6
/8
Физика и космология
Лекция о «второй философии» Аристотеля – о природе, движении, устройстве и элементах мира.

«Вторая философия»

Физика и космология Аристотеля. В значительной степени благодаря Аристотелю произошло разделение двух дисциплин: физики и космологии, которое впоследствии укрепилось благодаря, а отчасти и вопреки, его авторитету. Скажем, позднейшие платоники – неоплатоники – были в общем согласны с тем, что физика и космология суть нетождественные понятия и не вполне идентичные дисциплины.

Главный космологический трактат Аристотеля в русских переводах называется «О небе». Хочу напомнить, что у греческих философских авторов слово «небо» (др.-греч. οὐρανός) имеет несколько значений. Сам Аристотель отдавал себе в этом отчет: «небо» – это и небесная сфера, и синоним для «мира», для «космоса» и т.д.

Есть два перевода этого трактата достойных внимания: Андрея Валентиновича Лебедева и Татьяны Владимировны Васильевой. Трактат в 4-х частях. Он неоднократно привлекал внимание античных литераторов, мыслителей и философов, не только перипатетической принадлежности.

В каком-то смысле, можно сказать, что птолемеева теория, – имеется в виду Клавдий Птолемей – является результатом развития аристотелевских идей, которые предложены в этом сочинении. Сам Клавдий Птолемей называл себя перипатетиком. Что касается физики и натурфилософии, то значительная часть сохранившихся сочинений под именем Аристотеля посвящена именно этой сфере научных исследований. Физику, или науку о природе – так предпочитает высказываться Аристотель, – сам он однажды назвал «второй философией». В каком-то смысле она уступает первой, но непосредственно соседствует с высшей философией.

Неоднократно специалисты обращали внимание, что в «Метафизике» Аристотеля очень многое имеет отношение к физической теории, а «Физика» Аристотеля, – есть такое сочинение в 8-ми частях, – дает очень много отгадок и намеков в отношении того, что может быть названо «метафизикой». Есть существенная перекличка и между этими сочинениями, и между проблематиками, которые скрываются за той или иной наукой. Напоминаю, что в собирательном значении τὰ φυσικά (та́ фюсика́) – это, применительно к аристотелевскому сочинению, совокупность книг, имеющих отношение к φύσις’у (фю́сису). По мнению современных специалистов, то, что сейчас называется аристотелевской «Физикой», является результатом искусственного соединения трех лекционных курсов, прочитанных Аристотелем в ранние годы, т.е. в пору своего ученичества у Платона, во всяком случае при жизни учителя в платоновской Академии.

Похоже, что большая часть известных нам лекционных курсов Аристотеля, имеющих отношение к логике, физике, метафизике, большей части риторики – это тексты лекций, которые были прочитаны при жизни Платона. В последние годы жизни Аристотеля мы наблюдаем особенный интерес к таким проблематикам, как этическая, зоологическая и политическая.

Фюсис – природа

Что касается φύσις. Мы переводим традиционно, следуя в значительной степени латинской переводческой традиции, как природа. Φύσις как термин похоже принадлежит изначально греческому медицинскому лексикону. Уже в гомеровской «Одиссее» мы наблюдаем употребление этого термина. Знаменитая сцена, где Одиссей оказывается в волшебном плену у Кирки, или же Церцеи, на ее заколдованном острове. Все спутники Одиссея оказались под влиянием чар Кирки, были превращены по неизвестной причине в тех или иных животных, преимущественно в свиней.

Одиссей уцелел благодаря божественной поддержке Гермеса, который демонстрирует некое растение, называемое у богов «моли» (Μῶλυ). Мы не знаем в точности, о каком растении идет речь. Ученые уже в античности не вполне отдавали себе в этом отчет. Напоминаю, что в гомеровских поэмах речь неоднократно заходит о том, что у богов и у людей – это две противостоящие друг другу природы, – есть свои специфические языки. У богов и у людей одна и та же вещь – река или растение, – называется по-разному. Человеческое название для этого растения Гомер нам не сообщает. У богов оно называется «моли» и имеет чудодейственные свойства, но не во все время своего существования, а в пору расцвета своих природных сил. Как раз в этом контексте речь впервые в европейской традиции заходит о природе – о φύσις, в данном случае некоего чудодейственного растения. В какой-то момент своего наивысшего существования это растение приобретает именно те свойства, которые характеризуют его наилучшим образом. Именно в эту пору цветения, проявления внутренних сил, эта вещь, это растение может быть названо своим именем.

Природа вещи, согласно Аристотелю, проявляет себя в движении. Главная особенность физических вещей, в отличие от искусственных, заключается в том, что начало своего бытия, происхождения, существования, они содержат в себе самих. Причина существования искусственных вещей лежит вне их. Об этом Аристотель специально говорит во 2-ой книге «Физики». Природой вещи является характеристика такого состояния или статуса вещи, имеющей источник своего бытия в себе самой, когда ее сущность проявляет себя наиболее узнаваемым, достойным, наиболее полным, совершенным образом.

В античной философской традиции можно найти множество других аналогий. Природа такого растения, как, например, дуб, в наибольшей степени проявляет себя в тот момент существования данной вещи, когда эта вещь начинает плодоносить, производить желуди, т.е. желудь, – если вспомнить учение Аристотеля, о том, что есть вещи, существующие потенциально и существующие актуально, – это потенциально будущий дуб. Напоминаю, что актуальное обладает онтологическим и ценностным приоритетом по отношению ко всему потенциальному. Поэтому желудь по отношению к дубу есть «недодуб», т.е. не вполне та вещь, которая может быть названа в полном смысле слова чем-то определенным, по-настоящему существующим.

Есть и множество других примеров. Человек оказывается склонным к понятийному мышлению, по Аристотелю, не раньше 13-14 лет, а поскольку человек – это животное, наделенное артикулированной речью, понятийным мышлением, добродетелями и т.д., то ребенок, в этом отношении, не совсем человек, т.е. только потенциально является человеком.

Кинесис – движение

Природа вещи – то, что есть вещь по своей сути, – проявляется в движении. Физическим предметом является то, что существует отдельно, самостоятельно и движется. Об этом говорится в 6-ой книге «Метафизики». Что есть движение, κίνησις (ки́несис)? Аристотель трактует природу движения чрезвычайно широко.

Он выделяет четыре разновидности движения:

  1. Перемещение с места на место.
  2. Качественное изменение, по-гречески ἀλλοίωσις (алло́йосис). Зачастую переводят словом «инаковение».
  3. Количественное изменение: рост и убыль чего-то.

Здесь Аристотель отмечает, что какого-то отдельного специального слова для обозначения четвертого вида движения он не знает и вынужден обозначать его при помощи двух слов:

  1. возникновение и уничтожение.

Т.е. под движением Аристотель имеет в виду всю совокупность разнообразных природных физических процессов, относящихся к вещному миру. Наш космос постоянно находится в состоянии движения. Он существует вечно и может быть описан с учетом кинетических обстоятельств своего существования.

Космос

Что касается термина κόσμος (космос). Слово это древнего происхождения. Аристотель заимствует его из предшествующей традиции. Это древнегреческое слово происходит от глагола κοσμέω (косме́о) – упорядочивать, украшать. Слова «космос» и «косметика» – однокоренные.

Принято считать, что «космос» в значении мироздания, мироустройства, миропорядка, т.е. для обозначения мира как целого, разумно упорядоченного, стали использовать пифагорейцы. Они не были его изобретателями – оно встречается и у авторов более древних, – но впервые стали использовать его таким образом.

У архаических греческих поэтов это слово встречается, когда речь, скажем, идет о войске, точнее о войсковом строе, или о космосе знаменитого Троянского коня – речь идет не о его внутреннем мире, понятно, что его внутренний мир, по словам Вергилия, был устроен таким образом, что он был буквально «набит солдатами». Иной раз речь заходит о космосе той или иной девушки – т.е. о ее прекрасном устроении и т.д. Использование этого слова в значении миропорядка – это заслуга пифагорейцев и, впоследствии, платоников.

Конечный сферический мир

Какие основополагающие принципы физической теории Аристотеля следует специально отметить? Во-первых, телеологизм. С точки зрения Аристотеля: «Бог и природа ничего не делают напрасно». Все существует ради какой-то конечной цели, все так или иначе конечно. Актуальной бесконечности ни внутри нашего мира, ни за его пределами, нет. Мир – конечен. Он один единственный в своем роде. Он сферичен, шарообразен. Аристотель имеет отношение к пифагорейско-платоническим представлениям относительно сферы или шара, как фигуры законченной и совершенной.

Сфера, как геометрическая фигура является постоянным лейтмотивом философских рассуждений не только в Античности, но и в Средние века. Можно вспомнить знаменитое суждение Алана Лилльского (фр. Alain de Lille, лат. Alanus de Insulis, Alanus ab Insulis), средневекового поэта и богослова XII века, в отношении христианского Бога-Творца. Алану Лилльскому приписывается суждение, что Бог есть умопостигаемая сфера, центр которой – везде, а окружность – нигде. Такое пифагорейско-платоническое видение перешло позднее в традицию интеллектуальной жизни после Возрождения.

Подобное сравнение можно встретить в работах Николая Кузанского, мыслителя XV века и т.д. Сфера, или шар является фигурой максимально совершенной и законченной – все точки окружности или поверхности равно удалены о центра. Другое важное соображение: любая точка на поверхности шара или сферы абсолютно идентична любой другой. Шар, или круг – излюбленные аналоги в античных философских рассуждениях для демонстрации того, что есть в совершенстве бесконечность. Бесконечность можно трактовать математически двояко: одна бесконечность – «дурная» – это бесконечность прямой линии, развернутой и продолженной до бесконечности в обе стороны; другая бесконечность, или вечность – это линия замкнутая сама на себя, таким образом, что все точки окружности будут удалены от центра в равном отношении, любая точка – это и точка начала, и точка конца.

Мир – шарообразен, конечен и вечен. В одном месте Аристотель говорит о себе, можно сказать, с вызовом: я первый, кто перестал порождать вселенную. Аристотель здесь полемизирует, в том числе со своим учителем Платоном. Платон в диалоге «Тимей», правда, с оговоркой, что это есть некий миф, говорит, что мир творится вместе со временем неким умом, богом, демиургом, создателем. Подавляющее большинство платоников последующих поколений трактовали этот миф исключительно иносказательно, и только очень немногие читатели этого текста, которые считали Платона своим родоначальником, почему-то старались трактовать этот миф буквально. Виднейшим из таких интерпретаторов был Аристотель. Из позднейших авторов можно выделить Плутарха Херонейского, врача-философа II века Клавдия Галена, платоника Аттика, который жил в конце II века н.э.

Космологический дуализм

Один из важнейших принципов физики Аристотеля – принцип космологического дуализма. Аристотель отвергал принцип всеобщности действия физических законов. Т.е. в разных частях мироздания действуют разные физические законы, и вещи, подчиняющиеся разным физическим законам, имеют разную природу.

И до Аристотеля, и после него очень многие мыслители склонялись к тому, что природа единообразна. Наиболее радикальными представителями принципа тотального действия универсальных физических законов были представители милетской философской школы: Фалес, Анаксимандр, Анаксимен.

Но в отношении Аристотеля и многих иных дела обстоят не так. Аристотель утверждал, что наш космос состоит из двух частей. Небо сферично объемлет наше мироздание извне со всех сторон. Земля находится в центре космоса. Космос состоит из двух частей: есть мир надлунный, есть мир подлунный. В подлунном мире действуют одни законы, в надлунном мире – совершенно другие.

Четыре элемента

Что касается мира подлунного. Здесь природа всех вещей представляет собой результат взаимодействия четырех элементов: земля, вода, воздух и огонь. Список этих элементов был известен Аристотелю из предшествующей традиции. Каждому из этих элементов присуще специфическое движение. Для земли и воды, как тяжелых элементов, характерно то, что их движение прямолинейно и представляет собой движение от периферии к центру мироздания. Для воздуха и огня характерно движение от центра к периферии. Что является характерным для движения всех четырех элементов? Оно является прямолинейным и в этом отношении конечным. Элементы теснейшим образом взаимодействуют между собой, а результатом этого взаимодействия оказывается материя всего нашего физического подлунного мира.

Слово «элемент» (лат. elementum) Аристотель не использовал, это слово является результатом латинского искажения этрусского слова, которое, в свою очередь, является результатом искажения, по всей вероятности, греческого слова «ἀλφάβητος» («алфавит») – α (альфа), β (бета/вита) – звучание первых двух букв ионийского алфавитного письма, которое было усвоено в конце V века и в Аттике, жителями Афин.

В данном случае речь идет о таком понимании структуры мироздания, когда она принимается не как случайное скопление каких-то частиц или фрагментов реальности, а представляет собой структурное и логичное объединение в виде разных последовательностей фрагментов строго одного за другим. «Элемент» – это аналог древнегреческого слова «στοιχεῖον» (стойхе́йон), как это было известно уже в Античности, т.е. «стихия», как оно позднее стало звучать. Первое значение слова «στοιχεῖον» – это буква. Метафора, сравнивающая мир с книгой, широко использовалась представителями античной атомистики, а также и в последующие века.  Подобно тому, как книга состоит из предложений, предложения – из слов, а слова – из далее неделимых конечных элементов, букв, не случайно связанных между собой, мир состоит из элементов. Конечно, Аристотель никак не может быть назван представителем атомистики, но понимание того, что устройство мира представляет собой неслучайное соединение фактов, вещей, обстоятельств, т.е. имеется логика устроения мироздания, у Аристотеля присутствовало.

Прямолинейное и круговое движение

Итак, характер движения, который присущ физическим элементам, фрагментам реальности подлунного мира, является прямолинейным. Прямолинейному движению, как простейшему, противопоставляется другое, как простейшее – круговое. В чистом виде круговое движение – вечное движение без начала и конца, – в подлунном мире мы не находим. Можно найти движение смешанного характера, т.е. прямолинейное в сочетании с круговым. Например, когда мы пытаемся нарисовать круг на доске, мы начинаем движение руки с какой-то конечной точки, но это не является круговым движением в строгом смысле. О круговом движении в чистом виде можно говорить только в отношении тех вещей, которые движутся по кругу всегда – это небесные тела. В надлунном мире вещи существуют вечно, и вечно движутся по кругу.

Почему Луна оказывается неким рубежом этих двух частей мироздания? Исходя из принципа очевидности. Луна – ближайшее к Земле небесное тело, которое не падает на Землю, а вращается по кругу. Начиная от Луны и заканчивая небесной сферой неподвижных звезд, как ее называли в античные времена, все небесные тела, наблюдаемые с Земли, движутся по кругу.

Звезды, которые мы наблюдаем на внутренней поверхности шарообразного неба, сами по себе не движутся, они прикреплены к небесному своду и движутся вместе с ним. Само небо мы, по Аристотелю, не видим. Мы видим яркие точки на внутренней поверхности небесного свода, которые медленно смещаются относительно линии горизонта.

Чуть быстрее движутся Солнце, Луна и так называемые планеты. Античный мир знал о существовании пяти планет. Уже в VI веке до н.э. эти небесные объекты стали называться «планетами». По всей вероятности, первым был представитель милетской школы – Анаксимен Милетский. Он жил в VI веке до н.э. Сочинения его не сохранились, но сохранились суждения, высказывания и словечки, при помощи которых он описывал природный мир. Слово «планета» (др.-греч. πλάνης) образовано от глагола πλανάω (плана́о) – блуждать, заблуждаться. Уже древние античные мыслители наблюдали, что планеты движутся не строго вокруг центра Земли – траектория их движения имеет петляющий характер. В этом отношении планета – это блуждающая звезда. Все небесные объекты в античности назывались «звездами», но отличались между собой таким образом, что часть из них были неподвижными, прикрепленными к небесному своду, а часть были движущимися. Две звезды из движущихся – Солнце и Луна – движутся строго по кругу, а остальные – планеты, или блуждающие звезды – движутся не строго по кругу.

«Пятый элемент», или квинтэссенция

Что собой представляет материя небесных объектов? Здесь Аристотель оказывается представителем довольно оригинальной концепции. Если в подлунном физическом мире все состоит из четырех элементов, то мир надлунный состоит из одного элемента. В отношении перечисленных четырех он традиционно стал называться «пятым» – пятый элемент.

Впоследствии в передаче латинских интерпретаторов этот пятый элемент, или пятая сущность, стал называться «quinta essentia» (кви́нта эссе́нция) – отсюда происходит термин квинтэссенция. Спроецировав назад это словоупотребление, можно сказать, что, по Аристотелю, материя надлунных объектов представляет собой квинтэссенцию.

Аристотель не стал придумывать особого слова для обозначения этого пятого элемента, а взял слово из предшествующей традиции – «αἰθήρ» (айте́р/айтхе́р), которое в позднейшей звуковой модификации стало звучать как «эфир». В предаристотелевские времена различались две разновидности воздуха: воздух непосредственно наблюдаемый в виде туманов и испарений, густой, приземленный (в буквальном смысле), которым мы дышим – ἀήρ (аэ́р); и тот воздух, которым дышат олимпийские боги, божественные жители, воздух ненаблюдаемый, прозрачный, разреженный, который находится высоко в горах – это αἰθήρ, эфир. По Аристотелю, этот элемент никаким образом не смешивается с подлунными элементами и не обладает характеристиками легкости или тяжести. Его природная разновидность движения – это вечное движение по кругу.

Небесные сферы, о числе которых многие в античности спорили, состоят из этого невидимого элемента. К невидимым небесным сферам, правда, не ко всем, прикреплены небесные объекты. По Аристотелю, звезды не движутся сами по себе – движутся невидимые сферы.

Метеорология

О небесных феноменах – кометах, метеорах и др. – у Аристотеля есть текст, который называется «Метеорологика». Занятия метеорологией еще до Аристотеля стали отдельным специальным пунктом в деле обвинения философов в занятиях неблаговидными и спорными вещами. Анаксагора, Сократа и других подозревали в том, что они занимаются метеорологическими разысканиями, и это позволяло судить о них, как об обманщиках и шарлатанах. С чем это связано?

Дело в том, что слово «метеор» (др.-греч. μετέωρος) в греческом словоупотреблении образовано от глагола ὁράω ((г)ора́о) – т.е. взирать, а приставка μετά- (мета́-), с которой мы уже встречались в слове «метафизика», означает «то, что превосходит», превосходит нашу зрительную способность. Т.е. метеоры – это такие далекие небесные объекты, о которых с надежностью судить ни один человек не в состоянии, а те, кто пытаются рассмотреть природу, например, лунных и солнечных затмений, т.е. природу таких вещей, до которых не дотянуться рукой – таких философов, натурфилософов и метеорологов судили, подозревая в шарлатанстве. То, о чем речь идет в метеорологии – это вещи максимально удаленные для восприятия.

В Греции есть горная система которая называется Метеорами, и это не случайно. По Аристотелю, метеорологические явления, к которым относится, например, радуга и кометы – это именно феномены, т.е. результат взаимодействия у тех границ, где подлунная область смыкается с надлунной, но не переходит в нее. Это есть результат не вполне ясных взаимодействий двух разнящихся природ, и для нас все это является видимостями.

Согласно Аристотелю, вещей падающих с неба на Землю быть не может: прямолинейное движение для небесных объектов недоступно. В этом отношении с надежностью судить о том, что происходит в небесных пределах невозможно. Аристотель специально уточняет, что мы не можем с определенностью судить о небесных объектах, потому что не можем высказать о них достаточное количество акциденций, привходящих ситуативных характеристик. Поэтому о космологии Аристотель говорит не так много, как о природных вещах. У него есть специальные пространные рассуждения о природе животных. Его ученик Теофраст составил специальное рассуждение о природе тех или иных растений, т.е. вещах часто встречающихся, подручных, доступных.

По Аристотелю, невозможно построить космический корабль и отправиться исследовать другие планеты, т.к. прямолинейное движение от поверхности Земли в сторону небесного свода, как и обратно – невозможно. Когда Аристотель судит об эфире, он именно логически выводит, что такая вещь как эфир является ненаблюдаемой и неощущаемой, но должна существовать в соответствии с логикой рассуждения. В какой концентрации в тех или иных фрагментах небесной реальности присутствует эфир – равно ли он распространен, или нет – с надежность говорить нельзя.

Итак, важно, что космос: сферичен, единичен и конечен. В античном понимании вообще невозможна формулировка или высказывание наподобие нашего: «открытый космос». Космос при любых его определениях и трактовках – это всегда закрытая структура. Когда, например, у атомистов речь заходила о том, что существует множество космосов, то место, в пределах которого они все располагались в бесконечном количестве называлось «τὸ πᾶν» – т.е. всё. Всё, в представлении атомистов, может быть бесконечным, но космос всегда замкнутая структура.

Топос и хронос

В отношении таких понятий, как место и время – τόπος (то́пос) и χρόνος (хро́нос) – Аристотель специально посвящает 4-ую книгу «Физики». «Время» и «место» – это слова, которые входят в список категорий, и они оказываются категориями акцидентальными, т.е. привходящими и несущностными характеристиками вещного мира. По Аристотелю, время и место не являются ни вещами, ни физическими константами. Строго говоря, ни времени, ни места – нет.

Достаточно вспомнить, как в 4-ой книге «Физики» Аристотель определяет время: время – это есть мера или число движения в отношении предшествующего и последующего моментов. Т.е. ощущение времени возникает у человека тогда, когда те или иные фрагменты движения, определяемые фактом его конечного существования, разнятся. Ощущение времени может быть описано при помощи таких слов: «только что», «недавно», «вчера», «потом» и т.д. С точки зрения Аристотеля, такое время не измеряется хронометрами. Время есть число движения в отношении предшествующего и последующего моментов настолько, насколько тому или иному человеку кажется яркой и запоминающейся разница между нетождественными отрезками тех или иных природных процессов, которые для конечного человеческого восприятия тоже оказываются конечными, но в нашем вечном мире таковыми не являются.

По Аристотелю, пустоты не существует. В перипатетизме пример движения стрелы пущенной из лука трактовался не так, что при освобождении некоего места образуется пустота, и в этом пустом месте стрела занимает то одну, то другую позицию. Стрела движется в воздухе, рассекая его, как нож разрезает масло, и двигаясь с высокой скоростью, воздух возле хвоста стрелы очень быстро смыкается, заставляя стрелу двигаться вперед. По мере замедления стрелы, замедляется и смыкание воздуха, что в результате приводит к падению.

Материалы
  • Aristote et la notion de nature. Enjeux épistémologiques et pratiques. Sept études. Textes réunis et présentés par P.-M. Morel. Bordeaux: Presses Universitaires de Bordeaux, 1997.
  • Aristotelis De caelo libri quattuor. Recognovit brevique adnotatione instruxit D.J. Allan. Oxford: Clarendon Press, 1936 (Oxford Classical Texts).
  • Aristotle’s Physics. A Revisited Text with Introduction and Commentary by W.D. Ross. Oxford: Oxford University Press, 1936 (repr. 2002).
  • Aristotle’s Physics. A Collection of Essays. Ed. by L. Judson. Oxford: Clarendon Press, 1991.
  • Bostock D. Space, Time, Matter, and Form. Essays on Aristotle’s Physics. Oxford: Clarendon Press, 2006 (Oxford Aristotle Studies).
  • Die Naturphilosophie des Aristoteles. Hrsg. von G.A. Seeck. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1975 (Wege der Forschung; Bd. 225).
  • Falcon A. Aristotle and the Science of Nature: Unity without Uniformity. Cambridge: Cambridge University Press, 2005.
  • Kullmann W. Aristoteles als Naturwissenschaftler. Berlin: Walter de Gruyter, 2014 (Philosophie der Antike; Bd. 38).
  • Roark T. Aristotle on Time. A Study of the Physics. Cambridge: Cambridge University Press, 2011.
  • Аристотель. О небе. Пер. с древнегреч. А.В. Лебедева // Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т. 3. Москва: «Мысль», 1981 (Философское наследие, т. 83).
  • Аристотель. Физика. Пер. с древнегреч. В.П. Карпова (1936) // Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т. 3. Москва: «Мысль», 1981 (Философское наследие, т. 83).
  • Визгин В.П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. Москва: Центр гуманитарных инициатив, 2016 (Humanitas).
  • Рожанский И.Д. Развитие естествознания в эпоху античности: Ранняя греческая наука «о природе». Москва: «Наука», 1979 (Библиотека всемирной истории естествознания).
Галерея (47)
Читать следующую
7. Этика и политика
← Читать предыдущую
или
E-mail
Пароль
Подтвердите пароль

Оглавление
Дальше