16
/16
Буддизм ваджраяны
Происхождение, основные идеи и некоторые интересные практики буддизма ваджраяны, или тантрического буддизма.

Ваджра и тантра

Здравствуйте, уважаемые слушатели. Сегодняшний разговор – о буддизме ваджраяны. Мы уже с вами знаем о том, что буддизм породил во времени и пространстве значительное многообразие. От самых ранних его форм, и о том, что рождалось в ранний период, мы можем видеть по Палийскому канону; о тех смыслообразующих его нитях, которые так или иначе привели к формированию буддийских школ и сект. Мы уже встречались с этим обозначением, поэтому не стоит его пугаться. В любом случае, мы видим, что буддизм являет для нас многообразие как в концептуальном теоретическом плане, так и в практической реализации. Это многообразие трудно складывается. К нему можно привыкнуть, когда ты систематически занимаешься изучением буддизма, его истории и философии, но для стороннего наблюдателя это кажется очень необычным, потому что разные формы буддизма скорее напоминают собой разные религии, нежели нечто единое.

Буддизм ваджраяны, или тантрический буддизм, – нужно объяснить это явление в контексте буддизма, откуда и когда оно возникает. Надо сказать, что это явление более позднее по отношению к раннему буддизму, к Палийскому канону. Исследователи буддизма датируют его периодом, начиная с I по V вв. – это начало формирования тантрического буддизма. В V в. эта традиция заявляет о себе, и дальше она формируется, приобретая свой окончательный вид к VIII-IX вв., во время господства последних покровителей буддизма – династии Пала.

Эта традиция распространена, локализована на северо-западе, северо-востоке Индии, а также на юге индийского субконтинента. Чтобы объяснить, что это за вид буддизма, какие идеи он в себе содержит, я воспользуюсь собственно названием ваджры (или ваджраяны) как наиболее емкого символа.

Ваджра – это мифический инструмент. Это орудие бога Индры, которое было заимствовано буддийской культурой из предшествующего ему наследия вед. Это орудие, с помощью которого Индра производит большие синхронные изменения в мире. Сравнивалось оно с молнией. В этой идее мгновенного преображения мира она содержится в основе понятия ваджры, символа ваджры.

Другие названия этого вида буддизма – тантраяна, то есть колесница тантры. Ваджра – это инструмент, с помощью которого происходит моментальное изменение мира, а тантра – это текст, который появляется в буддийской традиции. Таким образом, ваджра представляет собой инструмент немедленного, мгновенного преобразования мира. Вот сам этот инструмент подобен сознанию, который содержит в себе потенциал всего, потенциал Будды. Сознание, порабощенное сансарой, закрепощенное в привязанности, в страсти, можно освободить мгновенно, разорвав любые оковы. Нужно использовать правильный метод.

Потенциал сознания

То, что сознание обладает таким потенциалом… За примерами далеко не нужно ходить. Достаточно обратиться к опыту нашей современности и вспомнить наличие ядерного потенциала на планете, который может уничтожить все живое в самое кратчайшее время, если его актуализировать. Сама идея сознания, придумавшего ядерное оружие, как бы использующее законы природы, которые могут как уничтожить, так и создать любое, доступное человеку, творение – это пример действия сознания. То есть, оно может разворачиваться в совершенно любом направлении, и, будучи актуализованным, преобразовывать природу вещей. Может ли оно преобразовывать природу самого себя – естественно, ответ на этот вопрос у буддизма ваджраяны однозначный – «да». И как бы инструментальный метод – это мгновенность преображения – представляет собой этот вид буддизма и эта колесница, потому что «ваджраяна», «яна» означает «колесница».

У этого направления буддизма множество других названий, называется «тантраянаой». В данном случае тантры фигурируют как конкретные тексты, которые помогают человеку преобразовать его собственное сознание. Также этот вид буддизма называется «колесницей тайной мантры». В данном случае используется понятие мантры как словесного, вербального инструмента, который позволяет что-то делать с реальностью, преобразовывать ее. Эти мантры, хорошо известные в индийской духовной традиции – маленькие тексты, которые могут быть очень краткими, пространными. В любом случае, они не несут прямого рационального смысла. В этом их особенность. Они произносятся, но энергия, действующая в них, действует помимо любых центров и способов рационального восприятия действительности. Мантра играла такую значительную роль в буддизме ваджраяны, что ее в каком-то смысле можно назвать мантраяной, то есть колесницей мантры.

Другие адаптированные названия ваджраяны, – это «алмазная колесница», поскольку она несокрушима как алмаз; она преображает сознание таким образом, что не преображенного не остается ничего, сознание полностью становится просветленным, никаких там уголком больше нет, тайных коридоров или пещер, в которые бы ни проникали лучи сознания. И много других названий – «колесница плода», созревшего уже в результате теории и практики. Результирующий знаменатель практики дхармы. Множество названий у этого направления буддизма. Он представляет собой достаточно сложное явление, которое трудно изучать. Естественно, его не так легко представить в ходе одной лекции, но попробуем это сделать.

Девиз ваджраяны

Еще одна подсказка, которая нам поможет понять это явление – это девиз ваджраяны, то есть основной мотив, для чего использовать именно ваджраяну, а не традиционный буддийский путь длительного самосовершенствования, или путь парамит, путь бодхисаттвы, каким он представлялся в махаяне. Или – путь накопления добродетелей, общий для обеих традиций – и тхеравады, и махаяны. Это признается и в тхераваде, где говорится о том, где человек должен созреть и совершенствоваться до того момента, когда он получает особый статус, близость к святости, близость к архатству. И тогда он уже вступает в поток, и в этот момент существует своеобразная гарантия того, что он близок к просветлению. Также это признается в махаяне, где путь бодхисаттвы оценивается как длинная дистанция в три неисчислимые кальпы в течение многих сотен тысяч, миллионов жизней. Человеческое существо, а также любое другое живое существо совершенствуется и получает все новые и новые качества, обретает способности, силы, энергию, и таким образом достигает просветления – цели буддийского пути.

Вот эта растянутость во времени, инерционность взгляда на жизнь привела к протесту внутри буддийского сообщества в описываемый нами период. В монастырской среде возник протест против такого оценивания человеческого потенциала и жизни как чего-то растянутого во времени; что просветления можно достигать не путем исчисления трех счастливых кальп. А девиз ваджраяны – «в этой жизни в этом теле». Вот это очень важное добавление. Для того, чтобы мы начали путешествие по тантрическому буддизму, а также для того, чтобы понять, что это за заявление внутри буддийской культуры, что это за колесница буддизма, мы постараемся сейчас это объяснить.

Итак, мгновенное преображение в этой жизни в этом теле – это вершина пирамиды, которая именуется буддизмом ваджраяны, или тантраяной.

Что такое тантра

Еще пара слов о том, что такое тантра. Тантра – это текст, описывающий конкретную практику. Тантры могут быть очень разными, в том числе методически различными: тантры очищения, тантры действия, йогические тантры, тантры наивысшей йоги. Они делятся по классам, по методам. Они делятся по тому, что в ее основе лежит – либо это тантра может принадлежать какому-то божеству, хранителю дхармы. Либо описывать ритуал, который необходимо произвести. Либо что-то еще. Тантра, в любом случае, это некий текст.

Само это слово санскритское. Состоит оно из двух частей («тан» и «тра»), означающее основу ткани. Представьте себе полотно, сотканное из ткани. И вот эту основу мы как бы распространяем вовне. Перед нами развернутая ткань. В понятии тантры есть возможность ее бесконечного растяжения. То есть, имея в качестве основы какую-то маленькую зацепку, маленький объект концентрации, мы из него как бы растягиваем и получаем весь универсум сознания, распространяемого до пределов познания, до границ трансцендентального мира и дальше.

Таким образом, этот текст, служащий практике и это тип текстов, который появляется в буддизме, помимо существующих уже сутр-шастр, комментариев и так далее. Буддизм многослоен в плане текстов, и вот тантра – это один из видов текстов. Как мы раньше говорили, сутры тоже делятся на различные типы. В махаяне появляются сутры Праджняпарамиты. И так далее. Текстов в буддизме достаточное количество, и у них есть разновидности.

Возникновение тантры

Теперь о том, как тантра могла возникнуть. Мы уже немного сказали о том, что это протестное движение внутри буддийских монастырей. Описываемое время, раннее средневековье в Индии, – это обилие вихар, то есть буддийских центров учености, монастырской образованности. Эти вихары обладают притягательной силой не только для буддистов. Вспомним, что в это время буддизм, в силу своей интеллектуальной мощи и внутренней силы становится своеобразным интеллектуальным и духовным ориентиром. В аристократической среде, в среде образованных людей считается полезным получать буддийское образование, и многие его получают в больших вихарах, в больших монастырях, где изучаются различные науки и искусство.

Естественно, что в монастыре ведется монашеский образ жизни, и все монашество ориентировано на среду обсуждения, диспута, интеллектуального спора. Вся система монастырского образования таким образом напоминает школьный режим, в которой интеллектуальной деятельности уделяется самое значительное место. И вот внутри этого монастырского покоя, где монахи упражняются в логических операциях, в знании Абхидхаммы, где они придумывают, изобретают и совершенствуют логические схемы, занимаются анализом, появляется протест: что мы делаем как те, кто выбрал Путь, буддийский путь реализации сознания, путь достижения природы Будды, природы пробуждения. И эти люди как бы выделяются из монастырской среды и часто ее покидают.

Сиддхи – сверхспособности

В качестве доказательства того, что у этих «протестантов» буддизма есть инструмент, который позволяет им не жалеть о том, что они покинули монастырь, позднейшая традиция ваджраяны описывает их как достигших определенных сверхъестественных способностей. Эти способности в буддизме называются «сиддхи», которые упоминаются в Палийском каноне как способность человека достигнуть чудотворений. Например, в Самана-пхала-сутте появляется уже описание таких способностей как то, что человек может становиться невидимым, проходить сквозь стены, уменьшаться или увеличиваться в размерах, превращаться во что-то иное. То есть, человек обладает способностями, которыми не обладают другие люди.

Сиддхи – это достаточно интересное явление. Но ранняя буддийская традиция эти сверхспособности особенно не позиционирует как нечто необходимое – скорее как побочный эффект практики. Такие смыслы можно найти в Палийском каноне по отношению к сверхспособностям. Сам Будда говорил, что он знает такой вид чудес, или способности человека, но, как ни странно, презирает их. В одной из сутр Будда говорит о том, что он знает три вида чудес, и среди них Будда упоминает о чуде телепатии – о чуде считывания чужих мыслей. И он говорит о том, что он презирает и чуждается этому виду чудес, так как превозносит чудо образования.

Есть еще один аспект в буддийском монашеском кодексе, где говорится о том, что монахи не должны хвастаться появившимися у них различными способностями. В ходе практики они могут достигать сверхспособностей, но не следует их делать слишком ценными, для того чтобы не эпатировать других братьев и тех, кто превозносит свои способности. Буддийский монашеский кодекс вообще может изгнать из сангхи. Это – коренное падение, т.е. этот вид хвастовства своими сверхспособностями приравнивается к убийству или к сексуальной связи с женщиной. Это действительно серьезное падение для монаха, после которого следует изгнание из монастыря.

Это вкратце о том, каково было отношение к сиддхам, к сверхспособностям в раннем буддизме. Здесь же сверхспособности выступают как своеобразный маркер, который позволяет монахам, недовольным и протестующим против схоластического настроя, господствующего в буддийских вихарах, монастырях… И вот они уходят из монастырей, и сиддхи являются доказательством того, что они достигли каких-то значимых результатов в практике, и это позволяет больше ни на кого и ни на что не ориентироваться в своей практике, то есть они становятся странствующими монахами, хотя они уже формально не монахи, если их изгнала сангха.

Агиография махасиддхов

Но, так или иначе, такое явление в буддизме появилось и вылилось в своеобразную агиографию. Появилось сочинение, датированное X-XII вв.: «Жизнеописание 84 махасиддхов». То есть, понятие «сиддх» является уже значимым для целого цикла житийной литературы, то есть это 84 жизнеописания различных монахов, которые таким образом эпатировали окружающий мир тем, что они достигли сверхъестественных способностей с помощью не рутинной, не схоластической тренировки, а с помощью особых методов работы с сознанием – методов, которые монашеской публике доступны не были.

Достаточно быстро происходит эффект ассимиляции. То есть, монастырский буддизм это явление осознал – явление возможности протеста, отшельничества и устранения определенных лиц из жизни монастырей, и он их как бы реабилитировал. То есть, сам буддизм реабилитировал вот этих сиддхов. И на основе этих практик была собрана целая методология того, как достигать просветления быстрым и эффективным способом в этой жизни, в этом теле. Так появляется ваджраяна как своеобразная методическая библиотека внутри буддизма как еще один метод, который оказался столь значимым, что занял очень большое место в дальнейшем развитии буддизма.

Распространение ваджраяны

На рубеже I-II тыс. буддизм в Индии приходит в упадок. Но ваджраяна как способ мышления буддиста и как способ организации и культуры, и культового производства, и доктринальные основы ваджраяны были транслированы из Индии в Тибет, в страны Юго-Восточной Азии значительно меньше, и еще в меньшей степени – на Дальний Восток. То есть, буддизм в форме ваджраяны появляется везде. Даже есть исследования, которые показывают, что в буддизме тхеравады появились влияния ваджраяны. Есть совершенно конкретные работы, которые указывают на такую преемственность и синтез.

Но, пожалуй, самое последовательное свое развитие буддизм ваджраяны получил в тибетском буддизме, хотя это отдельная история, и региональных особенностей буддизма мы сейчас не касаемся. Для этого нужен отдельный цикл лекций, посвященный буддизму в Тибете, буддизму в Юго-Восточной Азии, буддизму на Дальнем Востоке в России и в странах Запада. Продвижение буддизма из Индии в Тибет и заимствование ваджраяны как главного доминирующего метода буддийской цивилизации имело место на рубеже I-II тыс. н.э.

Иррациональные элементы сознания

Что еще связано с общими особенностями ваджраяны, что общее для всей ваджраяны? Очень важный момент, что ваджраяна в основе своей иррациональна, то есть тантрические тексты иррациональны по природе. Они не содержат каких-то ясных, прозрачных философских, аналитических построений – они основаны на чем-то другом. Они основаны на глубинах и тайнах сознания – на элементах сознания, которые представляют собой нечто неразгаданное человеком. И таких проявлений сознания внутри жизни живого существа, внутри человека предостаточно. Их нельзя как-то суммировать и сказать: «Вот мы закончили этот список проявлений сознания» – поскольку сознание представляет собой абсолютно неизведанную территорию, темный омут. Там есть бессознательное, в котором вообще невозможно разобраться, с структурой его намеков, образов, символов, которые так или иначе дают нам о себе знать в нашей сознательной жизни через ожидания, надежды, сны, мечты и прочий арсенал нашей внутренней ментальной жизни.

Любое из этих проявлений сознания (причем неважно, негативное или позитивное) тантра может сделать объектом для работы с сознанием. В этом ее особенность. Тантра – это конкретная практика. Это текст, который представляет собой конкретную практику работы с иррациональными элементами сознания. На тему, как объяснить тантры, есть разные исследования. Я бы порекомендовал небольшое эссе американского буддолога Александра Берзина «Объяснение смысла тантры».

Второе. Поскольку тантра иррациональна, то она также связана с понятием опасности. То есть, это путь сумрачный, путь непонятный – путь, в который требуется вхождение, иррациональный. Так его просто не объяснишь, к нему не подойдешь с нашими понятными ожиданиями. Требуется какое-то посвящение в него. Так вот, с   тантрическим буддизмом, с буддизмом ваджраяны связан феномен посвящения и передачи, поэтому в тантрическом буддизме очень важны линии передачи от учителя к ученику, и не иначе. Теоретически понять, познать и практиковать тантру невозможно, а если кто-то пробует идти таким путем, то он чреват большими опасностями. Тантра целиком и полностью завязана на роли учителя, который ее передает конкретному ученику.

Рассказы о махасиддхе Вирупе

Для того, чтобы проиллюстрировать сказанное выше, мы возьмем два произвольных текста из «Жизнеописания 84 махасиддхов» и попробуем их проиллюстрировать, сделать герменевтический анализ. Я буду останавливать чтение текста на тех моментах, где требуется объяснение, и объяснять. Перед вами третья история из жизни 84 махасиддхов – «Вирупа». Это длинный текст, но достаточно показательный для того, чтобы нам его сегодня прочитать и попробовать понять, что такое буддизм ваджраяны, что он использует, и кто его представитель.

Вирупа – это буддийский учитель. Вот его история: «Вирупа родился на востоке, в Трипуре, в столице царства Девапалы. В Южной Индии существовала вихара (буддийский центр) Сомапури, «город Луны»: круг Дхармы в несколько тысяч человек, настоящий океан Просветления». Заметим, что Вирупа был монахом в большом общежитийном монастыре где-то на юге Индии.

«Там Вирупа попросил посвящение. За двенадцать лет он дважды повторил мантру Ваджраварахи миллион раз, но ни сном ни духом не увидел ни следа сиддхи. Придя в отчаяние, он разорвал свои четки и выбросил их в отхожее место. Вечером, без четок, он оказался на обязательной молитве. Неожиданно появилась дакиня. Она вернула ему четки со словами ободрения: «Дорогой ученик, не теряй надежды на мое благословение. Делай практику, которая исключает все знаки и концепции».

Остановимся здесь и обратим внимание на следующее. Вирупа повторяет мантру. Сам метод повторения мантр уже известен, в данном монастыре он уже присутствует, то есть тантрические практики там уже есть. Они недейственны, почему-то он не видит их плодов. А какие плоды он ожидает? Плоды – это сиддхи. Заметим, что он ожидает появления у него сверхъестественных способностей как своеобразного маркера, который определяет результативность определенного пути работы с сознанием.

Он вступает здесь же в общение с какими-то иррациональными фигурами из невидимого мира. Появляется дакиня. Это своеобразные женские образы в буддизме, которые наблюдают за успехами практикующего и помогают им в сложных ситуациях. Обратим внимание, что внутри махаяны появляется коммуникация с невидимым миром, в который вплетен практикующий, и он согласен с этой коммуникацией. Согласен, что мир населен помощниками, защитниками дхармы, какое они получили название. И это уже коммуникация с невидимым миром.

Читаю дальше: «После этого случая Вирупа практиковал двенадцать лет и обрел сиддхи. Однажды служка купил вина и мяса и принес ему. После этого Виpупа стал ловить голубей и есть. Когда голубей не стало, монахи заинтересовались: «Кто среди нас поедает голубей? Монах не может заниматься этим». Монахи осмотрели кельи, и в том числе келью Вирупы. Заглянув в окно, они как раз застали его за вином и голубиным мясом. На ближайшем же собрании было решено изгнать Вирупу из вихары. В день изгнания он поднес образу Будды свое монашеское одеяние и чашу для подаяния, сделал поклоны и вышел. Один из последних монахов на дороге спросил его: «Куда ты пойдешь теперь?». Вирупа ответил: «Вы изгнали меня, к чему это любопытство?».

Проанализируем коротко этот кусочек. Естественно, что монах не должен убивать – это нарушение обета ахимса. Но тут оказывается, что у Вирупы такой вид сверхъестественных способностей, когда он убивает – то не убивает. Обратите внимание на такой интересный поворот в видении реальности. В день изгнания он подносит образу Будды свое монашеское одеяние и чашу для подаяния, показывая таким образом, что монашеский путь – это путь необязательный – не единственный, по крайней мере. Кому-то он подходит, а вот мне не подходит. Когда коренное падение, монаха изгоняют из сангхи, он естественным образом свое облачение и свою чашу для подаяний (патру) отдает. Это ритуальный жест того, что он больше не монах. Он больше не имеет права именоваться буддийским монахом. Это важный, маркирующий элемент в буддизме – монашеская жизнь больше невозможна. Если монаха из сангхи изгнали, то вернуться в нее обратно он уже не может.

Дальше. «Недалеко от вихары было большое озеро. Вирупа сорвал цветок лотоса и поднес его Будде. Потом на краю озера он встал на лист лотоса и побрел по воде на другой берег. Те, кто был в Сомапури, исполнились раскаяния и сожаления. Они поклонились Вирупе и, схватив его колени, обратились к нему: «Зачем же вы убивали птиц?». «Я никого не убивал», — ответил Вирупа и попросил служку принести останки. Когда мастер щелкнул пальцами, перья превратились в голубей, еще более гладких и упитанных, и все вокруг были этому свидетелями.

С тех пор Вирупа оставил общину и стал вести жизнь странствующего йогина. Когда Вирупа пришел на берега Ганга, он попросил еды и питья у местной богини, но та ему ничего не дала. Тогда рассерженный мастер раздвинул воды и перешел на другой берег. В Канасати Вирупа купил в харчевне вина. Девушка подала ему вино и рисовые лепешки, которые ему очень понравились. Он оставался за столом два дня, и солнце не двигалось, а тамошний царь, озадаченный, потребовал узнать, кто сотворил это чудо. Богиня солнца явилась царю во сне и сказала: «Странствующий йогин оставил меня в заклад девушке из харчевни». Через некоторое время, когда царь и его свита заплатили за вино, расход которого уже достиг колоссальных размеров, Вирупа исчез».

Вот, смотрите. Перед нами разворачивающийся образ эпатажного йогина-отшельника, которому повинуются стихии, он останавливает солнце. Он не чужд каких-то видов ублажения плоти – например, он пьет вино в изрядном количестве. То есть, он всем своим поведением показывает, что традиционная этика для него роли в общем-то не играет.

Что это за феномен – более, чем понятно. Имеет место своеобразный эпатаж. Может быть, здесь скрыты гротескные или комедийные элементы в культуре, в народной культуре, которая есть и помимо буддизма в достаточной степени. Вспомним «Гаргантюа и Пантагрюэль», или образ Дон-Кихота у Сервантеса в западной культуре, и многие другие гротескные образы. Для нас важно понять, что здесь внутрь этих образов как бы зашит протест против убежденности, что реальность исключительно рациональна по своей природе, разумна; представляет собой прогнозируемую и ожидаемую сферу, с которой понятно, как работать. Во всем этом звучит мотив того, что реальность все-таки может проявлять себя совершенно по-разному. И для практикующего тантрические методы реальность становится пластичной и управляемой.

Дальше. «После этого он (Вирупа) направился в страну Индра, где жили идолопоклонники. Там был, например, сорокаметровый образ Шивы в виде «Великого Владыки», Махешвары. Вирупе предложили поклониться ему, но он ответил: «Старший брат не обязан кланяться младшему». Царь и его приближенные закричали, что убьют Вирупу, если он тут же не сделает поклонов. «Я не могу – это будет большой грех», – сказал Вирупа. «Пусть твой грех падет на меня!» – рассмеялся царь. Когда мастер сложил руки и сделал простирание, огромная статуя раскололась пополам, и раздался голос: «Я подчиняюсь тебе!». После клятвы колосс вновь стал целым, как и был. Местные жители посвятили Вирупе все дары, принесенные статуе Шивы, и обратились в буддизм. Говорят, часть из этих даров сохранилась».

В этом отрывке мы тоже видим, что совершенно безапелляционно йогин, обладающий этими методами работы с сознанием, совершенно спокойно переходит из физической сферы в метафизическую, общается с различными сущностями, и уже в этом теле становится равным каким-то девам, богам, асурам и другим представителям невидимого мира.

«После этого мастер отправился на восток Индии в Девикоту, где почти все население к тому времени стало ведьмами. Они зачаровывали любого, кто решался остановиться у них. Прибыв туда, мастер сразу нашел, где ему поесть, но, обойдя весь город, не смог отыскать ночлега. Единственный буддист, которого он встретил, молодой брахман, рассказал ему, что в стране совсем не осталось людей, поскольку все стали ведьмами, и это приносит неисчислимый вред. Они прошли в заброшенный храм, где мастер мог остановиться. Здесь он дал юноше посвящение и научил его мантрам». Видите здесь намек на непосредственную передачу практики от учителя к ученику.

«Тем временем ведьмы собрались и говорили друг другу: «Должна быть принесена жертва, и уже есть все сорта мяса, кроме человеческого». Потом кто-то крикнул: «Я, кажется, знаю, где найти двоих!». «Приведи их» – заволновались и завопили все. Но когда ведьма попыталась сделать это, она была остановлена юношей брахманом. Она пробовала снова и снова, но безуспешно. Позже они заметили Вирупу на стволе поваленного дерева. Схватив мастера вместе с деревом, они хотели сварить его в вине, но он выпил все, что у них было. Тогда, пытаясь убить его, они испустили пронзительный шипящий крик, но Вирупа рассмеялся в ответ двенадцатью взрывами ужасающего хохота, и все ведьмы упали замертво от страха.

Вирупа обязал ведьм дать обет, что отныне они примут Прибежище в Будде, и не будут вредить другим буддистам. Они не должны наносить вред ни одному живому существу, разве что иногда отпить немного крови у тех, кто живет без Прибежища или не следует пути Просветления. Если же они нарушат обет, им отрежут головы циркулярным диском и северный Якша выпьет их кровь. Даже и сейчас очертания диска и Якши иногда видны в тех местах. Позже мастер включил связанных обетом ведьм в число защитников Дхармы».

Здесь тоже удивительный, интересный мотив. Какие-то силы, какие-то непросветленные, темные служители магии, ведьмы вдруг становятся защитниками Дхармы, потому что они были научены мастером Вирупой. И в этом смысле достаточно интересно, что буддизм ваджраяны охотно ассимилирует местночтимых богов, богинь. В ваджраяне достаточно серьезное место отныне занимают женские образы, чего раньше не было в историческом буддизме, это было и нечто новым. Это созвучно идеям ваджраяны, и таким образом ваджраяна формируется как бы в синтезе, в симбиозе, в разговоре с окружающим ландшафтом, с культурами, населяющими различные территории, в которых появляется ваджраяна, где формируется буддизм, ориентированный на такой тип работы с сознанием.

И вот, чем завершается этот рассказ: «И снова Вирупа вернулся в Девикоту. Шива и богиня Ума создали для него на дороге призрачный город с населением 450000, а боги тридцати трех небес и всех божеских миров подносили ему дары.

Он же прочел им такие стихи:

В Сомапури, еще безусым монахом,
я смиренно следовал уставу Винайи,
и карма привела меня к полному посвящению в Учение.
Двенадцать лет я медитировал с концепциями,
и ничего не произошло, даже во сне;
вымотавшись и все прокляв, я выбросил свои четки.
И тогда дакиня пришла ко мне на помощь;
благодаря ей я вернул себе силы
и правильно понял, что такое сансара.
Я стал практиковать, не порождая концепций,
хотя монахи и считали, что нельзя вести себя так, как я.
И, чтобы развеять их заблуждения,
я прошел по воде и не утонул.
Я повернул Ганг и, чтобы стало еще веселее,
оставил трактирщику в залог солнце.
Я расколол идола на глазах у веривших в него,
а в Девикоте взял под контроль народ, потерявший остатки ума.
Когда мою энергию увидел Шива,
он построил город в мою честь.
В конечном счет, даже если бы я не делал всего этого,
зачем бы люди стали следовать даже внешней Дхаpме?

И завершающий мотив всех этих рассказов: «С этими словами Вирупа ушел в ясный свет».

Это весьма показательная история для формирования традиций ваджраяны указывает нам на некие смыслообразующие ее элементы, такие как:

— уход от коллективного жительства в монастыре, сиддхи (то есть явление чудес);

— эпатаж всех, кого можно эпатировать с использованием этих сверхъестественных сил;

— управление реальностью, как ему понравится;

— у всего этого проглядывают элементы иррациональности во всем, что делает этот буддийский святой;

— ассимиляция местных божеств и темных образов для целей буддизма, что и происходило. Когда буддизм появлялся в незнакомой ему культуре, он ассимилировал и спокойно приписывал себе местных духов, богов, хранителей и т.д. он объявлял так или иначе бодхисатвами, защитниками Дхармы, и тем самым примерял местные культы в свою генеральную доктрину.

6 йог махасиддха Наропы

И еще одно очень важное замечание – он уходит в ясный цвет в конце пути. Ваджраяна предлагала множество способов работы с сознанием, так или иначе концентрировалась на каком-то одном из многих проявлений, связанных с реализацией буддийского пути. И такую систему мы можем найти у одного из махасиддхов по имени Наропа, которому приписывается изобретение так называемых 6 йог. Что это за йоги? Это конкретные практики, которые связаны с концентрацией практики на каком-то отдельном феномене.

Это – йога внутреннего тепла, йога иллюзорного тела, йога сновидений, йога ясного света, йога промежуточного состояния и йога переноса сознания. Вот так формулируется 6 йог Наропы, каждая из которых имеет дело с чем-то особенным. Проще всего проиллюстрировать йогу внутреннего тепла – она называется туммо в Тибете, или чунда йога. Она предполагает, что практикующий ее может согреть свое тело при любых самых лютых морозах и самой неблагоприятной температуре воздуха. Йога внутреннего тепла – в ней практикующий концентрируется на тонких центрах сознания, на энергиях, на каналах, которые существуют в энергетическом теле человека, и добиваются того, чтобы распределять эту энергию таким образом, что может себя согреть в самых суровых условиях, что достаточно актуально в горах, где любили практиковать йоги отшельники, и для буддизма это более чем актуальная тема, потому что буддийский монах не может укрываться более чем тремя одеяниями.

«Тибетская книга мертвых»

Что еще можно здесь проиллюстрировать? Например, йога промежуточного состояния интересна тем, что с ее практикой связана так называемая тибетская «Книга мертвых». Это текст, который датируется XI в. В нем появляется описание того, что происходит с человеком после его физической смерти в промежуточном состоянии, на тибетском языке это звучит как «бардо», и описывает состояние, которое случается после смерти, но до следующего рождения. Что происходит с сознанием, с психикой, каковы элементы потери управления человеком, растождествления человека со своим телом, и в дальнейшем – путешествия по различным впечатлениям, по образам, которые соответствуют той или иной готовности сознания этого человека и будущему рождению.

Сначала ему являются мирные образы, которые предлагают различные благоприятные будущие рождения. Если человек не умеет их узнать, либо не настроен на эту энергийную основу, то есть его осознание представляет собой нечто простое, примитивное, то  дальше ему являются образы гневные, и, в зависимости от того, насколько он был подготовлен, он рождается в соответствующем этому миру теле. Это может быть необязательно тело человека, тело животного или представителя божественных миров, кого угодно.

То есть, в промежуточном состоянии происходит вот такая работа по соответствию – это калибровка соответствия между состоянием сознания и будущим рождением. И, соответственно, работает кармический механизм, который обеспечивает преемственность между этой жизнью и следующей. Это описание тибетской «Книги мертвых», которая для европейца очень интересна. Загадочный текст, который много комментировался, в том числе в психоанализе – известен комментарий Юнга на тибетскую «Книгу мертвых». И много других комментариев.

Что там интересно? В ходе состояния «бардо» достаточно быстро после смерти человеку является образ ясного света. Вот это важная вещь, которую испытывает каждый умерший через короткое время после физической смерти, после окончания всех жизненных процессов. Живое существо может увидеть этот ясный свет – свет дхармового тела Будды, как объясняется в махаяне. И, если он достаточно подготовлен, для того чтобы принять этот свет и отождествиться с ним, то в момент смерти происходит полное освобождение живого существа, моментальное достижение просветления и нирвана. То есть, такой шанс выпадает каждому умирающему.

Чтение тибетской «Книги мертвых» стало своеобразным ритуалом над умершими. В книге предписывается, как проводить это чтение над ухом умирающего, умершего человека. В дом приглашается соответствующий далама, который может этот текст прочитать, знает как методически это делать. Он громко произносит этот текст. И вот там в этом тексте упоминается, что «О! Благорожденный такой-то! Сейчас видишь в данный момент – сияющее тело ясного света. Войди в него. Узнай его». Вот с такими призывами обращается «Книга мертвых» к любому умирающему.

Но, как описывает буддийская метафизика, как описывается в текстах ваджраяны (часто об этом говорят учителя ваджраяны), что достигнуть этого видения света и достигнуть просветления в момент смерти почти невозможно для неподготовленного сознания. Поэтому абсолютное большинство людей не выдерживает яркости этого света, впадают в глубокий обморок, и просыпается их сознание уже в момент, когда перед этим человеком открываются различные миры, в которых происходит дальнейшее путешествие вот в этой области Антарабхава.

Обратите внимание, что здесь происходит как бы нарушение определенных буддийских постулатов, о которых мы говорили. Уже нельзя с такой ясность говорить об анатме, о несуществовании какого-то тела, какой-то души после смерти. Буддизм умеет адаптировать вот эти напряженные моменты, так что находится и для этого описание. Но, в любом случае, «Тибетская книга мертвых» представляет собой интересный памятник тибетского буддизма, и заодно практику или руководство по практике умирания и йоги промежуточного состояния. Пережить это состояние оказывается возможным при соответствующих посвящениях соответствующих учителей при жизни. В практике созерцания вполне возможно войти в состояние между смертью и рождением, и попробовать увидеть этот ясный свет, визуализировать при жизни, для того чтобы подготовиться к его принятию в момент смерти.

Инверсия порока: история Тхаганапы

Другой вид практики – это йога сновидений, в которой предлагается работать с тем образным материалом, который перед человеком развертывается в момент сна. И это тоже определенные практики. И так далее. Можно говорить о любом виде практик работы с темным или неизвестным бессознательным, но всегда следует помнить о наличии двух важных вещей.

1) опасно для неподготовленного человека;

2) данные практики должны осуществляться только внутри определенной линии передачи от учителя к ученику, и не следует практиковать их самостоятельно.

Что важно? То, что для работы с сознанием могут быть выбраны самые мутные, непривлекательные и даже отвратительные для обычной человеческой рациональности образы и течения ментальной жизни – страхи, тревоги, склонности сознания, склонность к аффективному поведению, к гневу, к неконтролируемой страсти. То есть, объектом работы с сознанием может стать любой феномен из содержания психоментальной жизни.

Вот еще одна история, которая может проиллюстрировать, что может стать объектом в рамках буддизма ваджраяны. Это – 19-я история (Тхаганапа) из «Жизнеописания 84 махасиддхов». Она более короткая, и я ее прочту.

«Тхаганапа означает «вечный лжец». Он жил на востоке Индии, где из-за плохой кармы попал в одну из низших каст. Однажды он сидел на пне, соображая, что бы еще придумать. Мимо проходил умудренный опытом монах, и он спросил: «Что ты тут делаешь?». «О ваше преподобие, я не хочу говорить!» — ответил Тхаганапа. «А ну-ка не ври! — сказал монах. – Соврешь – натворишь плохой кармы и переродишься в аду. Подсядешь на ложь, как на наркотик, и не найдется дураков тебе верить. Потом у тебя начнет вонять изо рта, и будешь нести одну чепуху. Но главный результат достигается в следующей жизни, когда твой язык будет подобен плугу в каменистом поле, приносящему чахлые плоды».

Конечно, Тхаганапа не представлял себе, что столько всего может выйти из его вранья. Послушав монаха, он испугался и сказал: «О ваше пpеподобие, меня зовут Тхаганапа, и я всегда вру. Я еще не сказал правды и на сотую долю волоса. Что мне делать с тем, что я вру и вру?». «Медитировать будешь?» — спросил монах. «О, если бы ваше пpеподобие согласилось научить меня! Но раз уж я всю жизнь немножко привирал, то, наверное, не смогу говорить много правды сразу». «Успокойся. Есть методы, где не обязательно это бpосать», — сказал монах примирительно. И просиявший Тхаганапа устроился слушать Дхарму.

Учитель дал Тхаганапе посвящения, подходящие к его телесному сложению, уму и пpедpасположенностям. Он говорил, что как водой можно вымыть воду из уха, точно также можно лгать, чтобы не лгать. Потом предложил медитировать на то, что с самого начала нет ничего истинного. Эта медитация привела поток ума Тхаганапы к полной зрелости. Суть же наставлений была такова: «Все, что мы знаем – ложно. Все, что переживается как шесть полей чувственного восприятия и шесть типов объектов – видимое, слышимое и так далее – абсолютно не достоверно. Так медитируй на все это, как на полное надувательство.

В этом мире, где появляются вещи, все существующее – ложно и ложно. В самом деле, знание и объекты знания обманывают нас, шесть чувств и их объекты смеются над нами, где найти правду? Так ты остаешься среди бедствий сансары. Дитя, если ты не увидишь, что обман есть обман, ты будешь думать, что это – истинно, и ты, как колесо в воде, снова и снова будешь исчезать в сансаре. Поэтому живо медитируй на ложность всего сущего, на ложь слова и ложь физических форм. Поняв сказанное, сосредоточься на лжи».

Получив такие наставления, Тхаганапа медитировал на ложность всех данных сознания. После семи лет занятий он действительно начал усматривать аспект ложности во всех появляющихся вещах. Он понял, что все, существующее в мире, ложно. Поэтому он перестал относиться к вещам, как к реальности. Вновь появился учитель и сказал ему: «Все вещи недействительны, даже в смысле ложности. По природе они совершенно пусты, не создаются и не разрушаются. Медитируй на это». Так Тхаганапа пришел к реализации. Он начал с мировоззрения и достиг сиддхи. Во всех направлениях он стал известен как гуру Тхаганапа. Многим посчастливилось учиться у него, пока он в своем теле не ушел в ясный свет».

Вот вся история, которая нам достаточно неплохо показывает, что любую страсть, порок, непривлекательное проявление человеческой природы можно сделать объектом работы над собой. Более того, обратите внимание, что эта работа поступательна. Учитель Тхаганапы знает, когда его ученик созрел с очередным наставлением, и только тогда он говорит, что ему делать дальше, то есть роль учителя здесь абсолютно невозможно переоценить – она в ваджраяне исключительна. И вот эта вот способность ваджраяны использовать весь арсенал человеческого бессознательного, наблюдать и находить в нем то непривлекательное, то, с чем сознание не хочет примириться и всячески противится этому – вот именно это ваджраяна делает наиболее мощным инструментом работы над собственным сознанием. Потом оказывается, что данные качества и проявления человека – в данном случае склонность ко лжи или к неконтролируемой ярости, к каким-то еще непривлекательным явлениям – легко инвертируются при правильной практике в свою противоположность.

Вот эта вот инверсия буквальным образом представляет собой то, что эти качества и их противоположности – это одно и то же явление. Например, можно предположить, что такое явление как страх, со своей инверсией превращается в любовь, и так далее. Другие возможные проявления человеческой природы имеют свои инверсии. Ваджраяна приводит способы и методы работы с вот такими данными сознания, как бы не обходит стороной, то есть не сосредотачивается лишь на ясных и рациональных понятиях и образах. Как бы оставляя рациональность позади, буддизм ваджраяны пришел к совершенно другому инструментарию и к совершенно другим практикам, нежели то, что мы читаем в Палийском каноне.

Страшные образы божеств и хранителей

Практики эти многообразны и сводятся к разным видам. Это могут быть ритуальные практики, своеобразные литургии, которые приписывает та или иная тантра. Это могут быть практики чтения мантр, повторение одних и тех же слогов и предложений, которые ясного смысла не имеют, ибо не в этом их назначение. Эти мантры передаются от учителя к ученику, ровным счетом так же, как это делается в индийских традициях. Это достаточно мощное направление, связанное с передачей мантр.

Также, в рамках тантрического буддизма, буддизма ваджраяны, разработаны методы визуализации будд и различных существ, причем эти существа многообразны. Вы можете видеть их сейчас на изображениях. Перед вами малопривлекательные образы, тем более для европейского наблюдателя, который не привык к такой откровенно пугающей символике. Но, тем не менее, это гневные образы различных божеств с присущими малопривлекательными атрибутами, гирляндой черепов на шее, которые висят, с всевозможными окровавленными одеждами, языками, орудиями, пыток, орудиями убийства в их руках. То есть, вся эта символика многообразна и очень сложна. Она подчеркивает непрямой смысл всего этого. Смысл, скрытый в тантрических текстах и практиках, которые представляют собой нечто другое.

Конечно, это погружение в сумрачные области метафизики, или бессознательного, что, в общем-то, одно и то же. И вот такие божества, хранители Дхармы – идамы становятся личными проводниками к просветлению. Поэтому, в соответствии с той или иной тантрой – будет Гухьясамаджа тантра, либо Хеваджра тантра, либо еще другие тантры. Среди них есть крупные, в соответствии с которыми образовывались даже целые школы в рамках буддизма ваджраяны.

Метод визуализации тех или иных божеств и хранителей Дхармы в ваджраяне также имеет место – точно так же, как метод визуализации будд и разговоров с ними. Например, если вы вспомните историю Васанги, который медитировал на бодхисатву Майтрейю и пытался его визуализировать, потом заговорил с ним. Майтрейя появился в образе собаки, потом открыл ему свой подлинный образ. Вот такого рода разговор, коммуникация, визуализация необходимы для учения. То есть, будучи здесь на земле, с неясными перспективами, с непроясненной до конца жизнью в этом теле у человека, у практикующего буддиста появляется возможность вступать в прямую коммуникацию с миром Дхармы.

Созерцание мандалы

И еще одна из достаточно интересных практик, с которой может быть косвенно знаком уже европейский наблюдатель, это – созерцание мандалы. Мандала – это тантрическая практика, принятая в махаяне достаточно широко. Мандала – это вхождение в сознание того или иного божества или будды как бы через своеобразную космограмму.

Мандала, как уже описывалось в нашем разговоре о буддийской космологии, представляет собой взгляд изнутри какого-то просветленного сознания, просветленного существа – будды или бодхисатвы – на мир. То есть, мандала – это мир в срезе; мир, наблюдаемый внутри сознания, изнутри пробужденного сознания. И в этот образ, в образ такого мира необходимо, чтобы вошел практикующий. Это тоже делается по предписанному тантрой алгоритму и является одним из методов буддизма ваджраяны, достаточно хорошо развитому, распространенному в тибетском буддизме.

Заключение

Вот вкратце. Вы, наверное, поняли, насколько многообразна и трудна эта тема, насколько многохватны методы ваджраяны. Они представляют собой такое детализированное многообразие различных методов, практик. Интересно, что в буддизме ваджраяны принципиально важно, чтобы эти методы и практики лично подходили уму и предрасположенностям конкретного человека. И, таким образом, не существует объективированных практик, которые подходят абсолютно всем. У каждого из живых существ своя собственная настройка на те или иные виды практик.

Эта индивидуальная настройка подчеркивается в буддизме ваджраяны, поэтому тот учитель, которого практикующий выбирает себе, работает с этим конкретным своим учеником, если принимает его – не с абстрактным учеником, а с совершенно конкретным живым существом, у которого есть имя, жизненный путь, определенная сложившаяся ментальность, особенности темперамента, ментальности и прочих других особенностей живого существа – с этим всем работает учитель, который подбирает практику, подходящую телу, уму и предрасположенностям человека. Вот в этом плюс ваджраяны – в том, что он настроен на индивидуальную настройку.

Краткий эскиз буддизма важдраяны сделан. Конечно, сказано далеко не все. Но на этом данную лекцию мы завершаем, как и весь теоретический цикл в буддизме, о котором много было сказано. Многое осталось за рамками нашего рассмотрения. Буддизм – это большая интересная история, к которой мы оказываемся причастны как свидетели вот этой великой культуры с 2,5-тысячелетним стажем, поэтому обращение к ней безусловно обогащает нашу жизнь в той степени, в которой человек желает этого обогащения. Ни в коей мере она не наступает и нас не определяет в нашем жизненном выборе – напротив, она настаивает на зрелости и свободном решении. Если человек выбирает для себя буддийский путь, он ни в коем случае не делает это с подчеркнутым миссионерским умыслом. Так что в рамках личного выбора такой путь открыто существует. В рамках научного отношения к буддизму как к тому, что можно наблюдать, безусловно представляет собой великий и очень философски-насыщенный мир, к которому интересно прикасаться, исследовать и размышлять.

Материалы
  • Абхаядатта. Буддийские мастера–маги. Легенды о махасиддхах / Пер. с англ. Ю. Воротниковой. — М.: Ориенталия, 2011.
  • Тибетская книга мёртвых. С коммент. Франчески Фримантл и Чогьяма Трунгпы. Киев: София, 2003.
  • Берзин, А. Объяснение смысла тантры/ Избранные труды по буддизму и тибетологии Текст. / А. Берзин ; [пер. с англ. М. Кожевниковой [и др.]. М. : Открытый Мир, 2005. - Ч. 1, стр. 88-106.
  • Цендина А.Д. ...И страна зовется Тибетом. М. Изд. фирма «Восточная литература», 2002.
  • Тибетский буддизм: теория и практика Текст. : сб. ст. / Отв.ред. Абаев Н.В. Новосибирск: Наука. Сиб. Изд. Фирма, 1995.
  • Эванс-Вентц, У. Й. Тибетская йога и тайные учения. Текст. / У. Й. Эванс-Вентц. М. : Фаир, 2001.
  • Андросов, В. П. Марпа и история Карма Кагью. Текст. / В. П. Андросов, Е. В. Леонтьева. М. : Открытый мир, 2009.
  • Терентьев А.А. Классификация тантр в буддийских традициях Тибета// Smaranam: Памяти Октябрины Федоровны Волковой. Сб.ст. М: Вост. лит., 2006 С.315-331.
  • Буддизм Ваджраяны в России: История и современность : Текст. / [сб. докл. Международ, науч.-практич. конф., Санкт-Петербург, 20-21 окт. 2008 г.]. Сост. В.М. Дронова. СПб. : Unlimited Space, 2009.
  • Snellgrove D. Indo-Tibetan Buddhism. Vol. I. Boston, 1987.
  • Балагушкин Е. Г. Ваджраяна // Религиоведение: Энциклопедический словарь / Под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красикова, Е. С. Элбакян. М.: Академический проект, 2006.
  • Статьи: Ваджраяна, Сиддхи, Тантры // Философия буддизма. Энциклопедия. Под ред. М.Степанянц, М., Восточная литература, 2011.
Галерея (63)
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше