше. Важным элементом к переходу к дальнейшим дхьянам является остановка удовлетворенности, остановка радости, остановка счастья, в которой рождается каждая из дхьян. Это необходимое условие. Если мы пребываем в счастье и удовлетворенности, нам нет необходимости дальше двигаться. Вот полностью устраняя эту радость, только тогда возможно восхождение ко второй дхьяне. Эта же структура будет повторяться и дальше. То есть мы должны отвергнуть то удовольствие, которое является плодом определенных усилий на предыдущем этапе.

Дальше. Цитирую: «Во втором созерцании созерцающий отбросил всякое умственное усилие и прекратил как начальное, так и поддержанное приложение ума. Состояния созерцания, дхармы, присутствовавшие в первом созерцании, уменьшаются в числе».

Этот текст вы можете найти в книге Александра Моисеевича Пятигорского «Введение в изучение буддийской философии». Это 10-й семинар. Книга поделена на так называемые семинары. 10-й семинар описывает этот текст Буддхагхоши, а далее Александр Моисеевич комментирует этот текст.

Второе созерцание «отмечено ясностью и возвышенностью мысли. Так, когда созерцатель выходит из первого созерцания счастливый, обладающий одноточечностью мысли и исполненный покоя, то он вновь воспроизводит в сознании особый объект, и, повторяя его, осознавая его, вызывает в уме мысль, прерывающую его поток (континуум) жизни».

Другими признаками второго созерцания служат, во-первых, направленность мышления на внутренние объекты. Но какие? В каком смысле внутренние? Прежде всего в смысле «мои» объекты, а не «другого». Но что еще важнее – в смысле «относящиеся к моему», то есть того, кто созерцает, потоку жизни. Последнее же имеет в виду такие объекты, как ум, органы чувств и так далее. Во-вторых, такой признак сознания созерцателя, как твердая вера и его полная утвержденность в Дхарме. В-третьих же, это то, что второе созерцание «рождается из сосредоточения сознания, достигнутого в первом созерцании».

Третье и четвертое созерцание

Если уже во втором созерцании оба приложения ума приостановлены, то в третьем созерцании они полностью отсутствуют. Главная черта третьего созерцания – это отстранение. Третье созерцание возникает, когда чувства счастья и радости, присущие для второго созерцания, воспринимаются созерцателем как слишком для него грубые. Теперь созерцатель, продолжая удерживать в своем сознании особый объект, касину (первого и второго созерцаний), комок земли, переходит в сферу чистой формы и оказывается вступившим в третье созерцание. Счастье и радость улетучились из его сознания, и он пребывает в блаженстве совершенного спокойствия ко всему. Он еще созерцает касину земли, но сам уже стал абсолютно нейтральным ко всем внешним и внутренним объектам, даже к собственным ощущениям телесного и умственного удовольствия».

Интересно, что особенностью третьей дхьяны является возвышение над любыми проявлениями жизни: радость, удовольствие, боль или счастье. Эти все проявления становятся побежденными. Созерцающий уже не воспринимает их как часть своего созерцания. Они как бы покорены. То есть он не испытывает этих ощущений, но к нему приходит состояние полной невозмутимости.

Это описание четвертой дхьяны: «Ни удовольствия, ни страдания нет в четвертом созерцании. Сама способность страдания исчезает здесь, как только появляется. Это созерцание отмечено чистотой обратного воспоминания, сущность которого в том, что, пребывая в нем, созерцатель присутствует во всяком объекте своей прежней мысли. Четвертое созерцание полностью свободно от всех противоположностей и умственных противопоставлений; так что созерцателю нет нужды их преодолевать. Страдание, грусть, удовольствие отброшены в момент вступления в это созерцание. Чувство нейтральности здесь полностью господствует. Но это чувство не есть само отсутствие страдания или удовольствия, но является особым, самостоятельным состоянием (дхармой), ведущим к освобождению сознания».

Эти четыре дхьяны, которые описаны в буддийском тексте, описаны Буддой. Будда часто обращался к понятиям дхьян. Само число «четыре» – это последовательность погружения в разные состояния сознания, которые рождаются одно вслед за другим. Почему они названы по номерам, у них нет собственных имен? По номерам потому, что прохождение второго обусловлено первым. Их невозможно игнорировать – их нужно проходить только в определенной последовательности.

Четыре дхьяны мира не-форм

И есть еще четыре дхьяны, которые как бы возвышаются над миром эмпирического. Это дхьяны, которые целиком относятся уже к определенному в буддизму миру не-форм, о котором мы говорили, когда был разговор о буддийской космологии. Там в буддизме выделяется мир не-форм, мир отсутствия форм, отсутствие опоры на формы. Здесь важно понимать, что в мире форм есть объект для созерцания. Та же земля, или те же конкретные объекты созерцания. В мире не-форм они просто отсутствуют. Буддхагхоша очень коротко объясняет эти четыре последующих дхьяны.

Теперь – очень кратко о четырех сферах трансцендентального созерцания. Иногда они называются сферами трансцендентального сосредоточения сознания (саматхи). Пятая дхьяна: «Сначала, преодолев все восприятия материальных объектов и их свойств в сфере чистой формы, созерцатель достигает бесконечного пространства. В этой сфере все объекты лишены своей пространственной определенности и своих рамок и места в отношении друг друга, ибо здесь нет восприятия формы и мысль не выходит к объектам через пять дверей органов чувств. Притом, конечно, здесь отсутствует и контакт органов чувств с их объектами».

Из пятой дхьяны созерцатель переходит в шестую. «Затем созерцатель сосредотачивается на сфере бесконечного сознания». Сфера бесконечного сознания соответствует шестой дхьяне, шестой ступеньке. «Сознание здесь бесконечно, ибо возникает в бесконечном пространстве. Когда же и созерцание, и его объект, оба уже преодолены, созерцатель достигает сферы «ничто». «Объектом созерцания» здесь является исчезновение сознания в пространстве, или, может быть, исчезновение сознания как пространства. Это седьмая дхьяна – сфера «ничто».

«Только после этого созерцатель достигает сферы, где нет ни восприятия, ни не-восприятия. Восприятие здесь полностью утрачивает свою действенность. То же самое и с другими агрегатами, скандхами индивидуального существования: чувство становится не чувством и не не-чувством, сознание – не сознанием и не не-сознанием. Восприятие взято здесь только как пример, как типичное состояние (дхарма), связанное с другими подобными состояниями».

Вот эти четыре высших дхьяны не являются целью буддийского пути. Это как бы сканирование всего пространства возможного, возможного в опыте, возможного практикующему. Четыре трансцендентальные дхьяны, осуществляющие медитацию на уровнях бесформенного мира, постигают величины и объемы, сравнимые с Вселенной, с Океаном, с каким-либо другим образом, который указывает нам на беспредельность – что такое созерцание бесконечности пространства или бесконечности сознания. Но ведь это не концепция. Это непосредственное переживание опыта.

Две дальнейшие дхьяны описываются. Это состояния, в которое может погрузиться медитирующий, практикующий буддийские способы работы с психикой и сознанием, но они не являются целью буддийского пути. Восьмая дхьяна – самая высшая, кажется, в этом подъеме по ступеням психических возможностей человека. Восьмая из них не является предельной, не является той самой нирваной. Ошибка – думать, что это так.

Дхьяны делятся на два типа. Это дхьяны, которые созерцают с помощью объекта, и дхьяны без объекта. И тех и других по четыре.

Многообразие практик созерцания

Безусловно, мы сейчас говорили только о практиках, основу которых можно найти в ранних буддийских текстах, описанных уже и поздними буддийскими учителями. Мы здесь не рассматривали специфические практики или йоги, которые, в частности, есть в тибетском буддизме. А их – огромное количество. Эта традиция породила большое разнообразие практик. Например, это практики работы с определенными энергиями тела, практики внутреннего тепла, или йога туммо, когда человек порождает такое внутреннее тепло, что может находиться в любых холодных условиях. В лютую стужу, в горах такой практикующий может находиться совершенно неограниченно. Ему необходима одежда, для того чтобы согреваться. Йога внутреннего тепла – это тоже определенная буддийская практика.

Также существуют другие виды практик ваджраяны, направления буддизма, которое разрабатывало специальные виды практики созерцания. Например, йога сна, когда объектом или пространством созерцания становится происходящее во сне. Или – практика промежуточного состояния между жизнью и смертью, бодрствованием и сном. Существует определенное промежуточное состояние, которое тоже является объектом созерцания для практикующих буддистов. Это так называемая «йога бардо». Существуют практики, связанные с иллюзорным телом, с чистым иллюзорным телом, с нечистым иллюзорным телом.

Количество практик, особенно в буддийской тибетской традиции, исключительно велико. Они описаны, даны в специальных текстах, в тантрах. Есть различные виды тантр – об этом мы будем говорить на следующей лекции, которая будет полностью посвящена буддизму ваджраяны.

Но здесь я упоминаю виды практик, которые мы специально не рассматриваем, потому что говорить о буддийских практиках – это все равно, что говорить о лекарствах, которые используются в медицине для лечения. То есть, вы заходите в аптеку и видите бесконечное многообразие таблеток, пилюль, микстур, чего угодно, что вам лично подходит; что вам необходимо не просто абстрактно, точно также как в библиотеку вы приходите, имея в виду, что вам нужно прочитать конкретную книгу, а не освоить всю мудрость, которая здесь содержится, хотя, конечно, приятно находиться в таком месте, в котором сосредоточена мудрость. Безусловно, также и с буддийскими практиками. Я хочу лишь подчеркнуть, что это действительно огромное многообразие, целый мир, целый университет особого познания человеком самого себя, который выделен в буддизме и сделан объектом, предметом интереса и объектом для преображения.

Буддийский путь можно рассматривать как образование, но это образование, которое строится на преобразовании. Это как бы тот участвующий в алхимической процедуре материал, который в результате преобразования становится философским камнем. Вот точно также и человек с помощью практики преобразует свое естество, свою естественную природу, неупорядоченную, беспокойную, тревожную в природу чистую, ясную, в природу просветления, в природу Будды. На этом наша сегодняшняя лекция завершена. Спасибо.

Материалы
  • Мадджхима Никая 10. Сатипаттхана сутта. Сутта о способах установления памятования. →
  • Мадджхима Никая 118. Анапанасати сутта. Осознанность к дыханию. →
  • Семинар девятый. Текст IX. Установление обратного вспоминания. / Пятигорский А.М. Введение в изучение буддийской философии (девятнадцать семинаров) М., Новое литературное обозрение, 2007.
  • Семинар одиннадцатый. Текст XI. Анупада-Сутта: разные состояния сознания, рассматриваемые одно за другим в последовательности их возникновения в четырех дхъянах и пяти трансцендентальных сферах./ Пятигорский А.М. Введение в изучение буддийской философии (девятнадцать семинаров) М., Новое литературное обозрение, 2007.
  • Ермакова Т.В., Островская Е.П. «Классические буддийские практики: Путь благородной личности». — СПб., «Азбука-классика»; «Петербургское Востоковедение», 2006. — 304с. Серия: «Мир Востока».
  • Буддийские медитации: тексты практик и руководств (составл. и перев.); пер. с тиб. Кожевниковой М.Н. Ответственный редактор А. В. Парибок. СПб.: Нартанг (Издание А. Терентьева), 2015.
  • Конзе Э. Буддийская медитация: благочестивые упражнения, внимательность, транс, мудрость. М.: Изд-во МГУ, 1993.
  • Статьи: Випашьяна, Дхъяна, Медитация в буддизме, Шаматха/ Философия буддизма. Энциклопедия. Под ред. М.Степанянц, М., Восточная литература, 2011.
  • Буддхадаса Б., Махаси Саядо. Медитация прозрения. М.: Ганга, 2016.
  • Mahathera P. Vajiranama «Buddhist Meditation in Theory and Practice» Colombo, 1962 /New Edition Revised and Edited by Allan R. Bomhard.
Галерея (68)
Читать следующую
16. Буддизм ваджраяны
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше