5
/16
Основы буддийской доктрины. Восьмеричный путь
Первая проповедь Будды – учение о Восьмеричном срединном Пути благородных.

Новое существо и три вида лотоса

Уважаемые слушатели, здравствуйте! Сегодня мы продолжаем цикл наших бесед, разговор о сложных буддийских учениях, об их доктрине, философии, практике. Прошлую нашу встречу мы завершили на том, какие переживания испытал Будда. Здесь нужно сразу сделать определенное примечание в том смысле, что в момент пробуждения Будда перестает быть человеком. Появляется новое существо. Оно не равно и не наследует никакие признаки никаких других видов живых существ. Это в буддийском мире особый статус, особая личность, входящая в состав так называемых благородных личностей. Это не человек, не бог, не дух, не кто-либо иной. Особый статус.

Будда после своего пробуждения некоторое время оставался под деревом бодхи. Разные буддийские традиции указывают разное время, которое он там провел. Но в конечном итоге он принимает решение проповедовать эту дхарму, истину, которую познал сам, хотя понимает, что проповедь его услышат лишь очень и очень немногие люди.

В сутре, в которой к нему нисходит с небес Брахма Сахампати, он сравнивает людей с тремя видами лотоса разных цветов, которые цветут в пруду. У людей одного из видов ясное сознание. Про людей другого вида он говорит, что их глаза затуманены пылью. Третий вид людей совершенно непроницаем для буддийской истины, для буддийской дхармы. Понимая эту задачу, понимая ее сложность, он многократно в своих сутрах, проповедях, беседах подчеркивал, что его истина «истончена», что понять ее смогут лишь немногие. Поэтому он принимает решение отправиться не ко всему человечеству, не к толпе людей, не в селение, не в город, а к тем своим ученикам, которые посчитали его предателем и ушли.

Бенаресская проповедь

Он проделал длинный путь, зная, где они находятся. Вы видите этот путь на карте Индии. В пригороде города Варанаси, или Бенареса, в нескольких километрах от города находится Олений парк. Можно пройти пешком от железнодорожной станции. Это древний заповедник, в котором заповедана охота на оленей. Вот там нашли приют бывшие ученики Шакьямуни.

Там они между собой говорили, и буддийские тексты передают их настрой: они были чрезвычайно огорчены предательством учителя и договорились между собой, что если он придет к ним, то они не будут его приветствовать по всем индийским правилам, как должен приветствовать ученик учителя. Не дадут ему воды, не омоют ему ноги и т.д. И вот появляется Будда. Несмотря на свою договоренность, эти пять учеников делают все наоборот, вопреки тому, о чем они договорились. Один из них подстилает подстилку, другой приносит воду, и т.д. Они совершают обход вокруг учителя по традиции и садятся у его ног слушать проповедь.

Та проповедь, о которой сейчас пойдет речь, и сегодняшняя наша беседа будет целиком ей посвящена, называется Дхарма-чакра-правартана Сутра, «Сутра о первом повороте колеса дхармы». Я уже упоминал, что у нее много названий. «Бенаресская проповедь», «Проповедь о страданиях», «Проповедь о четырех благородных истинах» и т.д. И в буддийском мире, и в научном буддологическом мире, который изучает буддизм, безусловно считается, что эта сутра имеет огромное значение для всего буддизма, для понимания его основ. Сами буддисты говорят, что те, кто понимает суть этой проповеди, суть четырех истин, которые изъяснил Будда, тот уже очень сильно продвинулся на пути Дхармы.

Итак, я буду местами зачитывать эту сутру. Она находится в палийском каноне. Буддийские тексты записываются точно так же индексно, как и тексты других религиозных книг, великих книг религий, таких как Библия или Коран. Найти по индексу этот текст можно в Трипитаке, буддийском палийском каноне. Самъютта Никая, 56.11. Такой вот сложный индекс у этой сутры.

«Так я слышал: однажды, когда Господь пребывал в Оленьем парке , в [Рши-патана], прибежище Риши, близ Бенчто ареса, он обратился с такими словами к пяти монахам.

Двух крайностей следует избегать тому, кто, став отшельником, покинул свой дом. Первая крайность, о монахи, – приверженность к плотским удовольствиям. Эта приверженность вульгарна, неблагородна и неразумна. Вторая крайность – в приверженности к умерщвлению плоти и самоистязаниям, что так же вульгарно, неблагородно и неразумно».

Вот здесь уже в первом абзаце вводится достаточно всего, чтобы поговорить об этом более подробно. Во-первых, зачем в любой буддийской сутре своеобразная визитная карточка буддийских текстов: «Так я слышал». Когда вы открываете буддийский аутентичный текст, сутру Будды, слова Будды, они всегда будет начинаться этими словами. Здесь намек на устную передачу этих текстов. На санскрите эти слова звучат так: [Ивам мес сутам], «Так я слышал».

Обратите внимание еще раз на то, что он обращается не ко всему человечеству, а к тем, кто, возможно, способен понять его слова, к пятерым монахам. Это обуславливает некоторую сложность понимания буддизма в том плане, что буддизм и буддийская истина не обращены ко всему человечеству. То, о чем говорит Будда, адресовано сознанию отдельного человека. И так построены многие буддийские диалоги.

Дело в том, что Будда говорит в диалогах со своими учениками и теми, кто приходит интересоваться дхармой. Эти диалоги в чем-то напоминают диалоги Сократа, но это не монолог и не вещание некой истины, а всегда работа с пониманием. Он постоянно спрашивает: «Понял ли ты то, что я говорю? Так ли ты понял? Объясни!» И ученик повторяет. Множество педагогических приемов, используемых в образовании, можно найти в буддийских текстах, и в этом смысле Будда – незаурядный педагог. Т.е. то, что он говорит, обращено к индивидуальному сознанию, даже если слушают его пять, или сто, или пятьсот и больше людей.

Понятие крайностей

Здесь вводится понятие крайности. Этот аспект первой проповеди Будды часто недостаточно отражен в книгах по буддизму, которые можно встретить. Путь Будды часто описывают как срединный путь. Он вводит понятие середины, средины, как чего-то, что расположено между крайностями. Это можно понимать наивно, как бы искать мудрый путь, выход между двумя сложившимися ситуациями, жизненными или теми, которые с каждым из нас случаются. Но интересно, что Будда говорит совершенно о другом. Здесь у него крайности, которые он показывает через образ жизни человека. Первая крайность – это приверженность плотским удовольствиям. И вторая крайность – это склонность к аскетизму, приверженность к умерщвлению плоти и самоистязаниям.

С первой крайностью более-менее все понятно: если человек потакает своим желаниям, если его жизнь представляет собой своеобразное саморазрушение, то здесь понятно, что это крайность, что жизнь мудрого следует иным путем. Но почему же аскетизм объявляется Буддой неверным образом жизни и мысли? В других религиях, в которых есть, в частности, монашеский путь, мы часто находим, что аскетизм высоко ценим, и отказ от любых чувственных удовольствий  и лишение себя того, к чему ты привык, — такой образ жизни пользуется уважением среди людей. Почему же Будда называет этот путь вульгарным, неблагородным и неразумным?

Дело в том, что здесь, на примерах этих двух видов образа жизни, Будда свидетельствует о склонности человеческого мышления. Оно устроено именно таким образом, что всегда избирает путь противоположностей, путь крайностей. Структура нашего сознания ориентирована на простые бинарные оппозиции: да – нет, прав – неправ, хорошо – плохо, добро – зло, жизнь – смерть, победил – проиграл. При внимательном рассмотрении этих оппозиций кажется, что мы понимаем, о чем идет речь, и всегда способны выбрать некий разумный путь. Но Будда утверждает, что обычный человек, необученный человек, не стоящий на пути Дхармы, не способен мыслить иначе. Он мыслит исключительно в рамках мышления крайностей, мышления противоположностей.

Итак, наше сознание ориентировано на крайности и другим, по умолчанию, быть не может. Что подразумевает здесь Будда? Если человек не способен как бы выйти за пределы своего мышления, своего сознания, посмотреть на него извне, то Будда как раз замечает это, заявляя, что он – то существо, которое может посмотреть на обычного человека извне.

Что здесь артикулирует Будда? Будда здесь артикулирует понятие чистого сознания, т.е. сознания, не привязанного к какому-либо итогу, к какому-либо результату достижения крайностей. Ну, опять же, победы, если речь идет о войне. Или удачи, если речь идет о торговле. Или крайней аскезы, если речь идет о том, что человек, например, решил отрешиться от всего социального, от себя, от своих привязанностей, и истязает свою плоть, ожидая, что он таким образом победит все желания. Подобный образ мыслей – а все начинается с мыслей, потом только переходит в образ жизни – вредит чистоте сознания.

Будда показывает, что крайности – это то, что находится за пределами чистоты сознания. Чистое сознание не способно быть в состоянии крайности, в состоянии, например, какой-то экзальтации, когда человек превращается в само желание, саму страсть. Крайнее желание всегда связано с сильным желанием чего-то достичь.

Интересно, что Будда характеризует крайности таким изящным образом с точки зрения языка. Он не упоминает, что за этими крайностями следует, например, какое-то наказание, или уничтожение, или какое-то состояние вечных мучений и т.д. Он говорит, что крайности всего лишь вульгарны, неблагородны и неразумны.

Вульгарность и благородство

Слово «вульгарны» здесь имеет особый подтекст, поскольку на санскрите это слово звучит буквально так: [пуддху-джана]. В переводе на русский язык это можно охарактеризовать так: обычный, грубый, брутальный человек. Т.е. человек, который не особо следует и одарен какими-то жизненными тонкостями, этикой. Он действует так, что достигает своих желаний без оглядки на что-либо. Он не озабочен ни культурой, ни этикой. Такой человек ведет себя примитивно, скажем так.

И эта примитивность связана с неблагородным поведением. Вот что здесь важно. Потому что в этих словах Будды есть уже эстетическое видение человека: человек, ведущий себя грубо, некрасив и неблагороден, он как бы не аристократ в духовном смысле. Будда здесь достаточно сильно подчеркивает, что речь идет о разных антропологических взглядах на человека. В рамках антропологии он делит людей на тех, кто подвержен крайностям или проводит жизнь вот в этом состоянии вульгарности… Ну, опять же, вульгарность – это обычность, простота. Неблагородная простота.

И вторая категория – это благородство. Не напрасно первую проповедь Будды еще называют «Проповедью о четырех истинно благородных». Вот здесь понятие «благородный» относится не к благородным истинам, которые мы услышим дальше, а к определенному образу человека, который, в отличие от вульгарного человека, обычного человека, благороден. Но благороден не потому, что он принадлежит к какому-то роду, не потому, что он происходит из знатной семьи или отличается еще каким-то социальным статусом – богат и т.д. Благороден он не поэтому. Это качество людей, которые осознают, что их сознание находится в плену крайностей.

Восьмеричный серединный Путь

Прочтем дальше. «Избегнув обеих этих крайностей, так ушедший постиг серединный Путь – Путь видения, знания, Путь, приносящий успокоение и дарующие особое знание, Путь, что ведет к пробуждению и нирване. Что же это за срединный Путь, о монахи? Это просто благородный Восьмеричный серединный Путь. И вот что он такое. Это правильное видение, правильное намерение, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное обратное вспоминание и правильное сосредоточение сознания. И этот пусть ведет к успокоению, пробуждению и нирване».

В этом абзаце вводится еще одна категория – категория Пути. Если мы рассмотрим буддизм с точки зрения как бы фундаментальных основ, которые эта религия и философия полагает в основании мира, то, скорее всего, никакого внятного ответа на эти вопросы мы там не найдем. Буддизм ничего не говорит о творце мира, скорее он ставит под сомнение существование такого персонажа. Буддизм ничего не говорит о конечных целях Вселенной, о направлении ее развития, об эсхатологии. Ну да, в дальнейшем появляются уже эсхатологические ожидания в буддизме, но это позднее. Мы сейчас говорим о том, что мы можем найти в раннем буддизме, в проповедях Будды и в самом раннем слое, который мы сейчас исследуем.

Мир, в согласии с буддийским философским дискурсом, выглядит абсолютно бессистемно. Он не имеет начала во времени, он никогда не будет иметь конца. Под миром подразумевается сансара, т.е. мир, главный закон которого – это закон повторения, закон цикла. Сансара бесконечно воспроизводит себя. Мы это видим в природе, в различных круговоротах, которые в ней существуют, от круговорота воды, дня и ночи, времен года, вращения вокруг светил, светила вращаются еще вокруг галактик, и т.д. Этот закон цикличности был известен в Индии еще до буддизма, но Будда его достаточно хорошо исследовал и понимал, что речь идет о повторении одного и того же, что в нем нет ни начала, ни конца. Таким образом, с одной стороны, здесь мы наблюдаем систему. Цикл, круг, повторение – это система. С другой стороны, это бессистемная система, она никуда не ведет. Никакой конечной точки у этой системы нет и, скорее всего, не было.

Когда у нас будет разговор о буддийской космологии, мы уточним многие из тех понятий, которые я сейчас как бы вчерне сказал, скорее для того, чтобы обозначить контуры буддийского мышления, чем проанализировать многочисленные тексты, в которых говорится о буддийской космологической модели. Мы об этом будем говорить, но сейчас важно следующее: что этот мир направляется в никуда, и всегда так было. И никогда не было начала у этого направления в никуда. Можно ожидать или видеть, что по орбитам движутся небесные тела, туда запускают спутники, например, и мы наивно думаем, что существует какой-то закон вращения по орбите. Почему они не падают?

Я беседовал с одним физиком, известным космологом, который поставил все на свои места. Он утверждает, что все падает. Просто вращение Земли не дает возможности предмету, находящемуся на орбите, упасть. Точно так же движется Земля, точно так же устроена вся Вселенная: все находится в каком-то беспорядочном, хаотичном состоянии, все падает.

Наша жизнь не отличается от этого принципа: мы тоже неизвестно куда идем. Какие бы мы цели перед собой не ставили, все равно нас ожидает известный финал. И вот во фразе, которую мы сейчас прочитали, в фразе о пути Будда говорит: «Избегнув обеих этих крайностей, так ушедший постиг серединный Путь». Здесь понятие «Путь», «Паддха» пишется с большой буквы. Вводится понятие структурирования Вселенной, т.е. ее осмысленное существование начинается с движения по Пути. И оно не отделено от индивидуального сознания того, кто движется по Пути. Путь – это не некая универсальная истина для всех. Путь для того, кто понял эту истину. И этот человек не может быть социальным коллективом, т.е. это понимание не может быть социальным, только индивидуальным.

Итак, это путь видения, путь знания, путь, приносящий успокоение и дарующий особое знание. Здесь Будда вводит уже… Цель Пути обозначена: это Путь видения, знания и т.д. Путь, который ведет к пробуждению и нирване. И дальше структура Пути. Структура Пути состоит из восьми элементов. Эта восьмеричность отражена, в частности, во многих символах буддизма, но для примера – один из самых общепризнанных символов буддизма. Это вот такое колесо. Восемь лучей. Здесь это Восьмеричный Путь, обозначенный Буддой как то, что необходимо совершить для того, чтобы как бы привести в порядок себя, свое сознание и всю Вселенную.

Правильное воззрение и правильное намерение

Структура этого Восьмеричного Пути делится на три этапа. Первые два этапа – это невидимые никому, но хорошо осознаваемые этапы подготовки к Пути. Здесь говорится о правильном видении и правильном намерении. Под правильным видением подразумевается как бы выход из состояния неведения, понимание того, что нами движет.

Мы как люди, как сознательные существа обладаем огромным ресурсом, который называется сознанием. Мы им обладаем, и у нас есть уверенность, что мы его контролируем, но простое наблюдение за собой позволяет увидеть, что оно очень трудно контролируется. Достаточно проделать простое упражнение, чтобы убедиться, на каком уровне находится наш контроль над тем, что происходит: сосредоточить свое внимание на каком-то предмете и удерживать его в течение одной минуты. Этот тест очень хорошо показывает, что для большинства людей эта операция будет невозможной, эта практика приведет к тому, что цель не будет достигнута. Очень быстро появляются мысли, которые уводят ваше сознание от того предмета, на котором вы сосредоточились. Ну, это самый простой пример, на самом деле их много. Есть разные жизненные ситуации, когда человек буквальным образом утрачивает свое сознание, предаваясь гневу, ревности, алчности или еще какому-нибудь качеству, когда сознание отсутствует.

Дальше следует понятие «правильное намерение». Здесь следует немного рассказать о том, что буддизм предлагает, предполагает под очень популярным в Древней Индии понятием «карма». В переводе с санскрита это слово означает просто действие, больше ничего. Действие, обусловленное причиной. Это никакой не закон, это эмпирическое наблюдение. В европейском философском словаре есть такое понятие – каузальность, причинность. Любое действие обусловлено причинами, любой акт имеет то, что ему предшествовало. Карма – то же самое.

Но размышления древнеиндийских философов по поводу того, что же движет кармой, приводили к очень разным мнениям. Напомним, что под этим словом джайны понимали буквально вещество, которое как бы становится грузом, который прикреплен к душе и не дает ей возможности быть свободной. Буддизм понимает карму иначе. Любое действие заряжено, но чем? Сознание, чит, изначально чисто. Описать его невозможно. В общем-то, даже современная философия сознания, которая существует в XXI в., особенно бурно развивалась в ХХ в. в Соединенных Штатах, в Австралии, не пришла к единому выводу и не описала этот удивительный феномен, который мы именуем сознанием. Можно говорить только о том, что порождено сознанием, т.е. о его действиях и предикатах, о том, что оно всегда направлено на объект и проявляет себя в каком-то движении. Но где основа этого движения, в чем оно заключается?

Будда предлагает, вводит категорию «четана». В переводе с санскрита это понятие означает «намерение». Т.е. в тот момент, когда наши мысли рассредоточены, мы думаем обо всем и ни о чем, мы мыслим что-либо, например, свой маршрут сегодняшний, или свои разговоры с другими людьми, или то, что нам нужно сделать – вот это находится в состоянии какого-то еще неопределенного… Не имеет определенной структуры. В отличие от этого намерение – это когда этот хаотический мир превращается в программу действия, т.е. когда мы знаем, что именно мы сделаем, и начинаем двигаться в этом направлении, делать.

Намерение рождается не во внешнем мире, оно следует изнутри нашего сознания. Это проявление того мира, который мы и окружающие нас люди не наблюдаем эмпирически. Мы знаем о своем намерении, например открыть окно, или сходить в магазин, или поехать на работу, или забрать ребенка из детского сада и т.д., но не видимое никому действие ума. Вот Будда утверждает, что четана, намерение, есть не что иное, как источник кармы, и он находится не в эмпирическом мире.

Т.е. убийство или насилие, или еще какое-либо зло – его источник находится не в акте самого убийства, а глубже и перед ним. И любой акт, таким образом, диктуется тем, что происходит у человека в его сознании. И он направляет кармический процесс, т.е. он обуславливает, запускает в действие все механизмы… Ну, тут неправильно будет сказать «воздаяния», потому что тут нет того, кто наказывает или милует. Это закон, действующий сам по себе, закон, действующий в силу самосуществования, полностью, следуя мысли Канта, вещь в себе. Это не то, что мы можем познать. Если человек совершает зло, то за этим следует наказание не потому, что кто-то наказывает, а в силу совершенного деяния, в силу того, что оно порождает определенные следствия и в тебе самом, и в окружающем мире, и в том человеке, по отношению к которому совершено зло. И, напротив, благое действие устроено точно так же, но с другим знаком.

И вот здесь, когда Будда говорит о втором элементе Восьмеричного Пути, о правильном намерении, речь идет о том, что человек очень хорошо понял, что его жизнь находится в неуправляемом состоянии, в состоянии отсутствия любого намека на результат. Т.е. результат в чем? Он должен быть понят, он должен быть сформулирован, он должен на контрасте пройти через рефлексию над своей жизнью, и в этой рефлексии должна быть видима ошибочность совершенных действий. А действия совершаются мышлением и намерением, которое опять же обусловлено движением из одной противоположности в другую. Можно ли этот принцип остановить, что-то с ним сделать, пойти против течения? И вот когда человек понимает, что ему надлежит…

В состоянии понимания он понимает, какой вред наносит ему обычная жизнь, если он ничего не предпринимает для преодоления этой обычности. Ну, т.е. она просто никуда не ведет, она ведет к повторению сюжета, одного и того же. Такой бесконечный сериал – рождение, взросление, зрелость, старость и смерть. Один и тот же сериал, просто в разных культурах, в разные времена, с разной степенью напряжения. Но сценарий один и тот же. И вот можно ли выйти из этого состояния повторения?

Да, если это понято экзистенциально. Тогда за этим следует намерение двигаться, изменить свою жизнь в соответствии с тем, что понято. А изменить свою жизнь можно не механически, избегая зла, или неверных поступков, или немудрых решений, а наблюдая за своим сознанием и мышлением. Наблюдая за тем, как мы поступаем, что мы думаем, что мы говорим, как это соотносится с тем, движемся ли мы из одной крайности в другую. Здесь нужно еще и уметь понимать собственное тело как отражение мышления. Но об этом мы поговорим позднее, когда будет разговор о буддийских практиках. Тело тоже имеет большое значение, за ним нужно уметь наблюдать.

Итак, эти два элемента Восьмеричного Пути показывают, что подготовка все-таки нужна. Но эта подготовка не сводится к тому, что вам сообщают какие-то истины, а вы идете за своим учителем и дальше перекладываете всю ответственность на него. Нет, здесь двигаться нужно только самостоятельно и мыслить, рефлексировать, по возможности, не прерываясь никогда. Т.е. это мышление, эта саморефлексия должна не прерываться вообще никогда.

Правильные речь, действие и образ жизни

После того, как этот подготовительный этап пройден, следующие три элемента Восьмеричного Пути, как правило, именуются этапом изменения образа жизни. Дальше мы читаем: правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни. Здесь везде слово «правильный» фигурирует. Это тоже не случайно. «Неправильный» – это не то, чтобы абсолютно неразумный образ поведения, который виден другим. Нет. «Неправильный» – это означает, что так делают все. Так, как все – это неправильно. А так, как ты… и на основании чего ты поступаешь… Ты должен понимать почему ты так поступаешь. Не доверять этот вывод какому-то лицу, или книге, или наставнику, или начальнику, или кому бы то ни было еще. У тебя есть твое собственное сознание и мышление. Вот в чем заключается идея правильности, выраженная в буддийских текстах.

Итак, правильная речь. Это речь, лишенная двусмысленности, конечно, правдивая. Ложь и неискренность – это то, что опять же никуда не ведет и не делает поступки и жизнь правильными. «Сатия» — так обозначено это понятие, и не только в буддизме, но и в классической йоге и в других индийских системах. «Сатия» – говорить «суть».

За этим следует правильное действие. Это четвертый элемент Пути. Под действием подразумевается действие для себя. Это действие никому не очевидно, потому что каждый из нас руководствуется своими собственными мыслями и побуждениями. А правильность заключается в том опять же, что мы действуем сами, а не исходя из того, что нами руководит страх, тревога, уныние или, допустим, ожидание каких-то привилегий.

Это достаточно интересная категория, поскольку она о неочевидных проявлениях человека. Но ведь если понаблюдать за нашим ментальным миром, то можно много всего обнаружить, что является побудителем действий. И субъект, который рефлексирует в рамках движения по Пути, отмечает, чем конкретно, каким ментальным проявлением – страхом, тревогой или чем-то еще – обусловлено то или иное действие.

После этого следует перейти к образу жизни. Пятый элемент Восьмеричного Пути – правильный образ жизни. Здесь имеется в виду, что человек, постигший таким образом Путь, постигающий Путь… Под Путем понимается не Путь в этой лишь жизни, потому что сознание человека настолько омрачено, в согласии с буддийским представлением о том, насколько мы глубоко находимся в неосознанности и насколько наше мышление, наше сознание, наши поступки еще далеки от совершенства, далеки от чистоты, – этот Путь развернут в понятие, которое в буддийской махаяне (одно из буддийских направлений, самое крупное) исчисляется тремя неисчислимыми кальпами. Т.е. это могут быть и миллиарды перерождений, прежде чем человек, живое существо достигает результата.

Это длинный Путь. Он может быть короче. В одной из сутр ученики Будду спрашивают: «Ну сколько минимум? Скажи, за какое количество жизней можно достигнуть результата?» Будда показывает  на примере, который объясняет, что на самом деле Будда… У него можно найти такую удивительную иронию в текстах! Он испытывает учеников, в каком-то смысле эпатируя их. Он говорит: ну, если сильно будет стараться, то в течение семи жизней. Потом говорит: ну ладно, если еще сильнее будет стараться, то шесть жизней. И потом сводит это число до трех жизней. И в принципе ряд буддийских школ утверждают, что этот Путь можно проделать в течение одной жизни, об этом мы тоже будем говорить.

Это сложный Путь, но, достигнув понимания того, что следует изменить образ жизни, он меняется… Вот это уже социальное измерение Пути. Если человек, например, торгует оружием, или его работа связана с насилием над другими людьми… Будда никогда особо не занимался тем, чтобы устанавливать какие-то этические правила для мирян. Будда говорит с монахами. Вспомните, что сначала он пришел к своим ученикам. Он основал монашескую сангху, монашескую общину, т.е. общину людей, которые уже были вне мира, он говорит с ними. А когда к нему приходили миряне, он много чего им говорил, но обычно не устанавливал общеобязательных правил. Ну, и точно так же не вел разговора о том, какие профессии вредят человеку, какие приносят пользу.

Но вот особая все-таки нелюбовь у Будды была. Он не любил профессию мясника. И он об этом говорит с большим отвращением. Он презирает войну, презирает алчность и ненавидит профессию мясника. Человек в рамках правильного образа жизни должен выбирать такой образ своих действий, такую профессию, что определяет образ жизни во многом, которая не связана с насилием, не связана с ложью, не связана с огорчением других живых существ, с принесением им вреда и несчастий. Вот что означает этот элемент Пути – правильный образ жизни.

Усилие, память, сосредоточение

И дальше следуют три оставшихся элемента – шестой, седьмой и восьмой, которые относятся к сосредоточению, т.е. уже к практике работы человека со своим сознанием. Шестой элемент Пути благородных называется «правильное усилие». Здесь подчеркивается, что усилие необходимо. Усилие – это преодоление себя, преодоление обычности, преодоление обычного течения вещей. Т.е. нужно совершить какой-то поступок с собой, выйти из комфортного, привычного состояния. Как, например, выйти из сна, пробудиться буквально утром. Для некоторых людей это трудно. Но, преодолев сонливость, можно войти в состояние бодрствования. И каждый раз это – усилие. Вот такое усилие тоже должно стать перманентным, постоянно присутствующим фактором в жизни человека, движущегося по Пути.

Обратите внимание, что я не говорю слово «буддист». Не буддиста! Это не человек, следующий за каким-то учителем, а человек, движущийся по Пути, путник, [паддхин] – такое было название. Это человек, как бы уже не являющийся тем самым обычным человеком, пуддху-джана, вульгарным, тем, кто руководствуется обычностью и течением вещей самих по себе. Установка на дисциплину… А дисциплина прежде всего заключается в дисциплине мышления. На санскрите это качество человека называется самвара. Противоположность этому – асамвара, недисциплинированность, хаотичность, спонтанность. Но опять же спонтанность чем побуждаемая? Человек не знает, чем она побуждаема. Он плывет, это течение, оно куда-то течет. Все реки текут в море, море не переполняется. А самвара – это контроль над собой, тотальный контроль всех побуждающих факторов, осознанность каждого мгновения жизни. Он ведет к следующему… Вот установка на усилие, усердие, преодоление себя поименована здесь в качестве элемента Пути.

Следующий элемент Пути обычно сложно переводится на русский язык, в большинстве переводов – правильное памятование. Что это такое, обычно трудно объясняется, особенно в таких популярных книгах по буддизму, в неакадемической литературе. Но речь здесь идет об одной из буддийских практик, которая называется практика сати, или практика памяти. Есть сутра, которая полностью посвящена техника этой практики. Это древняя сутра, называется Сати-Паддхана сутра. Паддха, слышите? Сати-Паддхана. Сати – это память, Паддха – Путь. Т.е. память о Пути, практика памяти Пути.

Но на самом деле это практика редукции, наблюдения над своим существом не только с точки зрения того, о чем мы мыслим, но и с точки зрения того, что мы делаем, какие мы движения производим руками, ногами, глазами… Полный контроль над этим, полное понимание, что побуждает то или иное действие, что его провоцирует. Это как бы память, как бы вглядывание в предыдущую мысль. И из этого движения по предыдущему, по памяти, можно составить непрерывную линию. И когда монах, наблюдая себя, видит себя же в памяти своего сознания, он тренирует сати. Опять же, Сати-Паддхану сутру можно прочитать, она вполне доступна. На ней основано множество буддийских практик, в том числе популярная в современном мире практика випассана. Мы тоже об этом будем говорить в свое время.

И, наконец, последний, восьмой элемент Пути называется «правильное сосредоточение». В русском языке это не очень понятно. На санскрите это слово звучит как «самадхи», «самади». Это результат. Т.е. когда все предыдущие элементы Пути проделаны, человек начинает понимать, его сознание обретает новое качество, в котором ему открывается подлинная природа сущего. Подлинная природа сознания и бытия вместе.

Буддизм не делит, в отличие от европейской философии, мир по принципу «субъект» и «объект». Т.е. сознание и бытие – там такой проблемы нет, какая была в европейской философии, начиная с античных времен, и, в общем, проходит через всю европейскую философскую традицию. Для буддизма бытие-сознание – это одно слово. Как бы если бы мы объединили два этих понятия и не разделяли их. Бытие-сознание. Т.е. наблюдение природы вещей как она есть. Вот это уже качественное изменение, его мыслью и представлением нельзя достичь, оно достигается только в ходе практики Пути. Самадхи.

Бывает неправильное самадхи. Бывает достижение, которое что-то нам сообщает о природе вещей, но человек неверно его воспринимает, и тогда вся его практика может быть разрушена. Буддийский Путь – это Путь очень аккуратный, осторожный, ошибиться нельзя. Не стоит. Конечно, пожалуйста, если кто-то хочет, то можно и ошибаться, двигаться собственным каким-то путем, но лучше этого не делать, потому что человеческая жизнь – это драгоценность, которую лучше использовать на достижение того высшего, что нам дается хоть немножечко понять и уловить.

Видите, как много мы сказали, объясняя Восьмеричный Путь, и это далеко не все, что можно о нем сказать. Это лишь некая поверхность, которая вводит нас в герменевтику этого текста, в его понимание с точки зрения самого буддизма. Но мы еще не говорили об истинах.

Первая истина благородных

Еще раз подчеркну, что название «благородная истина», или «благородные истины», или «четыре благородных истины» — это один из переводов. Он вполне возможен. Но если задуматься над смыслом понятия «благородная истина», то становится странно: а как истина может быть неблагородной истиной? Нет, речь идет, и это отражено во многих переводах, в нашей отечественной буддологической школе это присутствовало, не о благородных истинах, а об истинах благородных, т.е. тех людей, которые обрели – сами, без всякого побуждения извне! – такое качество, как благородство, арья. Это этноним, с которыми ассоциируются племена, в древности пришедшие в Индию. Но в учении Будды это понятие означает внутреннее благородство, и оно никак не связано ни с этническим, ни с каким-либо еще социальным превосходством одних людей над другими. Это благородство абсолютно другого характера, и об этом мы уже немного говорили. Это такой вид антропологии.

И  вот истины для благородных. «Первая истина. Вот, о монахи, благородная истина о страдании. Рождение – это страдание, старость – страдание, болезнь – страдание, смерть – страдание. Грусть, печаль, тоска, боль, отчаяние – страдание. Встреча с горестным – страдание. Расставание с радующим – страдание. Неполучение желаемого – страдание. Словом, пять скандх – страдание».

Здесь вводится новая фундаментальная категория буддийской философии, которая на санскрите звучит как «дуккха», а по-русски – страдание. Перевод на русских язык условно правильный, хотя в русском языке понятие страдания нагружено экзистенциальными смыслами, и как-то мы чувствуем отсылки к русской классической литературе, к Достоевскому, к русской религиозной философии, к философам, которые рассуждали о проблеме страданий человека, о том, что это некий груз, но груз, который необходим для преображения.

Но экзистенциальное понимание страдания не имеет буддийских оттенков. Буддийское слово «дуккха» очень простое. Чтобы показать, каково понимание этого слова, достаточно заглянуть в Книгу Экклезиаста, которая входит в Библию. Там есть рефрен, который часто повторяется, Экклезиаст буквально говорит следующее: «Все суета и томление духа». Опять же, с суетой все вроде бы понятно. Т.е. все, что происходит в этом мире – суета и томление духа. Все, что делает человек. Потому что то, что он считает подлинным, таковым не является, а является суетой и томлением духа.

Вот томление духа не очень понятно. Древнееврейское слово «руах», которое там встречается,  можно перевести как «дух» и как «ветер». И один из современных переводов Книги Экклезиаста очень хорошо передает вот эту особенность. Что происходит с человеком в результате действий, движения по жизни? Ловление ветра. Мы пытаемся его ловить ладонями, он не ловится. Вот примерно то же самое означает слово «дуккха». Как бы фрустрация. Мы надеемся на некий результат, который нам принесет то или иное действие, но этот результат, как правило, бывает в лучшем случае неполным, а в худшем – огорчительным.

За примерами не нужно ходить: посмотрите на людей, которые влюблены, намерены жить вместе всю жизнь и умереть в один день, как говорится, прожив в счастье и радости… И вдруг через год они разводятся. Или масса других примеров, которые показывают, что то, чего человек ожидает, не соответствует тому, как есть. Вот это ловление ветра – это простая вещь. Т.е. это некая простая, редуцированная функция любого акта. Причем под актами подразумевается вся психофизиология. Сюда входит и мышление, и ментально организованная жизнь, которая тоже…

Мы можем страдать мысленно, и эти страдания никому не видны. Страдаем мы, например, оттого, что чего-то не получили. Или что-то у нас отняли, или нас обидели. Наше страдание может порождаться какими-то совершенно фантомными происшествиями, например то, как со мной поступили, не соответствует моим представлениям о собственном достоинстве, и т.д. Да этого миллион! Если мы внимательно понаблюдаем за собой, мы увидим это качество, многообразно проявляемое.

Тут интересно, что Будда артикулирует внимание на особых проявлениях страдания, таких как болезнь, старость, смерть, разлука с любимым, соединение с нелюбимым. Ну, в этой сутре все достаточно хорошо редуцируется к фактам. К таким фактам, с которыми поспорить невозможно. Например, болезнь – это страдание, с этим спорить нельзя, невозможно. Но, разворачивая буддийский психокосм, наблюдая, как буддизм мыслит реальность, она там устроена чрезвычайно сложно. Это чрезвычайно сложно для понимания. Основы буддийской философии очень сложны. Даже в самых подходах своих, в самых началах необычны и сложны.

Мы эту карту все же попытаемся разложить и представить. Представьте, что реальность – это туристическая карта, на которой изображены маршруты. Каждый миллиметр этого пути, каждый миллиметр этой реальности содержит в себе дуккху, если присматриваться к элементарному устройству реальности, элементарному устройству нашего бытия. Но мы как бы неспособны это заметить. Это способен заметить Будда, и, собственно, он об этом сообщает человеку. Напомню, что он уже не человек. Это другое, иное существо. И он как бы с высоты своего буддства сообщает, что он наблюдает карту реальности, в которой живет сознание живых существ, как карту страданий. Почему?

Понятие дхармы

Это несложно объяснить. Вернее, и сложно, и несложно. Опять же придется прибегнуть к понятию, над которым мы еще много будем размышлять, – это понятие дхармы. Но не в том смысле, в котором мы раньше говорили об этом, как закона, некоего закона Будды, закона бытия, универсальной истины и т.д. Нет. Дхарма еще существует как своеобразные элементы реальности.

На самом деле очень неправильно сводить это понятие к материальным явлениям реальности, т.е. эпифеномену реальности. Неправильно говорить об этом как об атомах или субстанциях. Это нечто другое. Ну, неважно. Мы сейчас ведем разговор о том, что каждый элемент реальности имеет две фазы, два состояния. Это же относится к каждой мысли, каждому чувству, каждому фрагменту нашей жизни в их разных проявлениях, как то семья, работа, здоровье и т.д. Это все разные проявления человека, и в каждом из них присутствуют два фактора. И точно так же в фундаментальной реальности, в каждом ее элементе тоже присутствуют два фактора. Это возникновение и прекращение. Это тоже фундаментальный закон буддийской философии: возникновение и прекращение. Каждая дхарма имеет две этих фазы. Поскольку все в нашей жизни протекает во времени, то мы это можем понаблюдать, вспомнив себя, вспомнив детство. Ведь оно возникло и прекратилось, да? Вспомним какое-то сильное переживание, влюбленность, например. Оно возникло и прекратилось. Можно сюда отнести все что угодно. Болезнь опять же возникла и прекратилась, если вы лечились. И т.д.

Закон возникновения и прекращения невозможно как-то изменить. И само по себе существование такого онтологического механизма, который в нас проявляется, мы через него проходим или он через нас, в котором нам нужно постоянно соглашаться с тем, что все, что происходит с нашим опытом, с нашим мышлением, с нашей жизнью и другими людьми, — все это возникает и прекращается. К этому очень трудно привыкнуть. Это борьба, которую человек может вести всю свою жизнь, например, сопротивляясь прекращению чего-то, к чему он привык. Или сопротивляясь возникновению нового, к чему не привык, но о чем ему, например, сообщают его дети. Человек может сопротивляться, например, каким-то юношеским увлечениям, моде или музыке, и т.д. Ему может казаться это чуждым и ненужным. А это уже возникло! Это с другим человеком уже произошло. И т.д.

Т.е. вот эта неровность и состояние бесконечных перемен содержит в себе каждое мгновение этих перемен, поскольку это тотальность. Реальность тотальна, она содержит скрытые элементы перемен, которые для нас абсолютно не очевидны. Это все несет в себе вот этот фундаментальный закон дуккхи, закон страдания, в котором человек живет, осознавая его лишь отчасти. А Будда видит его во всей полноте.

Вторая истина благородных

«Теперь, о монахи, благородная истина о возникновении страданий. Оно в жажде, в алчбе, которую производит новое существование. Связано оно с наслаждением и страстью. Алчба всегда находит себе удовлетворение то здесь, то там. Эта жажда наслаждения, жажда существования и жажда несуществования, самоизбывания».

С этой истиной связано путешествие в особый психоментальный мир, в мир изменяющихся состояний человека. В буддизме это называется на санскрите Пратитья-Самутпада, или закон зависимого происхождения. Этот закон получил широкое распространение в буддизме. Он является обязательным элементом программы обучения в любых буддийских школах и имеет фундаментальный характер, примерно такой же, какой имеет таблица умножения для изучения математики. Мы его рассмотрим, элемент за элементом. Он интересно и изящно иллюстрирован в буддийской традиции, в индийской традиции, в позднеиндийской традиции буддийских университетов, других школах буддизма. Перед вами бхава-чакра, колесо бытия, в котором сформулирован закон зависимого происхождения.

Материалы
  • Дхаммачаккапаваттана сутта Самьютта никая 56.11 (первая проповедь Будды)
  • Аячана сутта Самьютта никая 6.1 (сутта о просьбе Брахмы)
  • Дхаммапада. Перевод с пали, введение и комментарии В.Н. Топорова. М., 1960. →
  • Пятигорский А.М. Введение в изучение буддийской философии (девятнадцать семинаров). М., Новое литературное обозрение, 2007.
  • Торчинов Е.А. Введение в буддологию. Курс лекций. СПб., 2000.
  • Андросов В.П. Будда Шакьямуни и индийский буддизм. Современное истолкование древних текстов. М., 2001.
  • Альбедиль М.Ф. Буддизм: религия без бога. СПб., Вектор, 2013 г.
  • Ермакова Т.В., Островская Е.П. Классический буддизм. СПб., Петербургское Востоковедение,1999.
  • Конзэ Э. Буддизм: сущность и развитие. СПб., Наука, 2003.
  • Рис-Дэвидс Т.В. Буддизм. Очерк жизни и учений Гаутамы Будды. СПб.,1906.
Галерея (42)
Читать следующую
6. Основы буддийской доктрины. Колесо бытия
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше