1
/16
Новизна и своеобразие буддизма в духовной культуре древней Индии
Что такое буддизм – религия, философия, психопрактика? Предлагаемый курс – это путешествие в загадочную область духовной культуры, которая существует уже две с половиной тысячи лет.

О сравнительном религиоведении

Здравствуйте, уважаемые слушатели!

Мы с вами проведем некоторое время в исследовании и рассуждении об одной из самых интересных, продуктивных, философски насыщенных культур, а именно буддийской культуры.

Множество существует различных версий того, как называть этот феномен человечества, или человеческий институт – религией, философией, психопрактикой или комплексом всего этого. Попробуем совершить путешествие в эту область, область и культур, и цивилизаций, и религий, и философского творчества, и системы психических практик, практик работы с психикой и сознанием, которые выработаны за две с половиной тысячи лет существования этой культуры. Совершать это путешествие мы будем не с позиции адептов этой культуры, ее приверженцев, а с определенной философской позиции, которая выработана в рамках сравнительного религиоведения.

Религиоведение – это одна из философских наук, у которой есть своя методология, которая насчитывает уже более 150 лет своего осмысленного, отдельного существования. Принято считать, что ее родоначальник – Фридрих Макс Мюллер – сформулировал так основной методологический принцип религиоведения: к философскому исследованию религий нельзя подходить с точки зрения какого-то априорного уверенного аксиоматического знания. Фридрих Макс Мюллер сказал о том, что кто знает одну (в смысле религию), не знает ни одной. И мы исходим из этого принципа.

Мир представляет собой многообразие и философское, и религиозное, и культурное, и цивилизационное. И это разнообразие порой настолько масштабно, что трудно предположить, насколько доктрины, убеждения и аксиоматика одной религии может отличаться от другой. В частности, одним из достижений религиоведения, уходом от принципа линейности понимания мира как какого-то единого вектора было, например, открытие нетеистических религий. И в этом ракурсе оказывается, что существуют не только религии, в которых дано откровение, в рамках которого осуществляется взаимодействие бога и человечества, в рамках какого-то определенного плана творения или исправления ошибок, сделанных человеком, который ведет куда-то по линии времени к какой-то реализации, к какому-то завершению этого времени.

Но оказывается, что точно в такой же мере существуют нетеистические религии, которыми богат Восток, в частности, китайская культура в большинстве своих проявлений носит нетеистический характер, т.е. там отсутствует понятие бога-творца, давшего откровение и ведущего мир по какому-то определенному сценарию. Или же индийские культуры, которые породили подобные отношения с высшими сакральными началами в лице, например, адживики – древней религии, которая до сегодняшнего дня не сохранилась, в лице джайнизма – нетеистической религии, родственной буддизму, которая возникла примерно 2600 лет назад, и собственно буддизма, который также является нетеистической религией. В нем отсутствует понятие Бога-Творца, промыслителя.

Таким образом, религиоведение – это область философского знания, понимания мира, рассуждения о его феноменальном устройстве, его идеях, которое лишено заинтересованности в какой бы то ни было однобокой или однолинейной идее, относящейся к религии, к сакральным началам. В нем мы рассматриваем одинаково и незаинтересованно все религии и все как аксиоматические установки, так и инструменты религиозного творчества человека. Человек в религиоведении рассматривается как существо, которое обладает опытом, и на основании этого опыта, если он чрезвычаен, создается особая культура, которая воспринимает этот опыт, преображая обыденную реальность. В историко-феноменологической школе религиоведения принято считать этим особенным  началом сакральное. А обыденный опыт – мирским. Вот между этими двумя онтологиями и ценностными установками формируется религия как некий продукт опыта и институт человечества.

Религий множество, и они абсолютно самодостаточны внутри своих культур, они взаимодействуют с тем культурным материалом, на основе которого они появляются, они его творчески преобразуют, они направляют свои культуры по собственному сценарию. И эти сценарии, например сценарии авраамистических религий, религий, выходящих из индийского историко-культурного региона или китайского историко-культурного региона, точнее, дальневосточного, так правильнее говорить, — они не пересекаются друг с другом по своим основным представлениям. По своим философским воззрениям. Точки пересечения, безусловно, есть. Они есть в этике, в каких-то основных логических положениях. Но если мы рассматриваем религии как продукт какого-то единого корня, единого начала, то мы впадаем в заблуждение. С точки зрения религиоведения данный подход неверен, каждая религия рассматривается в отдельности от другой, тем более так называемая культурообразующая религия.

В нашем подходе, с которым мы начинаем курс лекций по буддизму, будет, по всей видимости, доминировать культурологический подход к исследованию религий. В рамках этого подхода мы рассматриваем цивилизации, которые формировались вокруг какого-то территориального расположения. Например, чтобы как-то описать большие культуры, придуманы такие их названия, как средиземноморский историко-культурный регион, индийский историко-культурный регион и дальневосточный историко-культурный регион. Это что касается культур, цивилизаций, религий, возникших на территории Евразии. Мы не касаемся здесь автохтонных цивилизаций Мезоамерики, островных государств или Австралии – мы сейчас рассматриваем только большие культуры, возникшие на территории Евразии.

Итак, наша задача – обозреть со всех возможных точек зрения (и сделать это емко и по возможности более глубоко) цивилизацию и культуру, возникшую на территории Индийского историко-культурного региона, а конкретно буддийскую культуру и цивилизацию. Ну, можно продолжать этот ряд: доктрину, философию, практику. Но объединяющим будет все же понятие культуры и цивилизации.

Исторический контекст возникновения буддизма

Итак, что такое буддизм? Попробуем обрисовать его контуры, его объем и его глубину во всех вышеперечисленных измерениях. Как известно, буддизм зарождается на территории Северо-Восточной Индии в VI-V вв. до н. э. Конечно, датировка начала буддийской проповеди и происхождения буддизма – вещь спорная, но диапазон появления буддийской культуры в любом случае располагается между VI и III вв. до н. э. С одной стороны, буддизм – плоть от плоти индийской культуры (ее называют добуддийской культурой Индии). Или еще есть одно название – ведийско-брахманистская культура. Она возникла в достаточной древности, ей на момент появления буддизма на территории Индии была уже тысяча лет отроду как минимум.

Эта ведийско-брахманистская духовность основывалась на нескольких столпах, нескольких китах. Первый столп – это откровение в форме речи, которая была оформлена в виде текстов, не письменных, устных текстов под названием Веды и которая транслировалась определенным, имеющим право на трансляцию этого духовного наследия сословием брахманов – людей, имеющих право изучать или цитировать священное слово. Это первый столп – откровение.

Второй столп – это сословие, имеющее право на трансляцию этого духовного и культурного содержания. И третий столп – это жертвоприношения, ритуальные аспекты существования этой культуры. Они заполняли весь ее объем. Количество ритуалов и правил их исполнения, количество жертвоприношений и их видов в рамках культуры было значительным, очень большим, и функционирование мира, а также стабильность человеческого общества оценивалась в рамках того, насколько точно исполняются жертвоприношения, насколько точно соблюдаются ритуальные действия и ритуальная чистота. Вот совершенно кратко и достаточно емко мы обрисовали тот контекст, в котором возникает буддизм. Но этот контекст, конечно, не единственный.

Еще один контекст можно назвать политическим. Буддизм возникает как религия, можно сказать, царская. Если брахманизм – это религия, основанная на власти духовного сословия прежде всего, законодательной, религиозной, магической, то буддизм изначально объявляет себя как религию, связанную с царским сословием. Можно посмотреть на происхождение самого царевича Сиддхартхи Гаутамы. Он наследный принц в государстве шакьев на северо-востоке Индии. Его отец принадлежит к сословию кшатриев, и Сиддхартха тоже принадлежит к этому же сословию, поскольку сословная и варновая передача обеспечивалась внутри вот этого духовного контекста.

Еще одно дополнение к вышесказанному относительно культуры древней добуддийской Индии: это деление людей на три, а впоследствии четыре сословия, между которыми существовали непроницаемые, по сути дела, коммуникативные и иные границы. Так вот, эти четыре сословия вдохновлены величайшим ведийским мифом о жертвоприношении Пуруши. Это некий космический принцип, универсум, который приносит себя в жертву – так описывает миф жертвоприношение Пуруши – и в ходе этого жертвоприношения из различных частей его тела (а Пуруша представляет собой образ человека, образ мужчины), в зависимости от их благородства, рождаются различные сословия.

Из уст рождаются брахманы – сословие, имеющее право на трансляцию духовного наследия. Из плеч рождаются кшатрии – это сословие воинское, сословие царское, из него происходит и отец Будды, и сам Будда. Сословие вайшьев, или людей, которые заняты в сфере экономики (прежде всего это земледелие и скотоводство), рождается из бедер приносящего себя в жертву бога, космического первопринципа Пуруши. И сословие шудр, которое возникает позднее, но все же тоже входит в ведийскую картину мира, — это сословие неких слуг, которые рождаются, появляются из ног Пуруши, совершившего жертвоприношение, отдавшего себя миру. Т.е. из его различных частей возникают разные социальные слои человечества.

Так вот, продолжая разговор о том, что буддизм – это религия, возникшая изнутри кшатрийского царского сословия, можно об этом достаточно много говорить. Но, по всей видимости, в ситуации VI-V вв. до н. э., которая соответствует Северо-Восточной Индии этого времени, наблюдается очевидный творческий поиск представителей сословия кшатриев, их борьба за то, чтобы составить конкуренцию брахманскому сословию, за то, чтобы изнутри царской власти исходило и духовное содержание также. Ну, это одна из версий, безусловно. Она достаточно популярна, она укоренена в буддологии – научной дисциплине, исследующей буддизм.

Этот процесс также связан с появлением городов-государств. Брахманистская, ведийская Индия – это деревенская территория, деревенская цивилизация, город представляет собой нечто совершенно иное, и в нем закладываются иные законы управления, иные законы экономики и иная этика, что немаловажно. Поскольку этика формировалась новая, то у этой этики должны были быть те носители, которые эту этику смогли бы обосновать и вдохновить.

Что такое этика? Это прежде всего верное поведение в отличие от неверного. И поведение, основанное на определенных ценностях, на определенном ценностном отношении к миру, к себе, к себе подобным. Источник этики должен был быть использован изнутри религиозного-философского творчества. Кшатрии не хотели по каким-то причинам наследовать этику и аксиологию, ценностные установки ведийско-брахманистской цивилизации с ее глашатаями – сословием брахманов. Они пошли совершенно другим путем.

Цари этой эпохи и этой территории (напомню, Северо-Восточная Индия) присмотрелись к странствующим аскетам, которые обитали в лесах. Их было достаточно много. В описываемый период – VI-V вв. до н. э. – они представляли собой группы, объединившиеся вокруг учителей, живущих не в селах, не в деревнях и не в городах Индии – они, уйдя из своих семей, из своих племен, покинув свои территории, жили в лесу и занимались чем угодно, но только не социальным действием и не экономикой. Род их занятий заключался прежде всего в личной психопрактике, учении этой практике других, тех, кто к этим учителям примыкал, и выработке интеллектуальной и философской основы доктрины.

Вот таких философских школ в Индии этого периода (он называется шраманским периодом, мы о нем в дальнейших лекциях также будем подробно говорить) насчитывалось более тридцати, организованных вокруг фигур учителей, вокруг лидеров философско-религиозных школ и, соответственно, доктрин. Они вели между собой полемику, выработалась культура диспутов, и к диспутантам присматривались правители городов-государств, возникших на этой же территории в этот же рассматриваемый нами период. Таким образом, буддизм получил поддержку царской власти благодаря тому, что выработал достаточно полноценную, полновесную, самодостаточную позицию, религиозную, философскую, этическую и политическую в том числе. И этот объем, который родился внутри зарождающейся культуры буддизма, был востребован изнутри царской власти тех территорий, о которых мы говорим.

Отношение буддизма к варново-кастовой системе

Буддизм достаточно четко маркирует свой статус относительно ведийско-брахманистской культуры и картины мира, которая рождается изнутри этой культуры. Что же принципиально нового внес буддизм в рамках культурного диалога и религиозно-философского диалога между брахманизмом и собственно своим видением? Прежде всего буддизм отказался от этой упомянутой мной варново-кастовой системы как критерия, который позволяет судить о человеке и в соответствии с этим суждением давать ему право занимать в обществе определенное положение. Буддизм устраняет принцип варново-кастовой системы. Этот принцип был очень важным в рамках добуддийской Индии, и само благородство иного человека связывалось с его происхождением из конкретной варны.

Каст в добуддийской Индии в том смысле, в каком они существуют сейчас в Индии, тогда еще не существовало, это все-таки разные понятия. Варны – это большие сословия, а каста – это более дифференцированное, мелкое деление общества на маленькие ячейки, которые они занимают по принципу прежде всего этническому, по принципу религиозному, по принципу профессиональному, ну, еще каким-то делением. Т.е. это позднее явление, связанное уже с индуизмом как таковым. Но все равно человек оценивался, расценивался в обществе в соответствии со своим происхождением. Т.е. он мог быть благородным, арья, если он принадлежал к трем высшим сословиям – брахманов, кшатриев или вайшьев. У них было право изучать и цитировать Веды, они были дважды рожденными – двиджа, в отличие от шудр, которые не имели права даже слышать гимны Вед. По преданию, шудру, который случайно услышал рецитацию ведийских гимнов, должно было обездвижить и влить в уши расплавленный свинец. Так оценивался человек – он не имел право ни на какое духовное знание.

И вот принципу данного вида благородства, когда арья, благородными, могли считаться только три высшие варны, буддизм противопоставляет совершенно другое понимание понятия «арья», или «благородный». Это хорошо иллюстрируется в одном буддийском рассказе о том, как ученик Будды пришел в деревню, увидел женщину, которая набирает из колодца воду, и попросил у этой женщины испить воды. Посмотрев на его одежды, а буддийский ученик происходил из брахманского сословия и был одет в белое, она сказала: «Как ты, будучи брахманом, обращаешься ко мне, представительнице сословия шудр? Я низка и недостойна!» И что-то еще дальше она продолжала, тогда как ученик Будды остановил ее и сказал: «Женщина! Я попросил тебя налить мне воды и вовсе не спрашивал, из какого сословия ты происходишь». Т.е. буддизм на место этнического и религиозного принципа деления людей между собой поставил принцип личных качеств и устранил вот эти преграды между различными сословиями.

В буддизме существует понятие «арья». Здесь важно сказать, что это понятие древнее, оно абсолютно никак не связано со спекуляциями, которые проделаны с этим понятием, с этим словом в ХХ в. внутри национал-социалистических движений. Оно никак не связано с этой традицией, возникшей в ХХ в. Ну, традицией это сложно назвать, скорее всего с этим искажением и политическим, и социальным, с которым мы имели дело в связи с нацизмом, фашизмом и т.д. Но понятия «арья» это не устраняет, оно древнее. И буддизм рассмотрел понятие «арья», благородный, в совершенно другом контексте. В буддийском учении существует понятие пути, патха. Это путь изменения личности, путь, в согласии с которым конкретная данная личность, любой индивидуум, любой, говорящий «Я», следует определенной правильности – правильности образа мысли, правильности слова, правильности поведения, социального в том числе, правильности сосредоточения сознания, установки на дисциплину и работу с собственным, индивидуальным мышлением и сознанием. Вот сам критерий движения по этому пути характеризовал человека как арья, и принцип происхождения здесь не участвовал вообще. Т.е. буддизм как бы убрал подпорку из-под ведийско-брахманистского устройства социума. Это первое, что сделал буддизм.

Отказ от авторитета Вед

Дальше, он устранил авторитет Вед. Буддизм – это религия и философия, которая не признает письменного откровения, которое наследовалось многие тысячелетия и которое происходит из предвечного источника. В ведийско-брахманистском понимании внутри этой религии, мифологии нет именования этого источника, Веды признаются просто вечными, они как бы лишь были озвучены. Этот звук был трансформирован в человеческую речь. Таким образом, он должен дальше продолжаться и транслироваться в новых и новых поколениях через речь брахманов и исполнение ритуалов, предписанных там. Т.е. все-таки источник был, это источник предвечный, содержание текстов незыблемо, их авторитет абсолютен, их значение сверхценно. Если Веды о чем-то говорят – например, о том, что различные социальные сословия утверждены свыше – то с этим нельзя спорить, этому ничего нельзя противопоставить, это навеки данный закон.

А буддизм отверг сам принцип шабды, т.е. восприятия откровения, он отверг саму возможность человека нерефлексировать над тем, во что ему предлагается верить. Веды предлагали веру безусловную в то, что там изложено. Буддизм на это место устанавливает совершенно другой познавательный источник, а именно опыт. Конечно, Будда рассказал о своем чрезвычайном опыте. Мы говорили в самом начале нашей беседы, что религия есть организация жизни вокруг глубочайших проникновений опыта. И Будда был одним из людей, которые транслируют свой опыт, рассказывают о нем и продолжают его в своих учениках, передают его. Безусловно, это так. Но этот опыт у него личный, он не получен в результате какого-то откровения, которое ниспослано свыше.

Изменение отношения к богам

Буддизм отказывается от еще одной ведийско-брахманистской установки на то, что существует область богов, Девалока. Это область в пространстве, в которой расположены вот эти высшие сакральные начала, боги, и они имеют почти абсолютную власть над человеком. И у них особый статус: они не рождены, они вечны. Буддизм отказывается от подобного понимания сакральных духовных начал. Буддизм отказывается от понимания высших сакральных начал как того, от чего человек должен зависеть. Он не отрицает существования богов, их множество, их ведийская картина мира насчитывала 33, или 3 303, или больше. Они населяют небесный мир. Но вот буддизм совершенно переформатирует отношения людей и богов. Он утверждает, что все существующее, дышащее, все виды живых существ, которые существуют, существуют в контексте сансары – причинно-обусловленного существования, существования в силу самого себя, а не в силу воли и замысла какого-то высшего божества, которое эту волю и замысел реализует через сотворение мира и его поддержание. Вот этот принцип устранен из буддизма.

Боги в буддийской картине мира – это такие же страдающие, как ни странно, живые существа. Да, их жизнь, их существование благостно, они окружены достаточной долей свободы, власти. Их жизнь астрономически длинна. Но они точно так же, как и все другие живые существа, смертны. Вот эта идея смертности богов полностью все меняла в онтологическом восприятии мира и в ценностном измерении людей. А религия – это прежде всего определенные онтологические ценности, которые основаны на восприятии отношений между сакральным миром и конкретным человеком.

Что же предлагает буддизм вместо власти богов, вместо той зависимости людей от богов, от божественного откровения, которую предлагала культура Индии до буддизма? Зависимости людей, зависимости их поведения и реакции на это поведение богов. Они могли карать или миловать в зависимости от того, как человек проявлял себя в этой жизни. Буддизм этот принцип устранил, поскольку боги если и имеют власть над человеком, то временную, ограниченную. Сами по себе они тоже такие же участники этого круговорота сансары.

Принятие сансары и упразднение Атмана

Само понятие сансары – это понятие вечного возвращения, вечного закольцовывания мира. Жизнь и смерть – это элементы одного и того же цикла. Жизнь бесконечна. Здесь буддизм действительно наследует идею перерождений, существовавшую в добуддийской Индии, названную в современном языке метемпсихозом. Но наследует совершенно иначе! Буддизм еще, вдобавок к тому, что составило предмет полемики между брахманизмом и собственно буддизмом, предлагает устранить самое главное, одно из главнейших учений брахманистского мира, а именно учение о Я, о высшем, абсолютном Я – Атмане. Том абсолютном субъекте, который персонифицирован и утвержден в качестве индивидуального сознания. Корни индивидуального сознания – это Атман. Его не переживает, не ощущает обычный человек, для опознания Атмана требуется определенная практика, определенный вход в духовное измерение и много чего еще.

Но вот брахманизм утверждает понятие Атмана как одно из ценностных и важнейших начал. Это индивидуальное Я, абсолютное Я, которое оказывается тождественным вот тому самому первопринципу, Пуруше, или Брахману, в абсолютном измерении религиозной картины мира в Ведах или в брахманизме. Буддизм устраняет это понятие Я, он говорит, что ничего такого не существует! Вместо понимания субъектности и субстанциональности, т.е. вечных идей, незыблемых и бессмертных, буддизм вводит принцип процессуальности, несубстанциональности. Т.е. не существует вещи, существует время изменения вещи, и кроме него не существует ничего. Это очень тяжелая для понимания европейским человеком максима. Это утверждение, в которое поверить очень трудно, а еще труднее принять его в своей жизни. И тем не менее буддизм две с половиной тысячи лет назад провозгласил принцип процесса, который устраняет принцип субстанции. Изменение вещей во времени… Обратите внимание, не развитие, не эволюцию вещей, а лишь изменение он утверждает главным принципом, ценностным принципом, что немаловажно. И познавательным принципом, гносеологическим. Все меняется, все находится в процессе бесконечных изменений.

Принцип причинности

И кроме того, еще все причинно. Более того, не просто причинно. Принцип причинности мы и так можем вывести из простых вещей. Мы уронили на пол ручку. Если мы слышим только звук, мы обратим свое внимание к месту, из которого мы его слышим, и выведем причину этого: что-то упало, мы что-то уронили, и мы будем искать эту причину. Причинность тотальна, она понятна нам, она – некая априорная установка сознания, как утверждал, например, Иммануил Кант. Причинность понятна. Но буддизм вводит понятие причинной зависимости. И выводит из него закон причинно-зависимого происхождения.

Во-первых, он утверждает, что главные причины коренятся не в физическом мире, в котором мы наблюдаем причины и следствия. Ну, вот такие, как описанный выше пример с тем, что кто-то уронил ручку на пол. В физическом мире мы наблюдаем причинность, но это скорее следствие. А вот исток причинности буддизм вводит во внутренний, психический, ментальный мир. Мало того, что ментальность – это непрерывный процесс. Психика – это процесс, точно так же как и мир – это процесс, и не существует статично существующих вещей. Это некая тавтология — не существует статично существующих вещей – но это так. Это парадокс. Мы видим вещи, но буддизм их описывает в рамках их течения, их процессуальности. Вещи – это процессы. Но вот в законе зависимого происхождения буддизм усматривает некие действия сознания и мысли. В буддизме детально разработана терминология… Это достижение, конечно, не только буддизма, а и других индийских религий. Терминология, связанная с невидимыми процессами, с процессами сознания и процессами мышления. Они называются разными словами. Так вот, буддизм выводит невидимую причинность в качестве ведущей в цепи причинно-следственных зависимостей. Т.е. каждое действие… Карма – это действие.

Карма и намерение

Вот еще одно понятие, которое буддизм пересматривает, переосмысливает. Он извлекает его из ведийских текстов, из Упанишад, там есть понятие кармы – действия. Так вот, действие является чем-то обусловленным, мыслью, но не мыслью как таковой, а мыслью, которая заряжена, которая несет в себе потенциал действия, или потенциальную энергию, если говорить на языке физики. Это мысль (на санскрите это слово звучит как «чатана»), намерение. Т.е. намерение есть принцип, который управляет кармой: если мы что-то намерены сделать, это намерение не является пока видимым, пока мы не осуществим свое намерение, оно не видимо никому, кроме нас самих, но именно из этой области проистекает причинно-зависимое действие каждого живого существа.

Цепочка причинно-зависимых действий замкнута на самой себе, и она порождает цикл жизней и смертей, а также перерождений, переходов из одного вида живых существ, например, человеческого, в животный, или наоборот, из животного в человеческий, или из божественного вида в миры адские, в миры мучений, или из миров мучений в мир людей и т. д. Этих вселенских перерождений, в зависимости от того, какой опыт накоплен конкретным индивидуальным живым существом, в соответствии с личной кармой, личными действиями, личной причинной зависимостью, которая ведет человека к своему собственному жизненному сценарию…

Вот здесь, где-то в недрах вот такого размышления, такой метафизики и такой философской установки рождается доктрина буддизма, которая описывает то, что в этом мире является управляющим и исходным началом. Не божественная воля и божественное провидение! Вот этот принцип причинной зависимости, который коренится в намерении каждого живого существа, намерении каким-то образом действовать, является принципом, который движет сансару, движет перерождения всех живых существ, вот эту мешанину и лабиринт, в котором находится весь универсум в целом. Кроме этого универсума, нет ничего, поэтому мы находимся внутри бесконечного круга вращения сансары. Вот если досказать до конца этот онтологический принцип буддизма, то мы увидим глобальнейшую разницу между предшествовавшей ему культурой и ее религиозно-мифологическими установками: они были совершенно иные. Буддизм демаркировал, отгородил себя от брахманистской картины мира и ее религиозных и ценностных установок.

Также, что немаловажно, буддизм вводит принцип личной ответственности человека за свое поведение и за свои намерения. Т.е. от того, как мы лично себя ведем, зависит наше же счастье или несчастье, будущее, будущее перерождение. Поэтому вот этот принцип нравственного отношения к самому себе, к своему поведению, к своим поступкам – также достижение буддийской культуры, буддийской религиозно-философской мысли.

Отсутствие сакрального языка

Что еще важное внес буддизм по отношению к предшествовавшей ему культуре? Отсутствие сакрального языка. Это тоже интересный принцип, поскольку брахманизм транслировал священное знание на санскрите, языке богов, и это язык особенный, язык, на котором изложено откровение Вед. Так вот, буддизм отказывается от единственного сакрального языка. В буддологии есть гипотеза, что Будда проповедовал на одном из диалектов индийских языков, которые родственны санскриту, но в буквальном смысле являются народными языками, т.е. определенными диалектами разных местностей. Так вот, один из диалектов – это язык Магадхи, государственно-территориального образования, которое возникло во времена Будды и просуществовало довольно долго как государство, в котором была наследственная царская власть.

В определенное время, в III в. до н. э., это царство переродилось в огромную империю, территория которой была весьма и весьма значительной: она покрывала почти весь субконтинент Индии и еще некоторые территории севернее Индии, граничащие со странами современной Юго-Восточной Азии. Так вот, эта огромная империя покровительствовала буддизму: третий ее император, Ашока Маурья, провозгласил буддизм государственной религией. Что-то вроде этого произошло, вроде покровительства буддизму в особом каком-то смысле. И при этом интересно, что Маурья не угнетал другие религии, он признавал принцип многообразия. Ему даже принадлежит такое замечательное утверждение, которое так звучит в одном из эдиктов: тот, кто порочит чужую религию по причине излишней преданности своей религии, вредит своей религии. Вот этот удивительный принцип о том, что твой конкурент по духовному, по онтологическому какому-то осмыслению себя и мира, по ценностному отношению и каким-то своим поведенческим проявлениям – он вовсе не конкурент, это другой человек, который следует другим принципам. А ты следуй своим, зачем между этими картинами мира, между этой онтологией, между этими доктринами проводить такую разницу, чтобы уничтожать ее, воевать с ней? Можно не соглашаться с ней, но провозглашать ее неверной, ложной и т.д. – неправильно. Вот этому принципу следовал император, симпатизировавший буддизму и все же покровительствовавший и другим религиям Индии.

Так вот, возвращаясь к языку. Будда, по всей видимости, проповедовал на языке вот этого государства, Магадхи, этот язык называется пали. Но пали не стал сакральным языком в буддизме. Будде принадлежит тоже замечательная сентенция, которая связана с отношениями с языком. Он сказал, что дхарму следует проповедовать на любом языке. Потрясающе интересный принцип, если мы с вами его рассмотрим. Это принцип, выходящий за рамки, за границы локальности культур, который провозглашен, если верить традиции, в VI в. до н. э. Будда говорит: да на любом языке можно пересказать и донести человеку то, что говорю я. Т.е. человек в этом смысле оказывается универсальным существом не только в том, о чем мы упомянули, когда буддизм устранил принцип сословности и назвал арья, благородным того, кто движется по пути, того, кто отличается поведением, того человека, который проявляет благородные личные качества. Вот точно так же и принцип языковой какой-то  избранности Будда тоже устраняет. Т.е. все культуры равны между собой! Каждая культура говорит на своем языке, но Будда устраняет эти различия, он говорит – «моя истина универсальна».

Ясность, как критерий истины

Интересен также еще один диалог Будды, в котором его ученики, еще не до конца понимающие основные принципы учения буддизма, говорят: а как мы, вот смотри, сколько вокруг различных версий понимания религии, философии, как мы узнаем твое? В чем его особенность, его сердцевина, отличающая его от разных видов брахманистского дискурса или от других религиозно-философских исканий того времени, шраманского. А Будда ответил парадоксально: «Вот то учение, которое проповедует ясность в отличие от неопределенности, туманности, какой-то смешанности, которое проповедует чистоту в отличие от связанности или нечистоты, то учение, которое проповедует искренность в отличие от неправды – это мое». Понимаете, Будда даже не заявляет свои исключительные авторские права на исповедуемую им Дхарму.

Радикальное переосмысление традиционных понятий

В философско-религиозном творчестве буддизма переосмыслено было большое количество понятий, существовавших в добуддийской Индии. То же самое понятие Дхармы – об этом будет особенный разговор в рамках наших дальнейших лекций о философии буддизма, где буддизм полностью переосмысливает понятие дхармы, существовавшее до него, и вводит совершенно новое значение. Как бы буддизм берет из языка, существовавшего до него, в том числе языка Вед, понятия и слова, имеющие важные значения, и переосмысливает их, порой иногда радикально, переосмысливает в сторону универсальности человека, универсальности его истин, универсальности культур. Буддизм как бы проделывает такую работу по глобализации человечества: он объясняет, что все живые существа мятутся и страдают в сансаре, в этой запутанности, в смешанности, и он предлагает определенный путь выхода из этого состояния, ни в коем случае не вводя каких-то лишних и ненужных различий между людьми, между цивилизациями, между культурами. Это потрясающее открытие глобального мира, которое произошло значительно позже, но это уже другая история. Так вот, буддизм это все предвосхитил.

Кроме того, буддизм при внимательном рассмотрении провозгласил идеи, которые на столетия, а то и тысячелетия позднее были открыты в философии, в частности, в лингвистике, в психологии. Во многих областях буддизм как бы раскрыл интенции определенного научного подхода к миру. А поскольку буддизм основан именно на принципе научности, на принципе непредвзятости, на принципе исследования… Вторая истина, которую Будда провозглашает: а давайте посмотрим на причину страданий, исследуем ее и увидим всю цепочку причин, которые приводят к состоянию страдания. Это самый настоящий научный подход: исследовать этиологию, понять то, что лежит в основе тех или иных трудностей или страданий человека.

Буддийская цивилизация

Кроме религиозных, философских, социальных преобразований, преобразований в области этики, открытия методологий, буддизм совершил еще определенные цивилизационные шаги, которые привели к созданию, собственно, буддийской цивилизации. Если мы посмотрим на карту мира, то стран, в которых распространен буддизм, оказывается довольно много. Это прежде всего страны Юго-Восточной Азии: Таиланд, Мьянма, Лаос, Камбоджа, отчасти Вьетнам… Так или иначе, буддизм связан с культурами Дальнего Востока – буддизм проник в Китай и оказал на него огромное влияние, хотя и по-иному смешался с китайской цивилизацией. Через Китай как центр дальневосточной цивилизации и культуры буддизм проникает в такие страны, как Корея, Япония и опять же Вьетнам. Также буддийская цивилизация – это Шри-Ланка, которая так же связана с буддийским пониманием государственности.

И совершенно отдельная история буддийской цивилизации – это Тибет. Если в остальных странах буддизм смешивался с местными культурами и там принцип доминирования именно буддийской философии, доктрины, этики и т.д. был как бы не абсолютным, то в Тибете буддизм заложил основы письменности, основы государственности, не говоря уже о социальном укладе, об определенном статусе монаха, о статусе монашеского образования. Т.е. принципы образования, принципы медицины – существует сейчас такое понятие, как тибетская медицина – и т.д. Т.е. от письменности до государственности – буддизм подарил Тибету все. Тибет, соответственно, распространил свое влияние на другие страны, например, такие как Монголия, а через Монголию буддизм проникает в форме тибето-монгольской Махаяны…

Буддизм транслируется в определенных своих направлениях, главными из которых являются направления Махаяна и Тхеравада. Вот буддизм в виде Махаяны – это мировая религия, которая распространена на огромной территории. Он через Монголию проникает в регионы России, где признается в современном законе о свободе совести одной из религий, которые формировали  российскую культуру. Так вот, в России буддизм распространен в трех регионах: это Бурятия, Калмыкия и Тува. Буддизм транслирует свои ценности, свою систему образования, отчасти и язык весьма сильно связан с буддийской культурой в этих регионах.

Отношение к власти

Но, пожалуй, самой интересной загадкой буддизма является то, что он формирует государственность. Понимаете, как неожиданно, здесь происходит такой определенный казус, или парадокс культуры или культурно-исторического процесса: дело в том, что буддизм в своей основе – религия, обращенная к индивидуальному сознанию. Не к социальному сознанию, не к социальному поведению, а к тому, как именно ты воспринимаешь то, что происходит в твоей жизни, насколько ты, а не социум, не другие люди, не толпа, себя ведешь. Толпа может себя вести по определенному сценарию, но ты-то как?! Буддизм обращен к индивидуальному сознанию. Каким образом он превращается в политическую силу?

Это в определенном смысле загадка. Ведь посмотрите, какое большое количество стран – Таиланд, Мьянма, Лаос – еще в древности  восприняли идею буддийской государственности. Вот парадокс! Хотя мы вроде бы ответили на него в начале нашей лекции, упомянув о том, что буддизм – это царская религия, в отличие от брахманизма. Брахманы основывают свое влияние на трансляции священных Вед, и отсюда они и законодатели, и их статус выше царского статуса… Нет, буддизм сразу стартует с понимания царской власти как чего-то важного.

И буддизм, по всей видимости, впервые в истории идей, в истории политических идей, выводит принцип организации власти как договорной, в отличие от различных других концепций, существующих в рамках потестарной проблематики, т.е. проблематики легитимации власти. Буддизм выводит договорной принцип власти, т.е. люди договариваются о том, что им необходим царь. Это звучит в нескольких доктринальных текстах буддизма. Например, в сутре, которая называется «Львиный рык миродержца», устанавливается принцип власти. Т.е. когда насилие, когда ошибочное поведение людей умножается, им требуется регулирование, устройство социальной жизни, тогда появляется царская власть.

Т.е. царская власть не извечна. Ну, конечно, она сакрализована в определенном смысле, потому что буддизм все-таки настаивает на относительной сакрализации царя. Не абсолютной, царь – это все-таки не сын бога! Царская власть обладает определенным универсализмом и важным статусом. Он, конечно, не равен статусу Будды, но все-таки власть – это власть, это то, что буддизм утверждает, утверждает необходимость ее существования. И даже косвенно признает, что власть имеет право на насилие. Как-то в буддизме разделяются эти два подхода.

Дело в том, что буддизм довольно серьезно проводит демаркацию между монашеским и светским состояниями человека и делает между ними значительную разницу. Поэтому как бы то, что касается организации светской жизни, не монашеской, адресовано к царской власти. Ее буддизм утверждает, утверждает ее легитимность, утверждает, что такое состояние общества необходимо для его здорового существования. Он признает неизбежность войны в том числе. Т.е. в этом смысле буддийская цивилизация – это не исключение. Буддийские цивилизации и государства вели между собой различные войны или участвовали в мировых войнах, так или иначе с насилием это было связано. Буддийский монах никогда не возьмет в руки оружия, например! Но что касается стран, в которых цивилизация тяготела к буддизму, считала его своим культуробразующим началом – там жили люди, которые могли считать себя буддистами, жили по-буддийски, соблюдали буддийскую этику, даже молились Буддам и Бодхисаттвам. И тем не менее, когда начиналась война, они могли брать в руки оружие.

Хотя у буддизма довольно нетривиальные предписания в отношении ведения боевых действий. В частности, буддизм утверждает, что главная задача – это не убить противника на войне, а лишить его возможности наносить вред. Поэтому при применении огнестрельного оружия или любого другого оружия на расстоянии нужно стремиться попасть в ногу, обездвижить человека. И тем самым еще отвлекаются дополнительно двое из армии противника. Да, человеку причиняются страдания, но цель войны – не уничтожение, не тотальное страдание с помощью уничтожения войска врага, а какой-то другой принцип вводится в основу победы.

Ну, это частность. Важно же то, что буддизм как бы служил основой для государственности очень многих стран и распространился на очень большой территории, несмотря на свое мирное начало, на провозглашение принципа непричинения вреда другим живым существам. Как видите, буддизм одновременно и мощен, и философски в том числе мощен, и парадоксален. И он имеет определенную интенцию, с которой он живет и распространяется как сила, влияние которой отражено на большой территории Евразии.

Буддизм в современном мире

Буддизм в XIX и ХХ вв. выходит за пределы даже Азии, становясь интеллектуальным увлечением, философской склонностью многих людей на Западе, через развитие востоковедения и религиоведения, через увлечение многих людей буддийской философией, так что сейчас количество буддистов на Западе весьма велико. Количество буддийских центров и монастырей хотя бы даже в отдельно взятых Соединенных Штатах Америки может спокойно конкурировать с любой из буддийских стран по своему количеству. Так что буддизм в настоящее время – это мощная сила.

И он имеет достаточный потенциал для развития, в том числе цивилизационного развития, потому что принципы, провозглашенные им, в том числе этические, ценностные, философские принципы – они дают такой материал, они живые, они способны направить нашу цивилизацию к какому-то определенному прогрессу, к остановке вот этого безумного принципа потребления, который портит и уничтожает многие достижения цивилизации, накопленные человечеством за многие столетия. Буддизм вводит принцип разумного ограничения себя, работы, контроля над своим собственным сознанием. И еще много чего хорошего можно ожидать от этой великой древней культуры, о которой в течение 14 дальнейших лекций мы с вами с удовольствием будем говорить.

Материалы
  • Арья Шура. Гирлянда джатак, или сказания о подвигах Бодхисаттвы, М., ИВ РАН, 2000
  • Васубандху. Абхидхармакоша. М., Ладомир, 2001
  • Дхаммапада. Пер. с пали В.Н.Топорова Самара, ИД Агни, 1998
  • Вопросы Милинды, М., Наука, 1989 (пер. Парибка А.В.)
  • Жизнеописания достойных монахов (Гао сэн чжуань). Пер. с кит., иссл., М.Е. Ермакова. М., 1990
  • Палийский канон (большинство сутт) на английском языке. →
  • Палийский канон (некоторая часть) на русском языке. →
  • Щербатской Ф.И. Избранные труды по буддизму. М., 1989
  • Пятигорский А. М. Введение в изучение буддийской философии (девятнадцать семинаров) / под ред. К. Р. Кобрина. — М.: Новое литературное обозрение, 2007
  • Торчинов Е.А. Введение в буддологию. СПб., СПб философское общество, 2000 →
  • Лысенко В.Г. Ранний буддизм: религия и философия. Учебное пособие. Москва. 2003
  • Андросов В.П. Будда Шакьямуни и индийский буддизм. М., Восточная литература РАН, 2001
  • Словарь индо-тибетского и российского буддизма (имена, термины и понятия). Сост. В.П.Андросов // В.П. Андросов. Буддизм Нагарджуны, М., ИВ РАН, 2000, стр. 640-762.
  • Шохин В.К. Первые философы Индии М., Ладомир, 1997
  • Шохин В.К. Школы индийской философии. Период формирования (IV вв. до н. э. — II в. н. э.). — М.: Восточная литература, 2004
  • Лысенко В.Г., Терентьев А.А., Шохин В.К. Ранняя буддийская философия. Философия джайнизма. М., ИВ РАН, 1994
  • Философия буддизма. Энциклопедия. Под ред. М.Т. Степанянц М.: Восточная литература, 2011
  • Ермакова Т.В., Островская Е.П. Классический буддизм. СПб., 1999
  • Великий йог Тибета Миларепа. Жизнеописание, называемое по-тибетски «Джецюн-кахбум» или «Житие Джецюна Миларепы» пер. с тибетского У.Й. Эванса-Вентца.
  • Орлов А. Читтаматра. Миф и реальность. М., Шечен, 2005
  • Островская-мл Е.А. Тибетский буддизм СПб., Центр «Петербургское востоковеденье», 2002.
  • Кычанов Е.И., Мельниченко Б.Н. История Тибета с древнейших времен до наших дней. М., «Восточная литература», 2005
  • Дюмулен Г. История дзен – буддизма. Индия и Китай. СПб., Орис, 1994
  • Маслов А.А. Встреча с мудростью, или поклоны глупца / Письмена на воде. Первые наставники Чань в Китае. Сост., пер., исслед. и комментарии А.А.Маслова. М., «Сфера», 2000
Галерея (72)
Читать следующую
2. Религия Древней Индии: Веды, Упанишады, шраманы
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше