4
/15
Основатель буддизма и его жизненный путь
Попытка реконструкции исторической личности Сиддхарты Гаутамы через сопоставление биографического мифа и проповеди Будды.

Сиддхарта из рода Шакьев

Здравствуйте, уважаемые слушатели! Сегодня мы начинаем разговор собственно о буддизме с фигуры основателя этого учения, которым многое сказано в культуре, которое часто называют философией, религией, психопрактикой – как только не обозначают это огромное, имеющее мировое значение явление в культуре, религии и философии!

Основателя буддизма звали Сиддхартха. Это его личное имя. Он происходил из рода Шакьев. Фамильное его имя Гаутама. Когда он покинул свой дом, через какое-то время ему было дано имя Шакьямуни – это означает «мудрец из рода Шакьев». Когда разговор идет об этом человеке (а речь именно об исторической фигуре, в этом не сомневаются ученые-исследователи, буддологи всего мира), то, как ни странно, у меня, например, как у исследователя буддизма, хотя буддистом я не являюсь, всегда возникает большая трудность.

Дело в том, что о жизни, биографии и деятельности этого человека разговор может идти только с каким-то огромным вниманием и уважением к этой личности, поскольку она настолько необычна, настолько глубока, настолько серьезны те прозрения, о которых нам сообщают тексты, что об этом говорить очень трудно – все равно что говорить об океане или о звездном небе. Личность очень впечатляющая! И прежде всего тем, что он представляет собой своеобразный синтез той эпохи, в которую он живет.

Но трудности на пути разговора об историческом Будде все же есть. И прежде всего они заключаются в том, что личность Будды, его историческая биография, хотя она доносится до нас древними текстами именно как будто эти события происходили в данном царстве, в такое-то время, но эта биография полностью, почти на 100 % мифологизирована. Там нет ни одного надежного исторического элемента. Об этом говорил даже один из крупнейших немецких буддологов – что ни одна биография Будды не может быть достоверной.

Биография его описана в книгах и переводах Ашвагхоши, придворного поэта царя Канишки. Он жил в I в. н. э., уже спустя пять или шесть столетий после жизни Будды. Ашвагхоша сочинил поэму, которая называется «Жизнь Будды» и которая существует на русском языке в переводе Константина Бальмонта. В ней описывается история, которую многие хорошо знают еще со школьной скамьи, со школьных рассказов или сказок.

Жил-был принц, он чудесным образом родился. Во время его рождения пришли астрологи и предсказали его судьбу как судьбу великого царя. Но один из астрологов был не согласен с мнением большинства и сказал отцу Сиддхартхи, что он может быть великим царем, если сделает такой выбор. Но если он увидит страдания, болезни, смерть, то он станет великим спасителем человечества, Буддой, который приведет к просветлению всех людей на Земле. И после этого царь решает оградить своего сына от возможного неправильного, с его точки зрения, выбора. Он не хочет, чтобы сын стал религиозным деятелем, а хочет, чтобы это был его наследник, получивший наследство, и в его руки была бы передана власть. Шуддходана, так звали его отца.

И поэтому отец строит три дворца, в которых Сиддхартха пребывает длительное время до своего взросления. Там же, в окружении многих слуг, развлечений, прекрасного сада, все потребности и желания принца удовлетворялись немедленно. В этих условиях он находит себе жену, женится, живет с ней 13 лет, потом у него рождается сын, и через год после этого Будда покидает свой дворец, отдает охотнику в лесу свою царскую одежду, прощается со своим любимым слугой и отправляется в странствие, в лес.

И дальше начинается как бы его другая жизнь, в которой он раскрывается сначала как ученик шраманов, двое из которых подробно описаны, описаны их диалоги и то, чему царевич, уже порвавший с мирским статусом, научился. Дальше проходят шесть лет. Шакьямуни – так уже его зовут, – обучившись мудрости, уже сам может ее передать. Он окружен пятью близкими учениками, они практикуют различные виды тапаса, аскезы. Мы говорили на прошлом занятии, насколько интенсивна была аскеза в состоянии отшельничества в Древней Индии.

Многие люди занимались крайними аскетическими практиками, истощали свое тело, живя практически на волосок от смерти, занимались теми практиками, которые мы бы сейчас посчитали слишком жесткими, экстремальными. И в какой-то определенный момент Шакьямуни принимает решение уйти от такого образа жизни. Ну, об этом чуть позже мы поговорим. Сейчас нам достаточно бегло рассмотреть основные события его жизни, как его описывает, в частности, Ашвагхоша в своей «Жизни Будды».

Житийные штампы

Есть еще и другие похожие описания, например «Лалитавестара», такой древний текст, который тоже сообщает нам какие-то сведения, которые могут казаться биографическими. Но это все не биографические сведения, это сведения мифологические. Даже если рассмотреть сюжет о том, что у него рождается сын, когда ему 29 лет, а женился он в 16 лет. Между 16 и 29 годами прошло 13 лет, и детей у них, получается, не было.

Дело в том, что по индийской брахманистской традиции, и это отразилось позднее в законодательных текстах индуизма, почитателю богов и индусу, индуисту предписано выполнить несколько видов долга. Один из видов долга – в том, чтобы родить сына. Дочерей могло быть сколько угодно, нужно родить именно сына, нужно, чтобы в семье появился сын. И поэтому сюжет, что у Будды родился сын, указывает нам не на биографическое событие, а на исполнение одного из видов того долга, он должен исполнить. Он прошел все необходимое, чтобы ему уйти в отшельники. Жизнь человека в традиции достаточно просто, жестко регламентирована, поэтому здесь Будда просто проходит этот жизненный этап.

И точно так же в других элементах биографии. Над созданием образа Будды поработала фольклорная и мифотворческая традиция, которая не интересовалась никогда биографией отдельного исторического человека. Она всегда создавала некий обобщенный образ святого, просветленного, и эти образы часто похожи друг на друга. Вот почему мы находим очень много общего в мифологической биографии Будды и мифологической биографии Джины Махавиры, основателя джайнизма. Скажем так, множество подобий.

«Сутра о роскоши»

Тем не менее, буддийские тексты дают нам небольшую возможность взглянуть на то, что действительно происходило с мышлением и сознанием юноши, который впоследствии стал Буддой. Он жил в благоустроенных дворцах, а дворцов было три: один для пребывания летом, другой для пребывания зимой, третий для пребывания в сезон дождей. И описывая его нахождение там, одна из буддийских сутр говорит, что он жил в полной роскоши. Собственно, сутра так и называется – Сукхамала сутта, «Сутра о роскоши». Это текст, замечательный настолько, что я предпочел бы его прочесть, чтобы понять, какие зерна можем мы раскрыть в попытке увидеть реальную личность человека, о котором у нас нет, по сути дела, никаких точных, достоверных биографических сведений.

Это сутра о том, что происходило в его мышлении и сознании. Итак: «Монахи, я жил в роскоши, в предельной роскоши, в полной роскоши. У моего отца в нашем дворце были даже лотосовые пруды: в одном из них цвели красные лотосы, в другом белые лотосы, в третьем голубые лотосы, все ради меня. Я использовал сандаловое дерево только из Бенареса. Мой тюрбан был из Бенареса, моя туника, нижняя одежда и накидка тоже. Надо мной днем и ночью держали белый зонт, чтобы защищать меня от холода, жары, пыли, грязи и росы.

У меня было три дворца: один для холодного сезона, один для жаркого сезона и один для дождливого сезона. Во время четырех месяцев дождливого сезона меня развлекали во дворце для дождливого сезона музыканты, среди которых не было ни одного мужчины, и я ни разу не выходил из дворца. В других домах прислугу, работников и дворецких кормили чечевичной похлебкой и дробленым рисом, а в доме моего отца слуг, работников и дворецких кормили пшеницей, рисом и мясом.

Хотя я и был одарен таким богатством, такой полной роскошью, ко мне пришла мысль: «Когда необразованный, заурядный человек, который сам подвержен болезням, не преодолел болезней, видит другого человека, который болен, он испытывает страх, презрение и отвращение, забывая о том, что он сам подвержен болезням, не преодолел болезней. Если я, подверженный болезням, не преодолевший болезней, буду испытывать страх, презрение и отвращение при виде другого больного человека, это будет неподобающим для меня». Когда я заметил это, свойственная здоровым людям опьяненность здоровьем полностью прошла».

Сейчас сделаю паузу. Буддийские тексты содержат массу повторов. Если из буддийского канона вычесть повторы, то он уменьшится по крайней мере наполовину точно. Объяснение этому очень простое: эти тексты заучивались наизусть, и повторение было одним из приемов тренировки памяти. Если буквально их читать, то повторы как бы нагромождают текст, поэтому я в дальнейшем буду их опускать, как это делают современные буддологи, чтобы экономить пространство текста.

«Хотя я и был одарен таким богатством, такой полной роскошью, ко мне пришла мысль: «Когда необразованный, заурядный человек, который сам подвержен смерти, не преодолел смерти, видит другого человека, который мертв, он испытывает страх, презрение и отвращение…» – дальше повтор того, что мы слышали, буквально рефрен того, что было уже сказано. И дальше он говорит: «Если я, подверженный смерти, не преодолевший смерти, буду испытывать страх, презрение и отвращение при виде другого мертвого человека, это будет неподобающим для меня. Когда я заметил это, свойственная живущим людям опьяненность жизнью полностью прошла.

Монахи, есть такие три формы опьяненности. Какие именно три? Опьяненность молодостью, опьяненность здоровьем, опьяненность жизнью.

Пьяный опьяненностью молодостью, необразованный, заурядный человек ведет себя неправильно телом, речью и умом. Ведя себя неправильно телом, речью и умом, он – после разрушения тела, после смерти – возрождается в сфере обездоленности, с плохой участью, в нижних мирах, в аду».

То же самое говорится о пьяном опьяненностью здоровьем, и то же самое – о пьяном опьяненностью жизнью. И дальше окончание сутры:

«Подверженные рождению, подверженные старению, подверженные смерти, заурядные люди смотрят с отвращением на страдающих от того, чему они сами подвержены. И если бы я испытывал отвращение к существам, подверженным этим вещам, это бы не подобало мне, живущему так же, как они.

Придерживаясь такого отношения, зная Дхарму, без имущества, я преодолел всю опьяненность здоровьем, молодостью и жизнью, как тот, кто видит покой в отрешении. У меня возникла энергия, стало ясно видно Освобождение. Я уже никак не мог вовлекаться в чувственные удовольствия. Последовав праведной жизни, я не вернусь».

Обратите внимание, о чем эта сутра. Она о глубоких, серьезных размышлениях человека. Она о пересмотре какой-то онтологической позиции в отношении того, что нам принадлежит и что мы считаем исключительно своим: жизнь, здоровье, молодость. А что другие люди, они такие же или нет? Вот попытка преодолеть себя и выйти в этот универсум бытия, попытка представить себя как другого и другого как себя – в этом очень серьезный духовный поворот. И о том, что этот поворот осуществлен, и сообщает Будда в данной сутре.

Четыре встречи

Но в биографической истории присутствует нечто другое: он, живущий во дворцах, не видит, по вот этой мифологической истории, ни болезней, ни смерти, ему кажется, что жизнь наполнена таким же счастьем, такой же радостью и удовольствием, какие его окружают во дворцах. Он якобы не наблюдал окружающего мира, его надежно упрятали в укромное место, в котором он мог проводить всю свою жизнь, ничего этого не видя. Этот сюжет повторяется в разной литературе, его можно прочитать в разных книгах по буддизму, и в современных, и в детских, и во взрослых. Но видите, сутра является своеобразной первоосновой, источником для создания вот этого мифологического сюжета об инфантильном принце, который ничего не знал, не ведал.

Потом его слуга в определенный день выводит за пределы дворца на колеснице, он наблюдает радостно встречающий его народ, его осыпают гирляндами цветов, приветствуют, и тут он видит больного человека. Естественно, он спрашивает у своего слуги… Слугу звали Чанна. У всех буддийских персонажей есть имена, есть биографии, многие из них связаны родственными связями, это довольно интересное исследование. Ну вот, он спрашивает: «Кто это?» Он никогда не видел болезней. «Это больной человек», – отвечает ему Чанна. – «Болезнь может случиться с человеком в любое время и привести его к очень нехорошим последствиям, обездвижить его или как-то еще нарушить его спокойную жизнь».

Вторая встреча на следующий день: тоже его радостно приветствует весь народ, но от него не укрывается случайно попавший в поле зрения старик, сгорбленный, опирающийся на палку, еле бредущий по улице. Его срочно какие-то городские слуги подхватывают и уносят, чтобы глаза царевича не видели. Он спрашивает у слуги: «Кто это?» – «Это старик. Старость приходит ко всем, и от нее не убежишь, она обязательно случится».

А в третью встречу Сиддхартха видит похоронную процессию. Впереди процессии идут брахманы, поют гимны, дальше четверо несут носилки с трупом к месту кремации, плачущие родственники сзади завершают эту процессию. Он спрашивает у своего слуги: «А это что?» Слуга отвечает: «А это смерть. Ее никто еще не мог избежать».

Как бы в истории, в этом мифологическом рассказе рассказаны события, которые происходят и которые сообщают царевичу правду жизни, но вовсе не так, как это делает сутра. Сутра описывает глубинные изменения, которые происходят в его мышлении в связи с совершенно другими экзистенциальными размышлениями, которые у Сиддхартхи происходили во время его взросления. Вот небольшой отрывок, небольшой показатель того, как можно попытаться увидеть личность этого человека.

«Болезнь ухода»

После того, как он покидает свой дом, отправляется в лес… Мы с вами говорили, что это тоже варнашрама, долг, один из видов долга, который должен исполнить человек, увидевший на своих висках седину и детей у своих детей, как говорится в «Законах Ману». Но позвольте, Сиддхартхе 29 лет, какая седина на висках? Это интересный факт, поскольку и Джина Махавира Вардхамана, тоже реальный персонаж, как бы, условно говоря, спутник Будды, сформировавший джайнизм, тоже в тридцатилетнем возрасте начинает свои странствия. Получается, что в леса уходили не пожилые люди, а юные?

Этот феномен исследован современными исследователями шраманского периода. Они утверждают, что увлечение философией леса, вот этим образом жизни было достаточно серьезным и многие молодые, экономически активные люди уходили из своих семей, так что один из буддологов назвал этот феномен «болезнью ухода». В это очень сложно поверить, но до 30 % взрослого, активного мужского населения, тех людей, которые могли бы поддерживать свои семьи, участвовать в труде, торговле или войнах, отказывались от этого и уходили непонятно для чего, с точки зрения большинства людей, остающихся в своих домах, связанных со своими племенами, со своими родственниками. Они не понимали, для чего, но, видимо, был какой-то поиск, и он достаточно прочно овладевал людьми, которые искали таким образом мудрости.

Кое-что известно об учителях Будды. Когда он ушел в лес, естественно, он ушел без знаний, которые нужны аскету. И он учился у двух учителей, имена которых раскрывает буддийская традиция. Первый — это Алара (или Арада) Калама, который научил его определенному виду психопрактики, названному дхиана. Дхиана – это способ погружения в медитативное состояние, состояние созерцания, и у этого погружения есть своя техника, которая подробно описана в буддийских текстах, буддийских книгах. Мы сразу видим, что все, что происходит в лесу, практикоориентированно. Оно ориентировано на то, чтобы человек не просто говорил, не просто теоретически мыслил, но занимался какими-то видами преображения себя. Это так, заметка к нашему рассказу.

Но несмотря на то, что Арада Калама выучил Будду и предложил ему продолжать деятельность этой школы после смерти, быть его учеником, Шакьямуни отверг его предложение, сказав: «Я не вижу в твоем учении полного освобождения, полной свободы». Он ушел к другому учителю, которого звали Удрака Рамапутта, и тот научил его тоже определенным видам психопрактики – еще четырем дхианам.

И буддизм, в общем-то, заимствует все восемь дхиан. Дальше, уже продолжая в традиции, в том, что буддизм представляет под практикой работы с сознанием – об этом мы отдельно будем говорить, — Будда был полностью обучен тому, как использовать, как преобразовывать свое сознание, мышление, как достигать высших миров. Удрака Рамапутта обучил его способам как бы преобразования сознания таким образом, что оно полностью дематериализовывалось и находилось уже полностью в неких нематериальных мирах, надэмпирических.

Но и это учение отверг Будда, поскольку в нем также сохранялся элемент, который является наибольшим магнитом, привязывающим человека к этой земной жизни, к перерождениям, а следовательно, к страданиям. Этот элемент – «я», «моё», когда человек фиксирует, что именно я чего-то достиг, куда-то иду, что-то со мной происходит.

В поисках освобождения

Будда очень серьезно задумался над этим феноменом «я». Он рассматривал те учения, в которых есть это «я» в явной или скрытой, латентной форме, неверными. Он искал, таким образом, дальше. По мере его поиска к нему стали присоединяться другие аскеты, а в лесу их было много. Представьте себе, что лес был как бы густо населен этими аскетами, если 30 % мужчин, пожилых и молодых, уходило в эти леса. Речь идет о совершенно конкретном регионе, это леса северо-восточной Индии, на территории которых сейчас расположены два индийских штата – это Уттар-Прадеш и Бихар. Совершенно определенные места у этого явления, определенная локализация, она есть.

По мере того, как учитель и ученики общались между собой, их стало пять, и у нового учения, был четко обозначен лидер – Шакьямуни, мудрец из рода Шакьев. Они совершали самые различные виды практик. Часто это было голодание. Нужно было дойти до такого состояния, когда потребность в еде прекращалась и человек больше не испытывает желания. Вот желание – это то, что было основной целью практик. У человека много желаний и много потребностей. Мы их разделяем: есть потребности, без которых человек не может – потребность в еде, в сне, в безопасности, в сохранении жизни; есть необязательные потребности или желания, без которых человек может обойтись. Но вот дойти до самого финала, до конца, отказаться от всего, чтобы преодолеть саму возможность желать! Ведь именно тогда человек, кажется, становится свободным – когда он прекращает что-то желать, когда ему ничего больше не нужно. Но эти люди довели себя до истощения.

Дело в том, что в буддизме есть все, что необходимо для полноценной религиозной системы, для религиозно-философского учения. В нем есть и такая особенность, которая есть у других религий, как иконография. Так вот, ранняя иконография Будды включала в себя несколько различных образов. И один из образов описывает состояние Будды вот в этом аскетическом состоянии в лесу, когда он со своими учениками практиковал голодание. Сейчас вы видите на экране иконографическое изображение Будды – «Будда-аскет». Видны ребра, видно, что живот и позвоночник практически соединились, глазницы впали, состояние полного истощения. Позднейшие тексты описывают, что Будда находился на волосок от смерти в этом состоянии и лишь случайно преодолел это болезненное состояние истощенности.

Натянутая струна

Однажды, по прошествии шести лет – шесть лет Будда сначала учился, потом сам учил – он с учениками находился на берегу реки. Одно из современных названий этой реки – река Нирвана. Недалеко от этого места расположен город Гая. В нескольких километрах от него – величественный памятник буддизму, храм Махабодхи. Это то самое место, в котором, по легенде, случились следующие события.

Будда – еще не Будда, еще Шакьямуни – с учениками договорился о труднейшей аскезе, труднейших практиках, которые включали и голодовку, и работу с дыханием, и работу с сознанием. И еще и неподвижность: они должны были сидеть в неподвижности много дней. Но вот до слуха Шакьямуни доносится разговор. По реке проплывает лодка, в которой сидят отец и сын. В руках у сына ви́на. Это традиционный струнный индийский инструмент, и сын его настраивает. Отец поучает сына, говорит: «Если ты слишком сильно натянешь струну, она лопнет. Но если ты не сможешь натянуть струну, она будет ослаблена, ты не сможешь на ней играть».

Эти слова каким-то образом преобразовались в сознании Шакьямуни. Он встает, идет к реке, пьет воду. Недалеко пасется стадо. Естественно, что местные жители знали о мудреце Шакьямуни. Девочка-пастушка приносит мудрецу рисовую кашу на молоке, он ее ест. Там тоже интересная легенда… Ну, все легендарно, что связано с описанием жизни этого человека. Поев, он чашу опускает в воду и как бы про себя думает, что если сейчас она поплывет против течения, значит, он на правильном пути и достигнет победы над смертью, победы над желанием, полного освобождения. А если она поплывет по течению, значит, он на неправильном пути. Чаша поплыла против течения.

Ficus religiosa

Ученики открыли глаза и увидели, что их учитель покинул их. Они восприняли это как предательство, встали со своих мест и молча ушли. А Шакьямуни был отныне исполнен решимости. Он нашел неподалеку большое развесистое дерево, баньяновое дерево… Кстати говоря, это дерево имеет латинское название, вот этот вид, который считается тем самым деревом, под которым сидел Будда, называется Ficus religiosa, фикус религиозный.

Будда сел под это дерево, и неожиданно для него его уста произнесли следующие слова: пусть моя кровь иссохнет, пусть плоть превратится в прах, но я больше не сойду с этого места, пока не достигну полного и окончательного просветления. Солнце уже зашло, и наступала ночь. В эту ночь случилось многое с Шакьямуни, многие события, которые испытывали его решимость, его волю, его намерение достигнуть того, чего он хотел достигнуть. И они описываются тоже мифологически как искушения Мары, некоего демона, который олицетворяет смерть и всячески препятствует свободе живых существ.

Подробно это все достаточно хорошо описано, и я хочу порекомендовать вам еще одну книгу. Валерий Павлович Андросов, сейчас он директор Института востоковедения РАН, книга называется «Будда Шакьямуни и индийский буддизм». Здесь достаточно подробно, иногда в полухудожественной форме описана и мифологическая биография Будды, и попытка реконструкции ее, и мнения различных буддологов по поводу того, как мы можем понимать жизнь этого человека и его роль в философии и в мировой культуре.

Традиция описывает и переживания. Все искушения, которые были посланы вот этим демоном смерти, Шакьямуни преодолевает и побеждает каждый раз. И в момент, когда уже нечем было искушать будущего Будду, он просит свидетельства. Он просит свидетельства у земли. Сейчас вы видите одно из самых известных иконографических изображений Будды, который свою правую руку опускает и касается земли. В левой руке у него находится чаша, а правой он касается земли – он просит у земли подтвердить, достиг ли он того самого состояния, которое называется состоянием мокши, или победы, или свободы. Земля отвечает землетрясением. С этого момента он называется Буддой.

Джатаки

Все, что происходит в его опыте в эту ночь, подробно описано. Здесь я боюсь, что для описания этой ночи потребуется достаточно много времени. Вкратце с ним происходит следующее. Он, во-первых, вспоминает свои многочисленные предыдущие рождения на огромной территории во множестве миров, в том числе в тех мирах, которые существуют с нами по соседству. Например, мир животных тоже признается миром таким же живых существ, как и мы. Или есть еще невидимые миры в буддизме: мир голодных духов, мир нараков, т.е. существ, которые испытывают адские страдания, или мир дэвов, т.е. богов или полубогов. Это невидимые миры, но в буддийской картине мира они тоже существуют.

Вот он увидел свои предыдущие рождения и в этих мирах, и в других. Он множество раз был животным, причем разными животными: был он и слоном, и лягушкой, и рыбой, и кроликом. После этого он видит, как перерождаются и страдают другие живые существа. Кстати, возвращаясь к собственным рождениям: он видит их большое количество на огромной территории во времени, направленном в прошлое. И традиция доносит до нас истории этих прошлых рождений в сборнике, который называется «Джатаки».

В «Суттапитаке» – основном разделе буддийский те кстов – есть раздел, который включает в себя 547 джатак – рассказов о предыдущих перерождениях Будды в разных телах, в разных мирах. В последующее время джатаки использовались как дидактический материал для воспитания детей. Дело в том, что они описывают не все, что происходило в том или ином воплощении от рождения до смерти, а наиболее значимый момент, который вел к внутреннему преображению живого существа, либо тот акт, когда он совершал победу над собой, когда он, например, отдавал в жертву свою жизнь, свое тело.

Перед вами произведение, которое написано придворным поэтом Арьей Шурой. Это произведение гораздо более позднее, чем канонические 547 джатак. Называется оно «Джатака мала» на санскрите, а по-русски – «Гирлянда джатак». Здесь собраны 34 достаточно яркие истории из жизни Будды, и эта книга пользовалась популярностью в буддийском мире как школьный учебник. А буддийское образование начинается с очень раннего возраста, детей обучают, как в школе, многим дисциплинам, и в том числе вводят в саму буддийскую традицию, пересказы вая истории из предыдущих жизней Будды.

Открывает эту книгу так называемая «Джатака о тигрице». Я перескажу вам ее вкратце, чтобы понятен был сюжетный мотив. Джатаки устроены примерно по одному и тому же принципу. Ну, вот «Джатака о тигрице» наиболее ярко артикулирует важнейшие моменты.

Итак, шли по лесу, иссушенному солнцем (давно не было дождя) двое – учитель и ученик. Проходя мимо поляны, они увидели там лежащую на солнцепеке тигрицу, которая кормила тигрят. Но поскольку в лесу, как и во всем окружающем мире, живым существам нечего было есть, они были голодны, учитель увидел, что тигрица находится в таком исступлении от голода, что готова съесть своих тигрят. Тогда он отправляет своего ученика в деревню, чтобы он принес еды, чтобы не случилось этой трагедии. А сам остается стоять возле этой поляны, забирается на скалу и наблюдает за тигрицей сверху. Ученик ушел и еще не скоро вернется, деревня далеко, а он видит, что тигрица вот-вот начнет поедать своих детей. И тогда он произносит молитвы и бросается со скалы, добровольно принося свое тело в жертву, чтобы тигрица съела его, а не своих младенцев.

Подобного рода рассказы, облаченные в разную форму, разные сюжетные линии, разные нарративы, разные рассказы – таково содержание различных джатак. Здесь еще важно упомянуть об одной джатаке, которая не вошла в «Гирлянду джатак», но она каноническая. Джатака о древнем царе по имени Прасанакирти, к которому пришел дрессировщик слонов. А у царя был дикий необученный слон, который ревел и его нельзя было покорить. Этот дрессировщик сказал, что он может дрессировать слона, и тот очень быстро станет послушным, будет выполнять любые приказания. Царь ему поверил, дал время.

Через какое-то определенное время слон был выведен, его облачили в снаряжение, царь взобрался на слона, чтобы посмотреть на результат дрессировки. Дрессировщик пошел впереди, позвал слона, тот шел за ним и демонстрировал все признаки послушания. Но вдруг откуда-то издалека, почти из-за горизонта в лесу раздался крик слонихи. Слон, услышав этот призывный зов, немедленно изменился. Сбросив царя со своей спины, он стремглав помчался через лесную чащу, не замечая препятствий. Царь едва успел спастись, ухватившись за ветку дерева.

Когда слуги спустили его на землю, царь был в гневе и приказал немедленно позвать палача, чтобы тут же отрубить голову этому дрянному и несправившемуся со своими обязанностями дрессировщику. Тот лежал на земле и умолял пощадить его или хотя бы выслушать. «Говори!» – ответить царь. – «Я сделал все, что было в моих силах и в моем умении! Я могу все что угодно сделать с телом слона. Могу научить его ходить на задних ногах, поставить ему раскаленное тавро – он заревет, но будет стоять на месте. Но я ничего не могу сделать с его умом». В этот момент царь вдруг как будто опомнился от глубокого сна.

Похожий момент в буддизме называется состоянием боддхичитты, пробуждением чистого сознания. Он вдруг понял, что и он только что хотел предать немедленной смерти человека, не выслушав его, не узнав никаких подробностей о том, почему это произошло. И виновато в этом не его тело, а его ум, ум, который никому не виден, кроме его самого. Он осознал, что в его распоряжении находится нечто невидимое никому, ему самому невидимое, но то, чем он абсолютно не умеет управлять. И вот это внутреннее поражение от того, что наша жизнь управляется умом, а мы подчас не контролируем его действия, его намерения, его желания, находится не под контролем сознания. Пожалуй, с этого начинается буддистский путь.

Буддизм описывает дорогу, по которой идет человек, как бы отталкиваясь от знакомого, известного, привычного, от течения. Вот подобно тому, как чаша Будды поплыла против течения, точно так же человек должен сделать усилие, которое выводит его из обычного состояния, как бы преобразовывает его природу и прекращает привычный ход вещей, создавая совершенно новый путь. Собственно, так и называется в буддизме эта дорога – путь, падха. Падхин – это тот, кто осознал, что он такой же, как все, что он плывет по течению, что это течение его так или иначе выведет к каким-то результатам в жизни, он получит плоды того, что делал. Но поскольку он ему не сопротивляется, то течение реки приведет к тому, что оно перетечет в море, а из моря вода испарится с помощью облаков, неба и снова выпадет осадками. Точно так же и человеческая жизнь, прожитая естественным путем, без сопротивления, без дисциплины, без тренировки своего ума, приведет к тому, что человек будет рождаться снова и снова. Но это рождения и перерождения страдательные, ведь человек в жизни испытывает большое количество разных страданий, самыми яркими из которых являются болезнь, старость и смерть.

Джатаки, несмотря на то, что они явно мифологичны, это рассказы, похожие на сказки. Но в них, конечно, есть определенный материал, они очень разнообразны. Они как бы становятся неотделимыми от образа Будды. Т.е. его мифологическая и та реальная биография, которую мы ищем, сливаются в каких-то определенных мотивах, о которых мы только что говорили.

Сострадание

Но не только свои жизни увидел Будда в момент пробуждения. Он увидел жизни и страдания всех живых существ, живущих во многих мирах как в прошлом, так и в будущем. Вот здесь когда мы будем говорить о буддийской философии, мы поговорим о философии времени. Будда способен видеть будущее. Но мало того, что он увидел эти страдания. Он испытал чувство, которое стало своеобразным двигателем всего дальнейшего жизненного пути Будды, а дальше он уже отправляется проповедовать и по традиции проводит 45 лет, проповедуя людям ту мудрость и те открытия, которые произошли с ним в эту ночь.

Так вот, он испытывает чувство сострадания. Он понимает, что другие живые существа мечутся и инстинктивно пытаются найти путь из этих горестных, безрадостных состояний, но не могут. Они всегда попадают в ловушку. В жизни людей очень часто повторяется одно и то же. Это все приводит Будду к определенной систематизации, но в то же время он понимает, что он-то уже свободен, что его страдания завершены, что он больше не находится среди массы людей. Еще он понимает, что его учение настолько сложно, настолько утончено, истончено, что его просто не поймут, он не сможет никому это объяснить. И в этот момент он думает остаться на этом месте, никому не рассказывать, не просветлять и не преобразовывать сознание людей, окружающих его, а дожить остаток дней в созерцании, которому он научился, в покое, который он обрел.

И в момент, когда он размышляет над этим, над тем, чтобы остаться, с одного из небес… А в буддизме очень большое количество небес. Космическая картина, картина космоса буддийского, космология разработана очень подробно. Так вот, с одного из небес спускается одно из божеств, Брахма Сахампати, и одна из сутр посвящена разговору Брахма Сахампати с Буддой. Он совершает ритуальный обход вокруг Будды, как положено в момент почтения учителя, просит у него благословения и просит его все-таки пойти к живым существам и рассказать о том необыкновенном опыте, который с ним произошел. После этого Будда встает со своего места и направляется по следам ушедших от него учеников.

Ученики, кстати, считали его предателем. Это отражается в буддийских текстах. Они не хотели ничего не знать, ни слышать о своем бывшем учителе, и в ряде буддийских текстов прямо говорится об их настроениях. Между тем ученики прошли значительное расстояние, и Будда за ними отправился в пригород Варанаси. Это город, чрезвычайно известный в Древней Индии. Это город, в котором в настоящее время насчитывается около двух тысяч храмов, посвященных самым разным божествам. Но сам город считается более ориентированным на шиваизм. Город, сохраняющий свою ритуальную значимость с неведомой древности до сегодняшнего дня.

Вот в предместьях этого города находится парк, в котором заповедана охота на оленей, поэтому это Олений парк. И Будда находит там своих пятерых первых учеников и произносит перед ними проповедь, которая имеет множество названий. Проповедь о четырех благородных истинах, или четырех истинах благородных. Проповедь о страдании. Бенаресская проповедь. Первая проповедь Будды. На санскрите она звучит так: Дхарма-чакра-правартана Сутра. На пали, языке, на котором, возможно, говорил Будда, немножко иначе: Дхамма-чакка-ппаваттана Сутта. Это ключевая весть буддизма, с нее начинается буддийская доктрина, и рассмотрение этого сюжета, а также того, о чем мы не договорили, связанного с биографией Будды, мы продолжим на следующей нашей встрече.

Материалы
  • Арья Шура. Гирлянда Джатак, или Сказания о подвигах Бодхисаттвы / пер. с санскр. А. П. Баранникова и О. Ф. Волковой. - М.: «Восточная литература» РАН, 2000.
  • Жизнь Будды / Ашвагхоша. Драмы / Калидаса; пер. К. Бальмонта; введение, вступ. статья, очерки, науч. ред. Г. Бонгард-Левина. — М.: Худож. лит., 1990.
  • Сукхамала сутта. Палийский канон AN III.39.
  • Ольденбург С. Ф., Владимирцов Б. Я., Щербатской Ф. И., Розенберг О. О.. Жизнь Будды, индийского Учителя Жизни. Пять лекций по буддизму. - Самара: Агни, 1998.
  • Андросов В.П. Будда Шакьямуни и индийский буддизм. Современное истолкование древних текстов. М.: Издательство «Восточная литература» РАН 2001.
  • Шохин В.К. Первые философы Индии. М.: Научно-издательский центр "Ладомир" 1997.
  • Лысенко В. Г. Будда как личность или личность в буддизме // Бог — человек — общество в традиционных культурах Востока. — М.: Наука, 1993. — С. 121—133.
  • Ясперс Карл. Великие философы. Будда, Конфуций, Лао-цзы, Нагарджуна. М.: ИФ РАН, 2007.
  • Buddha and Buddhism. Ed. by Banerjee Biswanath, Chaudhuri Sukomal. The Asiatic Society, 2005.
  • Schumann H.W. The Historical Buddha. The Times, Life and Teachings of the Founder of Buddhism. Motilal Banarsidass, 2004.
Галерея (48)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше