Дополнительный эпизод
Тема пустоты
+
Тема пустой картины, пустого действия и пространства в творчестве русских и советских художников XX в.

В этом эпизоде я совершу маленький экскурс в тему пустоты, пустой картины, пустого действия, пустого пространства. Это тема базовая, онтологичная не только для советского, российского искусства, для искусства авангарда, но и для всего искусства XX века. Причин много этому. Чаще всего называются причины философские, экзистенциальные, как у Ницше, «Я барахтаюсь в пустоте», но это не дословная цитата.

Ощущение пустоты у человека XX века — это результат индивидуализации, не только потери авторитета религии, но и оборванных традиционных связей. Плюс во второй половине XX века к этому добавляется отрыв от земли, а потом добавляется виртуальное пространство. Поэтому мы в каком-то смысле существуем в пространстве пустом, в пространстве, где связи устанавливаем мы сами. Это пространство нашего сознания, где мы пытаемся как-то связать фрагменты информации и выстроить систему координат, но система эта очень зыбкая.

Тема пустоты становится очень важной для московских концептуалистов. Ее развивают и Кабаков, и Пивоваров, и Андрей Монастырский, и Дмитрий Пригов. Проще сказать, кто ее не развивал. Потом художники из группы «Инспекция «Медицинская герменевтика»» назвали это «пустотным каноном» московского концептуализма — вот эту тему пустых картин или пустых выставок.

В строгом смысле эта тема начинается, если говорить о русском авангарде, даже не с «Черного квадрата», который не пустота, а все-таки форма на белом фоне, на пустом белом фоне, а начинает эту тему Наталья Гончарова — «Пустота» 1913 года. Это попытка изобразить ничто, воронку, хотя фактурные изыски в центре свидетельствуют о том, что это все-таки не пустота. Очень трудно изобразить ничто.

С этой темой столкнулся и Павел Корин. Вот сейчас вы видите экспозицию 2011 года, которую делал Юрий Аввакумов. В этой экспозиции этюдов Павла Корина к картине «Русь уходящая» впервые был показан гигантский холст, который Корин готовил многие годы, и холст этот остался нетронутым. Он не решился приступить к этому грандиозному замыслу.

И вот этот пустой холст, на фоне которого вы сейчас видите на мольберте небольшой этюд «Похороны патриарха Тихона», этот пустой холст оказался, по сути, символом. Он вошел в эту тему пустых картин, хотя сам Корин, конечно, такими категориями не мыслил. Но таков уж XX век. Вот это свидетельство невозможности подобного грандиозного замысла тематической картины. Зритель может только проецировать образы Корина на этот пустой холст.

Пожалуйста: Коржев, «В дни войны», 1950-55 годы и солдат перед пустым холстом, который видит свою тень. Да, я уже говорил, что Гелий Коржев сначала изобразил Сталина, а на волне десталинизации оставил этот пустой холст. За этим – и пустые ниши в московском метрополитене — пустые места, где раньше висел Сталин, но осталось ничто. Они, конечно, людей волновали. И это опять тема рефлексии.

Пожалуйста: Кабаков, «Человек, улетевший в картину». Это, правда, поздняя вещь, 1998 года, но тема та же самая. Кстати, не все это понимают, потому что для целого ряда критиков, историков это разделенные истории. Мол, есть московский концептуализм — хорошее, правильное направление, а есть официозное искусство — ну да, компромиссное, конъюнктурное, по-своему драматичное, со своими личными трагедиями, но оно все-таки официальное.

Нет, это все-таки единое пространство культуры, в котором, например, для меня сосуществуют и Корин с его невозможностью картины, и Коржев с его исчезнувшим Сталиным, и Кабаков. Он был ребенком 1930-х годов, чего вы хотите? Он пережил этот период, и он, конечно, его отрефлексировал так, как он считал нужным.

«Чья эта муха?», 1970-е годы, и планшеты 1980-х из этой же серии. Это опять же тема пустой картины, на которую мы проецируем свои комментарии, эмоции, впечатления. И муха, которая вот так как будто залетела в эту картину, как посланник реальности или посредник между двумя мирами – иллюзорного и реального. «Чья эта муха?», «Это муха Николая» — два комментария, которые побуждают нас к рефлексии.

В качестве ироничного пояснения я показываю перформанс группы «Гнездо» «Гипнотизирование холста в ожидании художественного шедевра». Это совсем молодые художники-перформансисты, которые где-то иронизировали над этим уже нарождающимся каноном пустоты и рефлексии на тему пустого пространства.

А вот художник с официальным статусом конца 1970-х, Андрей Волков» — тема «Операция», хотя, конечно, к соцреализму это имеет мало отношения. Вы видите вот эту гипнотическую линию горизонта или линию, которая отображается на датчиках и свидетельствует, скорее, о прекращении жизни и переходе опять же в другое состояние. Здесь Волков с помощью структуры картины, с помощью композиции великолепно изобразил состояние либо наркоза, либо клинической смерти и вот такого выхода опять же в другое состояние. И тема пустоты здесь очень важна, уход от прямой репрезентации.

По-своему эту тему осваивал и Владимир Вейсберг, но в живописи, по 20-30 сеансов, когда он погружал предметы, в данном случае букет, вот в эту насыщенную цветом, пульсирующую, но пустоту. То есть Вейсберг хотел пройти через предмет в пространство и раствориться в нем.

Он считал, что его предшественники, включая и Машкова, и такие великие, как Поль Сезанн, уперлись в предмет. Он хотел пройти через него, и надо сказать, что ему это удалось, в том смысле, что пространство Вейсберга действительно очень глубокое. Пространство это оторвано от конкретной постановки натюрморта в пространстве локальном, замкнутом, ограниченном, и вот это расширение пространственного восприятия здесь и показано.

А вот художники группы «Инспекция «Медицинская герменевтика»» в своих инсталляциях — вот эта инсталляция называется «Проблема трофея» — импровизируют уже на тему пустотного канона, пустых картин, которые вдруг вздуваются и наполняются или могут наполниться образами или, скорее, превращаются в тела.

Вот эта тема — картина как тела — меняет всю оптику, потому что все предыдущие художники были ориентированы, скорее, на такую созерцательную рефлексию, а эта инсталляция на тему пустых картин ориентирована на то, чтобы зритель переживал картины телом, переживал их как тела и себя как тело в пространстве, и это уже выход из пустотного канона в другую систему отношений.

Галерея (10)
Читать следующую
2. Группа «Движение»
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше